ОТЧЕТ о научно-исследовательской работе «Социально-организационный механизм функционирования государственной службы» — ч. 1

Список исполнителей

Творческая группа

Романов В.Л., д.с. и мед. н., профессор, зав.кафедрой ОСС и АКУ РАГС – руководитель ВТК (разработка гипотезы исследования, плана-проспекта научного доклада; разработка задач и инструментария пилотного и полевого социологического исследования; написание введения, 1,2,3 глав I раздела, 1,3,4 ( в соавторстве) глав III раздела научного доклада, заключения аналитической записки (в соавторстве).

Василенко Л.А., д.с.н., доцент, зам.зав.кафедрой ОСС и АКУ РАГС ответственный исполнитель (разработка инструментария социологического исследования, написание глав 1,2,3 II раздела научного доклада, аналитической записки — в соавторстве).

Карпичев В.С., д.ф.н., профессор кафедры ОСС и АКУ РАГС (написание 4 главы III раздела научного доклада – в соавторстве).

Колесников Ю.В. к.ф.н., профессор кафедры ОСС и АКУ РАГС (написание 4 главы III раздела научного доклада – в соавторстве).

Шевченко П.В., к.псих.н. доцент кафедры ОСС и АКУ РАГС(написание 2 главы III раздела).

Магомедов К.О., д.с.н., доцент кафедры государственной службы и кадровой политики РАГС (участие в разработке инструментария полевого социологического исследования; подготовка информационной записки пилотного социологического исследования).

Мельникова Н.С., аспирант, зав.методическим кабинетом кафедры ОСС и АКУ РАГС (написание 4 главы III раздела научного доклада, организационное и техническое обеспечение проекта).

Рыбакова И.Н., ст.преподаватель кафедры ОСС и АКУ РАГС(организационная работа, фрагмент научного доклада первого этапа исследования).

Консультативная группа

Бойков В.Э., д.с.н., профессор, зав.кафедрой социологии, директор Социологического центра РАГС (корректирование инструментария социологического исследования – приложения №№ 11, 12 – в соавторстве).

Турчинов А.И., д.соц.н., профессор, зав.кафедрой государственной службы и кадровой политики РАГС.

Группа полевого социологического исследования

Ефанова О.А., главный специалист Социологического центра РАГС (разработка инструментария социологического исследования, организация анкетирования, подготовка информационной записки по результатам полевого исследования).

Кошелев А.А., сотрудник РАГС (тиражирование и группировка анкет полевого социологического исследования).

Покида А.Н., сотрудник РАГС (ввод опросной информации в ПВМ).

Климов П.Ю., сотрудник РАГС (программное обеспечение обобщения результатов полевого социологического исследования).

Группа технического (компьютерного) обеспечения подготовки научного доклада

Мельникова А.А., к.полит.н., ст.преподаватель кафедры ОСС и АКУ РАГС.

Кустовская А.Н., техник кафедры ОСС и АКУ РАГС

Реферат

Отчет состоит из научного доклада, аналитической записки и информационных записок № 1 и 2 по результатами социологического опроса экспертов и населения. Общий объем отчета — …..страниц текста, … рисунков, …..таблиц.

Ключевые слова: государственная служба, механизм функционирования, организация, самоорганизация, сингрессия, синергетика, гражданское общество, некоммерческие общественные организации, социально-организационная политика, опережающая подготовка государственных служащих.

Цель работы – на основании теоретико-методологического и теоретико-прикладного исследования процессов социальной организации государственно-служебной деятельности в контексте формирующихся в России взаимоотношений органов государственной власти и гражданских образований разработать основы социально-организационого управления государственной службой, а также концептуальные положения государственной социально-организационной политики.

Метод исследования: информационно-сингрессивный подход в исследовании социальных процессов, полевое социологическое исследование (экспертный опрос и анкетный опрос населения по общероссийской выборке). Результаты полевого социологического опроса обработаны в компьютере.

Полученные результаты и их новизна. Разработаны основы принципиально нового информационно-сигресивного подхода к исследованию процессов самоорганизации и социального (государственного) управления в контексте постнеклассической науки. Обоснована недостаточность административного механизма управления государственной службой и реформирования этого института вне контекста общей административной реформы. Выявлены тенденции в процессе формирования в России гражданского общества и определены организационные параметры конструктивной синергии общественных организаций и органов государственной власти как ключевой составляющей социально-организационного механизма функционирования государственной службы. Обоснованы основные концептуальные положения государственной социально-организационной политики и институциональные формы социальной организации государственной службы. Разработаны методологические основания опережающего обучения государственных служащих как нового направления в подготовке кадров государственного управления.

Область внедрения – система государственного управления на политическом, организационно-исполнительном и гражданском направлениях, в организации государственно-служебной деятельности на всех уровнях государственной службы. Конкретные предложения о развитии объекта исследования представлены в заключении научного доклада и аналитической записке.

Перспективы продолжения исследования — развитие методологических оснований опережающего обучения государственных служащих, имея в виду разработку соответствующей концепции и технологии. Форма реализации проекта – межкафедральный ВТК (возможно — с участием специалистов Научно-информационного центра и Учебно-методического управления РАГС).

Cоциально-организационный механизм функционирования государственной службы

(научный доклад)

Введение

Узловым направлением осуществляемой в России социальной реформы является радикальная трансформация системы государственного управления. Необходимость пробуждения экономической активности социальных субъектов потребовала отказ от централизованной организации и тотального контроля народно-хозяйственной деятельности со стороны государства в расчете на «рыночную» саморегуляцию социально-экономических процессов. Это повлекло пересмотр структуры и функций государственной власти, возникновение новых политических, экономических и общественных институтов, новых подходов в ведении хозяйственных дел и обусловленных ими государственно-общественных отношений.

Свойственная резким (революционным) сменам общественно-политических формаций социальная дезорганизация проявилась тяжелейшим системным кризисом, охватившим все без исключения сферы жизнедеятельности страны и ее граждан. Формирующиеся рыночные отношения оказались не в состоянии регулировать социальные процессы, а государство находится в нелегком поиске содержания и алгоритмов своей деятельности, адекватных сложившейся ситуации.

Существенным недостатком направляемых государством реформ является ориентация в их осуществлении на исторически сложившиеся формы и методы общественного жизнеустройства в экономически развитых странах Запада. При этом не учитываются два существенных для такой акции аспекта. Во-первых, то, что исторически сложилось в одной стране, далеко не всегда совместимо с самобытным историко-культурным контекстом России. Во-вторых, эти исторически сложившиеся регуляторы социальных отношений в странах Запада сами испытывают в настоящее время мощное давление новых параметров порядка, возникающих в процессе объективно обусловленных социоэволюционных изменений, угрожающих кризисом, который может оказаться не менее (если не более) тяжелым, чем в современной России. Зачем же импортировать потенциально кризисные факторы в страну, переживающую кризис? Этот же аспект следует отнести и к попыткам ориентации в реформе на формы жизнеустройства «досоветсткой» России, изжившие себя к началу ХХ века и утратившие свое значение в кризисе монархического государственного устройства, завершившегося революцией 1917 года.

Становится все более очевидным, что социально-продуктивный выход российского общества из кризиса может быть осуществлен на основе ориентации в построении новой системы государственного управления на характерные для современной России процессы ее самобытного становления в континууме «прошлое-настоящее-будущее» с учетом глобально проявляющихся в настоящее время социальных изменений ее внешней социальной среды. В этом контексте должны осуществляться и научные исследования, обосновывающие ключевые направления, содержание и алгоритмы социальноэффективной государственной деятельности.

В комплексе мер, осуществляемых российскими органами государственной власти в этом направлении, заметны решения, ориентированные на укрепление административной составляющей системы государственного управления. В их числе — утвержденная Президентом Российской Федерации в августе 2001 года Концепция реформирования государственной службы. Разработка программы реализации этой концепции потребовала детализации ряда ее базисных положений, особенно в части, касающейся связи государственной службы с процессами формирования государственно-гражданских отношений. В научном плане этот аспект представляется чрезвычайно важным, поскольку концепция ориентирована в своей основе на интерпретацию и расширение действующих, а также разработку новых положений, официально регламентирующих систему и процессы государственно-служебной деятельности, т.е. преимущественно на административную компоненту государственной службы. Признавая несомненную ценность такой ориентации реформы государственной службы, следует обратить внимание и на ряд ее недостатков, связанных именно с доминированием в концепции организационно-административной компоненты.

Во-первых, как бы полно и четко не определялся нормативный порядок этого специфического вида деятельности, функционирование системы не будет соответствовать регламентированным требованиям, если останется не включенным так называемый человеческий фактор, составляющий основу реальных отношений служащих в процессе служебной деятельности. Эти отношения образуют ядро социальной организации государственной службы, которое функционально может быть фокусировано на решение служебных задач, а может оказаться и дистанцинированным от этого процесса.

Во-вторых, реформировать государственную службу вне контекста реформы всей системы государственного управления – задача явно не реальная в своем решении. Государственная служба не может рассматриваться вне связи с государственной политикой. Не может она рассматриваться и в отрыве от процессов, происходящих в обществе и без ориентации на отношение к ним политики государства. Принятая концепция реформирования государственной службы слабо опирается на необходимость таких связей.

В-третьих, разработка механизмов функционирования государственной службы остается в плену механистического подхода в теории и практике социального, в т.ч. государственного управления. Традиционная ориентация управленческой парадигмы на детерминистские, односторонне направленные субъектно-объектные отношения, рассчитанные на линейное изменение социальной реальности, все более очевидно проявляет свою несостоятельность в условиях нарастающей динамичности и сложности социальных процессов. Закрепленная жесткими административными рамками государственная служба в этих условиях социально продуктивно функционировать не сможет.

Актуальность рассматриваемой здесь проблемы определяется необходимостью выхода в процессе реформирования государственной службы за пределы задачи совершенствования преимущественно административного механизма ее функционирования, имманентно ограниченного в своей эффективности. Этот выход возможен за счет разработки способов актуализации потенциала неформального единения (синергии) служащих в интересах эффективного решения социально-значимых задач органов государственной власти.

Цель настоящей работы – на основе теоретико-методологического и теоретико-прикладного исследования социальных процессов, организации и самоорганизации государственно-служебной деятельности, формирующейся в контексте становления новых взаимоотношений органов государственной власти и гражданских образований, разработать подходы к формированию государственной социально-организационной политики и созданию в системе государственной службы институтов социально-организационного саморегулирования и управления.

Основные задачи исследования определялись на следующих основных направлениях:

  • обоснование методологического и теоретического основания социально-организационного механизма функционирования государственной службы,
  • исследование механизмов сопряжения функций органов государственной власти и гражданских образований в их соотнесении с процессами социальной организации и самоорганизации государственной службы,
  • обоснование актуальных направляющих параметров в социально-организационном механизме функционирования государственной службы,
  • определение и концептуальное обоснование базисных институтов регулирования социально-организационного механизма функционирования государственной службы.

Выбор методологического основания проекта связан с необходимостью исследования процессов, происходящих в социальном мире, адекватно особенностям современного его развития. Главная особенность – нарастание неоднородности сообществ всех уровней по скорости, содержанию и результативности социальных изменений. Столкновения в этих процессах различных активностей и сопротивлений становятся все более частыми, мощными и непредсказуемыми в последствиях. Социальная жизнь и личная жизнь граждан утрачивает линейные характеристики, причинно-следственные связи запутываются в турбулентном потоке событий и перестают быть основой рациональных решений в социальном управлении. В этих условиях осуществляется интенсивный поиск новых подходов в исследовании общественных процессов. Существенный прорыв на этом направлении произвела синергетика, исследующая процессы кооперации преимущественно однородных элементов в условиях существенно неравновесной динамики. В настоящем исследовании осуществляется попытка расширить этот прорыв, опираясь на идею единения неоднородностей в процессе общего движения (сингрессии). Формируемый на основе этой идеи и представленный впервые информационно-сингрессивный подход обосновывается на мировозренческом и методологическом уровне и намечаются в поисковом плане точки его приложения к эмпирическим исследованиям, в осуществлении которых продолжается существенное влияние системологии. Новый подход, хотя и претендует на преодоление рамок системного подхода и его структурно-функциональных интерпретаций, в то же время не предполагает отказ от применения традиционных в обществознании приемов исследования, поскольку для изучения включенных в сложную динамику относительно равновесных состояний они пока незаменимы. Более того, информационно-сингресивная концепция имеет сущностным основанием явление циркуляторной трансгрессии инноваций в социальном тезаурусе, где сингрессивно сходятся прошлое, настоящее и будущее, в том числе и в отношении к методам их научного исследования.

Эмпирическую базу исследования составили:

  • результаты выборочного социологического опроса экспертов, в качестве которых выступили 300 представителей региональных органов исполнительной власти и региональных структур территориальных органов федеративной исполнительной власти, замещающих должности от старшей и выше по Реестру должностей государственной службы. Опрос проведен в 10-ти субъектах Российской Федерации: в республиках Башкортостан, Бурятия, Ставропольском, Хабаровском краях, Ленинградской, Новосибирской, Оренбургской, Саратовской, Тамбовской областях, Ханты-Мансийском АО (см. Приложение № 1 «Информационная записка № 1 о результатах выборочного социологического опроса экспертов Российской Федерации»). Индекс ЭГС – 2002.
  • результаты выборочного опроса населения. В качестве респондентов выступили 1200 человек в возрасте 18 лет и старше в 12-ти субъектах Российской Федерации по репрезентативной общероссийской выборке. Опрос проведен в Республиках Башкортостан, Бурятия, Ставропольском и Хабаровском краях, Саратовской, Тамбовской, Новосибирской, Ленинградской областях, Ханты-Мансийском АО, гг. Москва и Санкт-Петербург (см. Приложение № 2 «Информационная записка о результатах выборочного социологического опроса населения Российской Федерации».Индекс СОН-2002 1.

Кроме того, в работе использованы результаты вторичной обработки материалов ранее проведенных Социологическим центром и Кафедрой государственной службы и кадровой политики РАГС социологических исследований в части, касающейся предметной области реализуемого научного проекта.

Исследования проблемы в полном ее объеме проведены по гипотезе, разработанной доктором социологических и медицинских наук, профессором В. Л. Романовым. Научный проект реализован Временным творческим коллективом (ВТК № Б- 16-02), в состав которого входили сотрудники кафедры организации социальных систем и анктикризисного управления, кафедры государственной службы и кадровой политики и Социологического центра Российской Академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Раздел I. Методологические и теоретические основы исследования социальных процессов в контексте постнеклассической науки.

Исследование современных социальных структур, процессов и институтов выходит за рамки традиционных подходов, в основе которых используются положения системологии, кибернетики, структурно-функционального анализа. Несмотря на важное значение этих подходов на предыдущих этапах развития науки, их результативность в настоящее время перестает удовлетворять исследователей, поскольку отражает в основном относительно равновесные состояния изучаемых объектов, а динамику социальных явлений и процессов – в пределах линейной их интерпретации.

Постнеклассический этап научной эволюции, не отвергая отобранных ею достижений в области обществознания, вносит существенные коррективы в их понимание и использование в теоретико – методологических и теоретико-прикладных исследованиях. Введение в парадигму категорий незамкнутости, неравновесности, случайности, необратимости, наблюдаемости и других, связанных с новым трансдисциплинарным направлением в науке – синергетикой, изменяет представление о мире, месте и роли в нем человека как существа разумного, организации социальных институтов и процессов.

Новые парадигмальные положения вызваны прежде всего существенными трансформациями среды жизнедеятельности людей, проявляющимися стремительным ускорением социальных процессов, изменений способов деятельности, запутанностью и возрастающей конфликтностью общественных и социо-природных отношений. Социальные системы и их составляющие теряют привычные для исследователей очертания и соотношения, становятся трудно прогнозируемыми в своих изменениях и, соответственно, выступают все более сложным объектом для традиционных методов социального управления, базирующихся преимущественно на детерминисткой парадигме. Социальная информация в классическом представлении о ее негэнтропийском значении все чаще проявляет себя с противоположной, т.е. разупорядочивающей стороны и побуждает исследователей к поиску нового понимания процессов ее генерации и трансляции в контексте постнеклассической науки.

Государственная служба как подсистема государственного управления и специфический вид деятельности относится к сложным организованным социальным образованиям. Функционируя в условиях общих социальных трансформаций, она не может быть независимой от них и ее организация неизбежно испытывает влияние процессов внутренней и внешней самоорганизации. Исследование соотношения организации и самоорганизации в процессе функционирования государственной службы требует принципиально новых методологических и теоретических оснований, формируемых на современном этапе эволюции науки.

1 Экспертный опрос и опрос населения организован и проведен Социологическим центрам РАГС в период с 27 по 31 мая 2002г. по анкетам, разработанным совместно Кафедрой организации социальных систем и антикризисного управления, Кафедрой государственной службы и кадровой политики и Социологическим центром РАГС.

Глава 1. Формирование информационно-сингрессивного подхода в исследовании социальных процессов.

1.1 Эволюция парадигмальных оснований обществознания.

Сохраняющая свое влияние в обществознании классическая рационалистическая парадигма формировалась в эпоху сравнительно малых скоростей социальных изменений и впечатляющих достижений техники. Ее методологическая основа базировалась на мономатериалистическом мировоззрении, согласно которому мир представляется единственной сущностью–материей, а его эволюция -последовательными переходами материи в более сложные формы, вершиной которых является человек и его разум, определяющий господствующее со стороны человека отношение к природе и рациональность во взаимоотношениях людей. Фундаментальной теоретической основой выступила общая теория систем (системология), объектом которой являются целостные образования, а предметом –их устойчивость, обеспечиваемая сбалансированной в межкомпонентных связях структурой. Познание закономерностей сохранения целостности и устойчивого развития систем в контексте принципа суперпозиции причинно-следственных связей — научный источник, питающий парадигму классического социального управления («управление обществом»). Сформировавшаяся на этой основе теория порядка определила целью управления устранение отклонений от установленных субъектом управления параметров допустимых действий и предупреждение кризисов, возникающих при выходе отклонений за функционально допустимые пределы.

На этой же основе возникла кибернетика, претендовавшая на статус общей теории организации и управления. Ее кредо — сохранение гомеостазиса, т.е. постоянства внутренней среды, обеспечиваемого обратными связями, «автоматическим» погашением на их основе отклонений в функциях системы.

Как системный, так и системно–кибернетический подходы в управлении, по мере усложнения социального мира и повышения его динамичности, испытывают все большие затруднения в практическом приложении к реальным социальным процессам и все чаще проявляют в этом отношении свою несостоятельность. Главная причина –девальвация принципа суперпозиции, сменившего значение общего для любых состояний систем на значение частного случая в сверхсложном процессе формирования социальных отношений. Представления о линейности процессов развития потеряли себя как ориентиры порядка в запутанном их переплетении с доминирующими в современном социальном мире нелинейными процессами.

Кризис классической рационалистической парадигмы в науке в целом и, соответственно, в обществознании наметил свой выход в векторе формирования синергетического представления о процессах, происходящих в сложных динамических системах. Синергетика как новое междисциплинарное направление в науке сконцентрировала внимание на процессах спонтанного возникновения и становления (самоорганизации) систем, критических точках их развития, при прохождении которых формируются новые качества и обусловленные ими функции когерентно соединенных элементов. Исследование процессов синергийного сопряжения (единения энергий) однородных элементов с образованием новых качественных характеристик бытия вывело науку на новый уровень познания действительности, ее эволюционных трансформаций.

Совершив мощный прорыв в естествознании, синергетика всколыхнула и общественные науки. Определение предметной областью формирующейся теории социальной самоорганизации (социосинергетики) экстремальных процессов дало новое представление о системных социальных кризисах, рассматриваемых не только как апогей дезорганизации, но, и момент зарождения новых параметров порядка, преобразующих структуру и функции систем с появлением их устойчивости в отношениях к внешним воздействиям. Кризисы и отклонения в социальном управлении стали восприниматься также как источники энергии и генераторы информации о будущем систем в процессе их становления и развития и, соответственно, утратили однозначное отношение к ним как состояниям, требующим во всех случаях предупреждения и устранения. На этой основе формируется новая парадигма социального управления, в которой на первый план выделяется знание субъектом управления процессов самоорганизации общества и умение использовать неравновесные процессы в конструктивных для социальных образований целях.

Вместе с тем обществознание столкнулось и с существенными трудностями в использовании принципов и положений синергетики применительно к неоднородным социальным системам, возникающим и трансформирующимся в неоднородной среде. Узловая проблема связана с относительностью значения самоорганизации, когда самоупорядочение одних систем разупорядочивает другие. Формирующийся в процессе самоорганизации единый темпомир согласованно движущихся компонентов социальной системы, обеспечивающий общее их продвижение к более высокому уровню и качеству жизни, свойственен только выделенной самоорганизующейся системе. В то же время другие социальные системы, не являющиеся компонентами активно самоорганизующейся системы, как правило, существенно отличаются темпу и направленности развития от «уходящих вперед». И это различие может значительно возрастать вследствие экспорта энтропии более организованной системой. Таким образом, самоорганизация вторгается в бытие социального мира с разной степенью готовности систем к встрече с ней, не соединяя их при этом, а, наоборот, усиливая межсистемное рассогласование. Этот процесс проявляется на всех уровнях социального устройства — в группах, коллективах, этносах, национальных сообществах и в глобальном масштабе. Возможно, именно такое проявление процессов самоорганизации в человеческом мире вызывает сдержанность и даже сопротивление определенной части обществоведов по отношению к продвижению синергетики в сферу социальных наук.

Видимо, в социогуманитарных науках синергетика должна найти свой особенный путь развития, способствующий использованию ее прорывной энергии в познании социальной действительности не редукционно — в приложении к отдельно взятым системам, а в целостном представлении их общего движения в нелинейно движущейся неоднородной среде. Познание закономерностей этого движения представляется актуальной задачей современного обществознания, решение которой может способствовать ускорению становления новой парадигмы социального управления, в том числе государственного. В этом контексте нами предложена концепция социальной сингрессии как направление в развитии социосинергетики.

1.2 Мировозренческий аспект информационно-сингресивного подхода

Сингрессия — (гр. syn- вместе, gressio- движение)- общее движение различных природных и социальных образований. Понятие «общее движение» указывает на общность генезиса и взаимосвязанность изменений всего сущего. «Различность» подчеркивает, что процесс движения (изменений) происходит во взаимодействии неоднородностей. Это положение выводит синергетику за пределы ее оперирования с «преимущественно одинаковыми или несколько различными» видами подсистем.1

Явление движения издревле занимает ключевое положение в философии и научных исследованиях. В самом общем представлении движение определяется как понятие процессуального феномена, охватывающего все типы изменений и взаимодействий.2 В философских учениях, постулирующих статус движения, последнее трактуется в качестве атрибутивной и универсальной характеристики оснований бытия (по Аристотелю, познание движения необходимо влечет за собой познание природы). В рамках материализма движение определяется как способ существования материи (Ф. Энгельс: «материя без движения так же немыслима, как и движение без материи»). Мономатериалистическое понимание, определяя материю как единственную природную сущность и связывая ее с движением, парадоксальным образом включает основание для выхода миропредставления за пределы утверждения его материальной моносущности. Так, И.И. Кондрашин, осуществляющий в своей книге «Диалектика материи» намерение достроить «Диалектику природы» Ф. Энгельса, фактически определил самостоятельное сущностное значение движения: «… в мире нет ничего, кроме движения, весь имеющейся строительный материал (подчеркнутый мною – В.Р.) – движение (выделено автором). Материя соткана из движения»3. Получается, что материя не только осуществляет себя в движении, а и сама является продуктом движения. Этот, воспроизведенный мною по гротескному тексту автора вывод отнюдь не парадокс. Если материя немыслима без движения, а движение невозможно представить себе без материи, следовательно, феномен движения проявляет наличие выраженное в нем другой, не материальной сущности, без которой невозможно представить себе процесс природного творчества.

Поиск иных, помимо материальной, сущностей в природе – задача, имеющая очень давнюю историю, попытки ее решения то оживляются, то затихают в течение уже не одного тысячелетия. Углубляющийся кризис классической рационалистической парадигмы усилил интерес исследователей к поиску решения этой «вечной» задачи. Наиболее остро в последние годы эта проблема актуализирована доктором философских наук, профессором В.С. Егоровым, который концентрирует свой поиск в обосновании природного идеального и иных сущностей, не противостоящих материальному, а как равноположенных с материей участников происходящих в мире процессов. Глубоко проанализировав процесс становления понятия объективного идеального, начиная от Демокрита, Платона, Аристотеля, Декарта, Локка, включая Канта, Фихте, Гегеля, Хайдеггера, Гадамера, Гартмана, до Н.Н. Моисеева, В.В. Налимова и др. современных исследователей, В.С. Егоров уже самим фактом непрекращающегося внимания мыслителей и ученых к этой проблеме свидетельствует о состоятельности гипотезы неодносущностного проявления мира. И действительно, может ли тревожить ум (умы!) несуществующее? Свою собственную позицию в утверждении наличия в природе иных, нематериальных сущностей автор фокусировано выражает в контексте явления информации: «…. открытие природы информации как содержания, полученного нами извне и не являющегося не материей, ни энергией, дает основание утверждать, что в сущностных основах мира обнаружена новая субстанция»4. Этот вывод имеет существенное значение для научного исследования, поскольку признание информации как природной сущности обогащает методологию обществознания объективным содержанием, формирующим новую, трансдисциплинарную парадигму, которая направляет научную мысль в русло представлений о единстве человека и природы в отличие от классической рационалистической парадигмы, поставившей человека над природой. Однако для теоретико-методологического и теоретико-прикладного приложения указанного вывода необходимо дополнительное его рассмотрение, возможность которого усматривается в исследовании феномена движения в контексте постнеклассической науки.

Разделяя в принципе утверждение В.С. Егорова об отнесении информации к сущностным основам мира, следует все же обратить внимание на его незавершенность, поскольку остается не выясненным – каковы исходные начала природной информации и ее единства с информацией, которую мы называем социальной. Apriori представляется, что информация является природной сущностью второго ряда, производимой взаимодействием и взаимопроникновением иных, отличных от материи сущностей, т.е. сущностей первого ряда. Заметим сразу, что понятие «первый» не означает первоначальности в полном ее смысле. Мы сегодня не располагаем убедительным обоснованием происхождения материи, едва ли можем обосновать истоки и иных, искомых нами сущностей. Но то, из чего мы можем исходить на уровне современных научных представлений, назовем условными началами для обоснования природы движения и информации. В этом отношении вернемся к парадоксу, который усматривается в мономатериалистическом представлении о мире. Представляя материю как единственную природную сущность, аппологеты такого мировозренческого основания доминирующей уже более 300 лет парадигмы не могут представить себе материю без движения, а движение без материи. И они правы. Но, в этой правде есть другая сторона, противоречащая мономатериалистическому взгляду – представление о том, что в образе движущейся материи наличествует наряду с материей и другая сущность или сущности, производящие ее движение, а факт невозможности раздельного рассмотрения материи и движения свидетельствует о нерасторгаемом единстве природных сущностей. Быть может именно поэтому так затруднен поиск и выделение в «чистом» виде объективного идеального. Идеальное в этом контексте не есть нечто «равноположенное» с материей, оно в единстве с материей образует то, что мы называем природой.

Субстанцией материи является (по Гегелю) тяжесть, связанность5. Добавим сюда распространенное — вещественность. Но что-то придает материальным образованием большую или меньшую тяжесть, более или менее устойчивые связи, что-то, в конце концов, производит из неживого живое и наделяет его психикой, разумом – этими явно не материальными свойствами. Это «что-то» и есть «работа» идеального в едином его движении (сингрессии) с материальным.

1 Хакен Г. Синергетика. –М.: Мир, 1980.с.15

2 Новейший философский словарь.-Минск.:Интрепрессервис. Книжный дом, 2001, с.289.

3 Кондрашин И.И. Диалектика материи: Системный подход к основам философии. –М., 1996, с.14.

4 Егоров В.С. Философский реализм.-М., 1994, он же: Рационализм и синергизм-М.,1997, он же: Социальный реализм.-М., 1999, он же Философия открытого мира.-М, Воронеж , 2002

5 Гегель Г.В. Философия истории.-С-Пб.,1993, с. 65-70.

Различные, динамически изменяющиеся соотношения идеального и материального в природных образованиях проявляются их неоднородностью и, соответственно, неоднородностью мирового пространства по плотности, распределению вещества и полей, характеру связи элементов, скорости и формам движения. Неоднородность природных образований и их среды также может быть отнесена к сущностям по своему значению в природных процессах. Являясь производным движения, неоднородность в то же время участвует в производстве движения и его вариаций, т.е. является по сути автокатализатором движения. Эту посылку убедительно иллюстрируют элементарные примеры синергетики.1 Необратимые процессы обмена теплом, расширение газа, диффузия дымового облака и т.д. протекают в сторону меньшей концентрации молекул, т.е. в условия, представляющие большее число степеней свободы. Чем больше концентрация элементов в одной части пространства и больше «свободы» – в другой, тем с большей скоростью будет осуществляться перемещение (движение). Не усматривается ли здесь значение неоднородности в производстве свободной энергии и, соответственно, в процессах само­организации.

Рассмотрим в этом отношении пример Г.Хакена с обтеканием препятствия жидкостью при различных скоростях2. При этом представим, что скорость движения жидкости повышается не в результате «накачки» энергией извне, а вследствие увеличения наклонности русла или большей свободы течения ниже препятствия. При малой скорости обтекания препятствие сохраняется ламинарное течение. При более высокой скорости появляется пара вихрей. При еще более высокой скорости возникает динамическая картина, вихри теперь осцилируют. Наконец, при еще более высокой скорости появляется нерегулярная картина- турбулентный поток. Этот пример Г.Хакена в нашей модификации (само-движение к большей «свободе»), на наш взгляд, достаточно ярко иллюстрирует процесс самообразования вихревых структур. Их особенность — движение в режиме с обострением, когда вихрь производит и концентрирует энергию, втягивая ее из среды, в которой он образуется и увлекая в свое вращательное движение другие образования, в т.ч. неоднородные с его элементами (вихревая сингрессия). Вихревым структурам свойственна высокая устойчивость. Вихреобразное движение наблюдается не только при встрече с препятствием, но и при прохождении потока над зоной «провала», т.е. отсутствия сопротивления. Пример – водоворот в местах локального углубления дна реки (омут). Различные предметы, движущиеся над эти местом, втягиваются в глубину, выбрасываются на поверхность, вновь втягиваются и т.д., пока будут притянуты ко дну или не попадут на границу водоворота, где будут подхвачены другим потоком.

Феномен вихревой сингресии имеет универсальное значение. Вращательное движение – имманентное свойство космических объектов. Можно предполагать, что спонтанное образование звезд и планет — следствие космических вихрей, концентрации их энергии во вращающихся формах. Круговороты на микроуровне, цикличности в живой природе, спиралевидные процессы эволюционных изменений – все это имеет основанием феномен вихревой сингрессии в различных ее проявлениях.

Таким образом, показанное здесь единство движения и неоднородности в производстве природных процессов и форм раскрывает их сущностное значение в содержании мира. Возможно, они и представляют собой проявление объективного идеального, поскольку являются фактором, активизирующим и структурирующим материю, сущностное значение которой в данном контексте можно рассматривать не иначе как только «строительный материал».

Исследование движения было бы неполным, если ограничиться его рассмотрением в пространственно-временном аспекте. Движение — это и качественные изменения форм и их содержания. В этом процессе обнаруживается еще одна природная сущность – отношения движущихся образований. Отношение, связь – понятия, характеризующие взаимосвязанность и взаимозависимость различных образований открытого мира. По мнению авторов словаря «Современная картина мира», категория «отношение» выражает идеальное начало природной реальности.3 В.С. Егоров утверждает, что «природа, помимо вещественных объектов, включает в себя понятие связи и отношения между ними. Не будь этих отношений, связей, природных ритмов, размерностей, само существование материи как дискретного образования невозможно.4

Отношения определяются качествами объектов, которые проявляются их функциональным, т.е. действенным значением. В свою очередь характер действий влияет на качественные характеристики объекта, который находится в сфере действия, а также и самого источника действий, как в момент их производства, так и в порядке ответного или встречного действия. Таким образом, в общих чертах, проявляется движение в качестве, обуславливающее производство новых форм движений.

Отношения подразделяются на внутренние (межкомпонентные) и внешние (между объектом и его средой), латентные и активные, постоянные и временные, непосредственные и опосредованные, близко и дальнодействующие, соединяющие и разделяющие. Многообразие видов и типов отношений проявляет неоднородность взаимодействующих объектов, которые в своих трансформациях обусловлены этой неоднородностью.

1 См.: Хакен Г. Синергетика.-М, :Мир, 1980, с. 17-30

2 Почему-то этот очень конкретный пример самоорганизации Г. Хакен привел «скороговоркой» и заметил, что в «этой книге мы не будем больше обращаться к этому примеру» (названная работа, с. 24)

3 Современная картина мира. Словарь.-М., , 1997, с. 137

4 Егоров В.С. Глобализация: мировоззренческий аспект проблемы\\Глобализация: синергетический подход\Под общ. ред. В.К.Егорова-М.: РАГС, 2002, с.190

Проявляя различия, разнообразие и изменения объектов и процессов неживой и живой природы, отношения являются содержательной основой природной информации. Информация в самом общем ее понимании представляет собой «меру неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и времени, меру изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы».1 Этот подход к определению информации, осуществленный английским кибернетиком и биологом У.Р.Эшби, принят и современной постнеклассической наукой.2 Н.Винер утверждает, что информация – «не материя и не энергия».3 В.С. Егоров идет еще дальше. В его представлении информация как содержание, поступающее к нам извне, не является ни материей, ни энергией, ни идеей.4 Утверждение о неотнесении информации к идеальному дискутабельно. Если признать содержанием информации отношения, которые и проявляет меру неоднородности, а меру едва ли возможно не соотнести с идеальными, то положение о неидеальности информации представляется не убедительным. Тем не менее, утверждения о том, что информация объективна и не является ни материей, ни энергией, достаточно для того, чтобы отнести ее к природной сущности.

Общепринятое определение информации пока не состоялось, несмотря на множество предложений. Д.С.Чернавский в книге «Синергетика и информация: Динамическая теория информации» приводит более двадцати предложенных различными авторами определений5. Выделим из них те, которые корреспондируют с предметом нашего исследования:

— «Информация – объективное (выделено мною – В.Р.) содержание связи между взаимодействующими материальными объектами, проявляющееся в изменении состояний этих объектов» (А.И.Михайлов с соавт.);

— «С позиции теории отражения информация может быть представлена как отраженное разнообразие, как разнообразие, которое отражающий объект содержит об отраженном» (А.Д.Урсул);

  1. «Информация – это содержание процессов отражения» (О.В.Елчанинова);
  2. «Информация есть некий алгоритм» (В.И. Корогодин).

Обратим внимание на следующие элементы этих определений: 1) информация объективна, 2) ее содержание – связи между взаимодействующими объектами и изменения в их состоянии, 3) информация отражает разнообразие и является содержанием процессов отражения, 4) информация как алгоритм. Первой и второй из перечисленных элементов определений подкрепляют вывод о сущностном значении информации, третий фокусирует внимание на процессе отражения, четвертый – указывает на то, что информация функциональна, т.е. способна производить в отражающем и отражаемом объекте изменение в определенной последовательности. В этом аспекте отражение может рассматриваться как функция информации.

Отражение – представляет собой такую сторону всеобщего взаимодействия, в которой и через которую те или иные особенности среды воспроизводятся, фокусируются и накапливаются воспринимающим или отражающим объектом. В разработке теории отражения выделяются две концепции: функциональная и атрибутивная. Сторонники функциональной концепции утверждают, что в неорганических объектах есть лишь предпосылки свойства отражения, но не его активное проявление. Противоположную позицию занимают сторонники атрибутивной концепции, настаивая на всеобщности свойства отражения. Информационный подход к рассмотрению феномена отражения сближает эти противоборствующие стороны. Если признать, что взаимодействие есть источник и результат отношений, отношения считать содержанием информации, а информацию – природной сущностью, функционально проявляющуюся отражением и им вторично производимую, то всеобщность явления отражения не может оспариваться. В этом же контексте обосновывается и всеобщность активности отражения. Если отношения не только проявляют изменения объектов в процессе взаимодействия, но и производят их, можно ли их не считать универсальным источником активности отражения? Различия могут быть только в проявлениях активности отражения: в неорганических объектах «впечатления» результируются преимущественно изменением их структур, в органических – активность отражения эволюционно приобретает все более сложные формы, вплоть до сознания и формирования второго контура обратной связи, образующего системы управления.

Представленный здесь пример базисных составляющих происходящих в мире процессов фокусируется в следующих выводах:

  1. материя не единственная в мире сущность. Материалистическое мировоззрение парадоксально отрицает ее моносущностное значение, поскольку не может объяснить процесс ее движения, вне которого она немыслима;
  2. движение, проявляющее материю и включающее ее в процесс формообразования не есть производное материи или производимой ею энергии. Движение – объективная сущность, которая как противоположность субстанционально инертной материи, но в неразрывном единстве с нею является субстанцией активности мира;
  3. движение, производимое неоднородностью и производящее ее, находится в единстве с другими природными сущностями – отношениями и информацией, не являющимися ни материей, ни энергией, а проявляющими себя как природные идеальные сущности. Включенные в движение, они определяют тем самым его идеальность;
  4. единство названных и иных, пока не известных науке природных сущностей выражает активное (информационное) содержание мира, которое отражается в характере общего движения всего сущего (сингрессии). Этот вывод является основополагающим в обосновании информационно-сингрессивного подхода в исследовании различных явлений и процессов.

В.М. Глушков. О кибернетике как науке\\Кибернетика, мышление, жизнь.-М., 1964, с.53

Современная научная картина мира. Словарь.-М.,1997, с.85

Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и машине. – М.,: Сов.Радио, 1968

Егоров В.С. Глобализация: мировоззренческий аспект проблемы\\Глобализация: синергетический подход\Под общ.ред. В.К. Егорова,-М.,: РАГС, 2002, с. 190

Чернавский Д.С. Синергетика и информация: Динамическая теория информации-М., Наука, 2001., с. 6-8

1.3 Информационная антропо-социо-природная сингрессия

Представление о многосущности мира, информационном проявлении его движения в пространстве, во времени и в качестве является основанием нового миропонимания, в котором природа выступает не как косное материальное образование, тяготеющее к связанности и неизменной упорядоченности, а как всеобщее начало, как бесконечный процесс становления бытия. Такое мировоззрение преодолевает консерватизм классического рационализма как мировоззренческого субъективизма, навязывающего человеку роль покорителя природы, но в то же время связывающего его путами социальных структур с их жесткой иерархией субъектно-объектных отношений, построенных на энерго-материальной основе.

Мир открыт для познания и, будучи бесконечным в своем движении и его трансформациях, не транслирует человеку «вечных» истин и законов, сковывающих свободу его становления. Раскрываясь перед человеческим сознанием, мир посредством исходящей от него информации сообщает человечеству единственно непреходящий закон – следовать общему в мире движению, которое сотворило человека и влечет его по пути самореализации, становления как органа самопознания – познания себя в природе и природы в себе. Содержательное основание этого закона – принцип информационного единства человека и природы, передающееся и обществу как продуцируемой человеком среде его жизнедеятельности, посредством которой осуществляется обмен между человеком и природой веществом, энергией, и информацией.

Концепция информационного единства человека, общества и природы основывается на факте проявления в жизненных началах человека и общества всех взаимосвязанных природных сущностей – материи, движения, неоднородности, отношений, составляющих сообщаемое информацией содержание мировых процессов. В обосновании этой концепции мы исходим из развития базисных положений философии открытого мира, сформированных В.С. Егоровым в его одноименной книге.1 Ключевым в этих положениях является утверждение о многосущности мира и информационной природе человека. Распространенное в настоящее время абстрактное представление о человека как микрокосме философия открытого мира наполняет природным содержанием. В этом отношении автор идет дальше известного положения И. Пригожина о вступлении человека в новый диалог с природой. Я полностью разделяю точку зрения В.С. Егорова в том, что человек – не надприродное образование и он не равноположен природе, он является ее творением и остается в ней ее организационной составляющей, ее функцией самопознания. Путь к разгадке тайны возникновения жизни и человека как высшей ее формы (на современном уровне знания) не может не лежать через восприятие многосущности, открытости и сингрессивности мира. С позиции философии открытого мира, человек представляется продуктом сингрессивного сопряжения в каком-то фокусе (точке полифуркации) материальной и идеальной субстанций природы. Без участия в этом акте творения многих сущностных составляющих мира представить себе человеческую жизнь во всем ее многообразии невозможно.

Многосущность мира проявляется в его неоднородности, различных формах и скоростях движения. Момент возникновения жизни и ее различных форм следует искать там, где в предельно неравновесных условиях «перемешиваются» многие сущности и рождается, по Д.С. Чернавскому, эволюционно ценная информация, осуществляется отбор полезных (в данном случае — для природы) свойств самосотворяющегося образования2. Таким условиям более всего соответствует вихревая сингрессия, в процессе которой сопрягаются, проникая друг в друга, неоднородности и как следствие — производятся новые формы и осуществляются их переходы в новые состояния. Именно в этом движении проявляет себя принцип гиперцикла Эйгена, объясняющий качественный скачок в эволюции, обусловленный трансформацией самовоспроизводящихся информационно-коммуникативных каналов эволюционных изменений в результате процессов кооперации, интеграции и симбиоза различных самовоспроизводящихся систем в новую кооперативную функциональную систему. В.И.Аршинов поясняет, что в гиперцикле происходит установление циклической связи между различными самоорганизующимися системами. Эта связь имеет самоусиливающуюся цикличную природу. Гиперциклы Эйгена являются общественными аналогами дарвиновских систем на более высоком уровне самоорганизации, когда возникает не только новая информация, но и селективно-устойчивое поведение системы, способной предохранить себя от накопления ошибок благодаря способности к солидаристическому, кооперативному поведению, сотрудничеству3.

Циркуляция (вращение) — универсальная форма движения в космическом, природно – земном и человеческом мире. Движение космических тел – вокруг своей оси и относительно друг друга, аналогичное движение элементов атома, круговорот воды в природе, обмен веществ, циклоны в климатических процессах, движение информации по контурам связи и т.д. и т.д. – достаточная иллюстрация всеобщей распространенности циркуляторного движения.

Универсальность этого вида движения обусловлена его природной целесообразностью. С вращением связано явление гравитации (тяготения), производящей втягивание различных образований в общий процесс движения. Вращение задает определенный ритм смены состояний и процессов. Сопряженное разнонаправленное вращение тел (соединение на входе и разделение на выходе) обеспечивает передачу энергии и включает механизм общего вращательного движения (эффект шестерни). Движение по спирали изменяет его скорость с выходом на критические значения, за пределами которых происходят качественные изменения включенных в движение образований и выброс отделенных от них элементов или их совокупностей в автономное движение.

1 Егоров В.С. Философия открытого мира.- М, Воронеж, 2001.

2 Чернавский Д.С. Синергетика и информация: Динамическая теория информации. – М, : Наука, 2001г.

3 Аршинов В.И. Гиперцикл\Современная научная картина мира. Словарь.-М, 1997, с.50-51

В общем итоге вращательное движение обеспечивает единение различных, в т.ч. и неоднородных элементов, образуя их общую целостность и устойчивость к внешним воздействиям. В этом отношении вращающееся образование имеет качества, сходные с системными, но в то же время существенно от них отличающиеся. Система – образ целостности, образуемой детерминированными взаимосвязями компонентов и формируемой ими структурой, которая стационарно обеспечивает устойчивое образование. Эта абстракция не соответствует постнеклассическому представлению о мире как сложной сингресии, проявляющейся в нескончаемом процессе становления бытия. Радикальные трансформации систем, неизбежные в процессах становления, всегда сопряжены с разрывом функциональных связей, соответственно — потерей устойчивости и непредсказуемости вектора выхода из кризиса и следующего за ним состояния. Вращающаяся целостность существенно не проявляет этого недостатка, поскольку во вращательном движении устойчивость обеспечивается циклическим взаимодействием прошлого, настоящего и будущего, а соответственно решается и проблема прогноза изменений. Основанная на этих положениях концепция циркуляторной сингрессии может вывести синергетику за пределы системного подхода, сковывающего ее становление как трансдисциплинарного направления в постнеклассической науке. Новый уровень синергетического подхода требует и введения новых понятий. Поскольку речь идет о новой форме единения, отличной от системной, введем понятие «циклема», которое на наш взгляд, корреспондирует с представлением о циркуляторной сингрессии, проявлющейся вращательным движением. Близость этого понятия общепринятому «циклон» (греч. kyklon – вращающийся) может способствовать узнаваемости нового понятия. Введением понятия «циклема» не исключается из оборота понятие «система», которое как и системный подход, безусловно сохраняет свое значение при исследовании гомеостатичных образований.

Не останавливаясь в настоящем сообщении на детальном исследовании циркуляторной сингрессии как всеобщего явления, рассмотрим ее основные проявления в жизни человека и социума в их информационном аспекте. Представление информации как содержания мировых процессов, сообщаемого человеку извне, не означает одностороннего движения «сообщений» природы человеку. Принцип информационного единства человека и природы проявляется прежде всего в том, что человек, являясь производным природного информационного процесса, органически, т.е. всем своим существом включен в содержание природы. Природная информация фиксирована в его органике, воспроизводится в физиологических и психических процессах, генерируется в новых формах и циркулирует, обеспечивая жизнь организма и функционирование личности в социоприродной среде. Являясь таким образом не только органической, но и информационной составляющей природы, человек предстает как ее орган, функция которого – самопознание. Познавая себя в природе и природу в себе он эволюционирует разумом и производит, в порядке обратной связи, новое «ноосферное» содержание объективного идеального. В этом можно усмотреть смысл человека в природном мире. Именно такое представление человека преодолевает субъективизм мономатериалистического мировоззрения. Человек в контексте его информационного единства с природой предстает включенным в ее содержание и , следовательно, не может, воздействуя на природу, не воздействовать на самого себя, т.е. он соединяет в себе как субъектное, так и объектное значения.

Включенность человека в общеприродной информационно-сингрессивный процесс объясняет явление высочайшей скорости распространения информации в континууме человеко-природных отношений. В силу своего информационного единства с природой люди мгновенно (и массово) реагируют на циклические изменения и отклония в ней. И обратно – любая радикальная трансформация способа деятельности и поведения людей, особенно с причинением ущерба природе, сразу же откликается одновременным изменением состояния и природы, и человека. В этом контексте информационно-сингрессивный подход может дать новый импульс исследованию проблемы экологии. Развитие в человеке способности воспринимать не только сознанием, но всем своим существом «боль» природы как свою собственную – непростой, но более, как мне представляется, перспективный путь к решению проблем экологии, нежели реализация распространенной сегодня идеи конструирования международной системы правительственного экологического контроля. То же самое относится к отношению людей между собой и в целом их отношениям к социуму, этой «второй природе», которую они сотворили сами и продолжают сотворять.

Социум часто отождествляется с обществом, что, как мы полагаем, не раскрывает сущности этого образования, имеющего специфическое значение для жизнедеятельности человека в континууме антропо-социальной коэволюции. Классическое понимание общества представляет его явно в надиндивидуальном значении. Авторы фундаментального учебника «Введение в философию»(1989), разработанного в подчеркнуто мономатериалистическом контексте, хотя и исходят из посылки, что в центре общественной жизни находится «человек – существо, обладающее сознанием и волей»,1 ставят его в безусловное подчинение обществу, важнейшей его составляющей – общественным отношениям: «общественные отношения имеют надличностный, надиндивидуальный характер».2 Такая позиция имеет основанием данную авторами предпосылку: «научное исследование исторического процесса, подобно изучению природы, начинается там и тогда, где и когда удается выделить объективные законы (выделено автором) независимые от воли и сознания (выделено мною-В.Р.) преследующего свои цели человека».3 Но не только от человека (индивида) отделено общество, оно оказывается в традиционном представлении, отделенным и от природы: общество как «выделившееся из природы системное образование….».4 Столь четко выраженный трихотомический подход к представлению отношений человека, общества и природы является следствием мономатериалистического мировоззрения. Обосновывая примат материального над духовным, бытия над сознанием, общественного над личным, невозможно не выделить значение силы и энергии как производных материи в качестве основных регуляторов отношений. Отрицание природного идеального с выделением сознания человека (субъективного идеального) из материальных оснований поставило разум на службу силе в покорении природы («кладовой человека»), добыче и охране собственности в иерархизированном на той же основе обществе. Освободиться от этого, уже более 300 лет господствующего взгляда на бытие человека, оперируя категорией «общество», столь мощно обоснованной с мономатериалистических позиций – задача сверхсложная. Более реально выйти на исследование этой проблемы, используя понятие «социум», введенное в устойчивой научный оборот сравнительно недавно и не нагруженное стереотипной интерпретацией.

1 Введение в философию. Учебник для высших учебных заведений. В 2-х частях.Часть 2.-М: Изд-во полит. литературы , 1989, с. 419.

2 Там же: с. 434

3 там же:. с. 420

4 Новый философский словарь.-Минск:Интерпрессервис, Книжный дом, 2001

Даже самый поверхностный экскурс в историю развития общественных отношений убедительно показывает, что человек очень далек от совершенства в качестве разумного природного существа. Если не склониться к точке зрения, что он является ошибкой природы, тупиковой ветвью эволюции, вполне логично предположить, что он находится на стадии плода в утробе матери – природы. Используя эту метафору, можно соотнести социум со средой, в которой вынашивается этот плод, посредством которой он получает от природы питание и выводит продукты процесса его переработки. Сделаем одно существенное дополнение в этой метафоре: плодом является не организм человека, а его разум; питание, доставляемое от природы социумом –информация как содержание мира; продукты ее переработки – знания о природе. Таким образом мы получаем представление о процессе вызревания разума как продукта циркуляции информации от природы через социум к человеку (носителю разума) и обратно – от человека, через социум к природе с генерацией в этом циркуляторном процессе новых форм информации и в итоге – становление человека как органа самопознания природы.

Переходя от метафоры к реальности, но не отбрасывая созданной с ее помощью образ вызревающего разума и , соответственно, становления человека как разумного существа, вернемся к конкретному представлению о социуме. То, что он является непосредственной средой бытия человека, не требует особых доказательств. Но что представляет собой эта среда? Вспомним К. Маркса: «Общество не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу».1 Вот эту «сумму» связей и отношений в обществе, но только в более широком их представлении, включая связи и отношения с природой, и определим как социум. Таким образом, мы выводим понятие социума за пределы общественных отношений с определением его содержания как выражение антропо-социо-природных связей и отношений. В этом понимании социум и предстает той средой, которая обеспечивает циркуляцию информации от природы к человеку и – обратно, и в которой генерируются новые формы информации, преобразующие отношения человека с природой и, соответственно, движение человека к новым качественным характеристикам.

Теперь вернемся к метафоре. Плод развивается доброкачественно при главном условии — если он получает полноценное питание. В нашей задаче для «плода» – человеческого разума питанием является информация. При каких условиях это питание будет полноценным? Базисное условие – непрерывность циркуляции информации и обеспечение ее содержания в соответствии с принципом информационного единства человека и природы, в мировоззренческом выражении – это динамическая взаимосвязь объективного и субъективного идеального. Соблюдение этого условия зависит от следующих параметров, обуславливающих качество информационного процесса:

  1. отбор полезной для процесса становления разума информации, идущей от природы,
  2. проходимость каналов, проводящих полезную для человека природную информацию,
  3. преобразование идущей от природы информации в формы и содержание, доступные восприятию сознанием и чувством человека,
  4. восприимчивость индивидов к поступающей к ним (необходимой для их продуктивного становления) информации,
  5. генерация новой информации, расширяющей и углубляющей знание человеком природы и формирующей новой, более высокой уровень антропо-социо-природных отношений.

Обеспечение условий формирования названных параметров и их продуктивного для человека и природы действия и является содержанием социума как информационной среды становления Homo-sapiens – человека разумного. В этом же контексте раскрывается значение социума как активной составляющей общества именуемого информационным.

Соответствует ли реальный социум представленным здесь требованиям? Признаков несоответствия много, но они объяснимы, если их рассматривать в контексте антропо-социальной коэволюции. В этом отношении использованная нами организмическая метафора более чем условна. Физиологическая среда, в которой формируется и вызревает плод человека, в утробе матери относительно постоянна (гомеостатична) и настроена на процесс реализации генетической программы зародыша. Социальная среда изменчива. Она так же, как и разум человека, находится в процессе длящегося становления. Активное начало в этом процессе – личность, устремленная к свободе единения с открытым миром посредством его познания и осознания себя в этом единстве. Социум в этом процессе играет организующую роль и, следовательно, более консервативен. Консервативным его началом выступает прошлое, из которого эволюционно отобрано и фиксировано в социальном «геноме», представленном культурой и долгоживущими структурами, полезна для обеспечения социального гомеостазиса информация. Развитие разума происходит в процессе его прорыва сквозь сопротивления социальных гомеостатов. Динамически организованный социум отвечает на этот прорыв достраиванием культуры и трансформацией структур, в результате чего и происходит сопряженное эволюционное продвижение в качестве и человека, и его социальной среды (антропо-социальная сингрессия). Здесь необходимо вернуться к предложенному нами понятию «циклема», которое как образ единицы циркуляторной сингрессии отражает содержание процесса коэволюционного значимого прорыва социальных гомеостатов генерацией новой информации.

Любая новация, будь то новая идея или даже открытие, какой многообещающей она ни была бы, сразу не реализуется в науке и практике. И чем инновационней она, тем с большим сопротивлением социальной среды приходится ей сталкиваться. В результате возникает знакомый нам вихревой эффект, в котором эволюция проверяет полезность продуцирующейся новой информации. Прорыв новации на новой информационный уровень сдерживается гомеостатическим ядром, которое образовано в практике культурой, в системе управления – тезаурусом, в науке – парадигмой. Гомеостатическое ядро связывает, притягивает к себе новацию, которая при достаточной активности совершает круговые движения вначале по поверхности ядра, а затем по сходящейся спирали втягивается в его глубину, представленную наиболее ранними структурами гомеостата. В процессе этого движения прошлое, интегрированное в настоящее, производит отбор признаков новаций, полезных для будущего. Пройдя отбор, новационные составляющие теперь уже развертывающейся спиралью прорываются из глубины ядра на «оперативный простор», обогащая гомеостат по пути продвижения новым качеством и креативно изменяя информационное содержание антропо-социального коэволюционного процесса. Не будем здесь углубляться в детальное рассмотрение генезиса и функционирования этого типа циклемы, например, прохождения в ней проверки и отбора одновременно нескольких новаций или случая радикальной замены гомеостата при его кризисе. Самое важное, что мы находим в циклеме, это сингрессивное сопряжение в ней прошлого, настоящего и будущего. Исследуя процесс генерации в циклеме новой информации, мы получаем представление о будущем состоянии социума.

Циклема многовариантна в зависимости от исследуемого уровня социума и его состояния. Представленная здесь ее «идеальная» модель далеко не всегда соответствует реальности, особенно на относительно коротких исторических этапах. Это связано прежде всего с характером искусственно создаваемых структур, контролирующих состояние социума и, соответственно, жизнедеятельности людей. Если этот контроль направлен преимущественно на реализацию интересов субъектов управления и структуры в связи с этим жестко сконструированы, инновационный процесс будет ориентирован на их самосохранение и формирование социума под частные цели. Соответственно будет осуществляться искусственный отбор информации и генерация ее новых форм, изменение направленности информационных каналов и их проходимости, подавление восприимчивости определенной части людей к жизненно важной для них информации. Вполне понятно, что доброкачественной антропо-социо-природной сингрессии ожидать в этом случае не приходится. Представим теперь, что система социального управления ориентирована организационной элитой общества на идеальную модель циклемы, но сталкивается с каким-то сопротивлением. Это сопротивление может исходить от состояния самоформирующегося социального гомеостата – культуры социума. Чем ниже уровень культуры, чем более прочно сдерживается ее развитие прошлым или наоборот, «размывается» будущим, тем менее восприимчивы люди к новациям, исходящим «сверху», тем более непродуктивно в социальном отношении они самоорганизуются. В этом случае возникает необходимость включения механизма социально-организационного управления, в разработке которого существенное значение может иметь информационно-сингрессивный подход.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. 1, с. 214

2.1. Проблема определения сущности и понятия государственной службы в отечественной науке.

Понятие «государственная служба» сравнительно недавно появилось в терминологии российского обществознания, хотя содержательно, в понимании как исполнительная деятельность аппарата системы государственного управления, это понятие для России не ново. Всплеск в последнем десятилетии научных исследований, специально направленных на проблематику российской государственной службы, объясняется адаптацией государственной системы к новым общественным отношениям, формирующимся в процессе перераспределения собственности, ее передачи от государства в частное или ассоциативное ведение. Освобождаясь от экономических механизмов социального управления и в связи с необходимостью целенаправленного управления реформами в условиях неоднозначного отношения к ним населения и различных партий, политическая власть вынуждена искать опору в институте, способном обеспечить реализацию полномочий государственных органов в деле регулирования отношений собственности силой права. В качестве такой опоры была определена исторически традиционная для досоциалистической эпохи государственная («государева») служба. Начавшийся в середине 90-х годов процесс юридического (законодательного) оформления этого института послужил своеобразным катализатором соответствующих научных исследований.

Первой заявкой на теоретическое осмысление проблемы явились материалы «круглого стола» по теме: «Государственная служба в Российской Федерации: концепция, опыт, проблемы», проведенного в 1993 году в Российской академии управления с участием Администрации Президента РФ и Главного управления по подготовке кадров для государственной службы при Правительстве РФ.1 Этим обсуждением по сути открывается начальный (поисковый) этап формирования отношения ученых и практиков к пониманию нового создаваемого в системе государственного управления института. Особенностью этого этапа исследований был широкий разброс идей и конкретных представлений о сущности государственной службы и ее понятия. Их анализ показал, что большинство из них имели общим основанием связь содержательной стороны этого института с деятельностью государства в новых условиях его функционирования. По мнению Г.В. Атаманчука, одного из основных докладчиков, госслужба призвана:

  • «улучшить организацию и функционирование государственного аппарата, рационализировать затраты на его содержание,
  • обогатить и укрепить взаимосвязи государственного аппарата с обществом, с гражданами Российской федерации и тем самым направить его потенциал на эффективное решение общественных проблем,
  • обеспечить приток в государственный аппарат подготовленных и преданных Отечеству специалистов, создать в нем условия профессионального и качественного роста работников,
  • поднять авторитет государственного аппарата в глазах общества, сформировать доверительные и открытые отношения между ним и гражданами,
  • упорядочить служебные отношения в государственном аппарате, укрепить исполнительную дисциплину, обеспечить ответственность и эффективность функций власти и управления».

В этом представлении государственной службы усматривается выход на ее значение в повышении качества и эффективности государственного аппарата, необходимость его направленности на укрепление взаимосвязи власти, управления с обществом. Как видим, автор отчетливо разделяет понятия «государственный аппарат» и «государственная служба» и в то же время соединяет их содержательное значение, представляя по сути государственный аппарата как систему, а государственную службу – как его функцию, регламентированную особым образом. Фактически на этой же позиции стоит Г.В. Мальцев, который считает, что «государственную службу можно определить как систему отношений, связанных с организацией деятельности и устройством государственного аппарата…». Оба автора (юристы по научной специальности) подчеркивают значение правового регулирования отношений в процессе организации и функционирования государственной службы. Таким образом, было положено начало юридического функционально-правового подхода к определению сущности государственной службы.

Более широким представлен на «круглом столе» взгляд ученых на государственную службу с социологических позиций. Так, Н.П. Пищулин считает, что «Государственная служба – это государственный социальный институт, а не только и не столько функция осуществления властных отношений в обществе и тем более она не сводится к месту служения – исполнению оплачиваемой должности в государственном органе». И дальше: «Статус, функции государственной службы должны исходить из их производности от интересов, целей задач объединенного в государство сообщества людей (социума), а не первородности целей и функций государства.» Эта позиция поддержана и углублена в докладе К.И.Варламова, который утверждает, что социально-институциональный подход к государству открывает новые, плодотворные возможности для понимания смысла, функций и структуры государственной службы. Государство, как социальный институт, по представлению автора, имеет свои параметры, свои качества и нормы, выходящие за рамки правового института. Осуществление такого подхода к пониманию государства и его структур не означает какого-то принижения правового статуса государственной службы, но в свою очередь последний не должен сводиться к законодательно-правовому подходу. В этом контексте выступлений заложены основы второго подхода к пониманию сущности государственной службы – социально-институционального. Заметны и «зародыши» иных направлений в рассмотрении проблемы: политического (В.А. Сулемов), экономического (Ю.С.Дульщиков), кадрового (А.А. Миголантьев, Ю.И. Иванов) и других, которые могут быть интерпритированы как поисковые в плане обоснования базисных составляющих содержания государственной службы.

1 Государственная служба в Российской Федерации: концепция, опыт, проблемы. –М: Российская академия управления, 1993.

Как видим, начальный этап формирования научного представления о сущности и понимании государственной службы характеризовался (как и свойственно любым началам исследования проблемы) неоднозначностью суждений, соответственно не отличался стройностью и сводимостью различных концептуальных предположений. Однако в этом своеобразном хаосе представлений уже на этом этапе наметился процесс зарождения теоретических оснований формирующегося в практике социального управления института государственной службы.

Второй этап (1995-1999) был ознаменован несколькими весьма значимыми событиями, стимулировавшими процесс конкретизации уже складывавшейся к тому времени концепции государственной службы. Во-первых, это принятие Федерального закона Российской федерации «Об основах государственной службы в Российской Федерации» от 5 июля 1995г. Здесь мы впервые получаем четкое определение государственной службы, которая понимается «как профессиональная деятельность по обеспечению исполнения полномочий государственных органов» (статья 2 закона). Это определение неоднозначно было воспринято в научном мире. Основная причина – предельно зауженное представление о государственной службе, определяющее ее обслуживающее, сугубо исполнительное значение. Однако важное значение закона было несомненным. Прежде всего это относится к практике организации государственной службы, которая обрела определенную нормативно-правовую базу в вопросах статуса государственного служащего, прохождения службы и обеспечения эффективности государственно-служебной деятельности. Дал этот закон и стимул научным поискам, которые фокусировались в двух основных направлениях: одно из них – научное обоснование процесса реализации положений закона, второе – исследование недостаточности принятых законодательных норм и продолжение разработки концепции государственной службы.

Во-вторых, – создание системы научно-образовательных учреждений, предметная область которых отнесена непосредственно к государственной службе. Учреждение Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации (на базе Российской академии управления) и подведомственных ей одноименных региональных академий с их филиалами, введение государственного заказа на подготовку государственных служащих в ряде ведущих учебных заведений страны явилось крупным шагом не только в деле подготовки профессионалов государственной службы, но и в организации целенаправленных научных исследований, наполняющих учебный процесс новым теоретико-методологическим и теоретико-прикладным содержанием.

На этом этапе усилиями отдельных авторов и сводных коллективов ученых системы научно-образовательных учреждений, занятых подготовкой государственных служащих, была создана достаточно объемная научная и учебно-методическая база по предмету государственной службы. Ее фундаментальную основу составили: коллективная монография «Государственная служба Российской Федерации: первые шаги и перспективы» под ред. профессора Г.В.Атаманчука (1997); учебное пособие «Государственная служба: теория и организация», курс лекций под ред. профессора Е.В.Охотского и профессора В.Г.Игнатова (1998); подготовленный А.Ф. Ноздрачевым учебник «Государственная служба» (1999); труды Д.М. Овсянко, Ю.Н. Старилова и др.

С позиции комплексного (междисциплинарного) подхода подготовлено учебное пособие «Государственная служба» (1999). В сфере научной поддержки реализации Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации» существенный вклад сделан авторами «Настольной книги государственного служащего» (1999) – комментарий к названному закону. Изданы многочисленные сборники статей и отдельные статьи периодической печати, отражающие результаты научного исследования проблем государственной службы.

Несмотря на этот мощнейший публикационный взрыв, единого подхода к определению сущности и понятия государственной службы не состоялось. Более того, четко проявилось расхождение двух утвердившихся на этом этапе дисциплинарно-научных подходов – юридического и социологического. Показательна в этом отношении позиция автора учебника «Государственная служба» А.Ф. Ноздрачева, который уже во введении однозначно утверждает: «Государственная служба» является юридической наукой и учебной дисциплиной (эта фраза выделена автором жирным шрифтом, что можно понимать как непоколебимое убеждение). Этому утверждению дана предпосылка: «государственная служба включает в себя организационные, политические социальные, психологические и другие аспекты. И они могут и фактически являются предметом изучения соответствующих наук…. но для государства важны не только аспекты государственной службы, а реальная эффективная юридически регламентированная деятельность по обеспечению исполнения полномочий государственных органов, т.е. государственная служба как публично-правовой институт. Поэтому попытки вывести государственную службу за пределы номенклатуры юридических дисциплин следует считать необоснованными».1

Не столь категорично в отношении дисциплинарной принадлежности предмета государственной службы, но четко на юридической позиции определения госслужбы как института стоит и Ю.Н. Старилов: «Институт государственной службы является юридическим правовым средством в системе построения государственности, ибо он включает в себя правовой материал, который используется в каждодневной практике государственных органов и местного самоуправления, т.е. он создает государственную администрацию, обеспечивая тем самым функционирование государства»2. В целом основаниями для юридической интерпретации государственной службы является ее представление как публично-правового института с акцентированием ключевого значения административного права в организации и осуществлении государственно-служебных отношений. Глубокое обоснование такого подхода дано в монографии Н.М. Казанцева «Публично-правовое урегулирование государственной службы»3.

Не отрицая и даже безусловно поддерживая значимую роль административного права в построении концепции государственной службы, обратим внимание на содержательный аспект юридического подхода, представляемого в цитируемых публикациях. А.Ф. Ноздрачев: «Государственная служба» как юридическая дисциплина изучает правовое регулирование организации и функционирования государственной службы…»4. Ю.Н. Старилов: «правовой институт государственной службы — это система правовых норм, которая регулирует отношения, складывающиеся в процессе организации самой системы (здесь и выше выделено мною – В.Р.) государственной службы (федеративная, муниципальная, отраслевая, государственная должность, виды, реестр государственных должностей и служащих), статуса государственных служащих, гарантий и процедур его реализации (выполнение государственными служащими должностных обязанностей и функций), а также механизма прохождения государственной службы».5 Как видим, оба автора акцентируют значение права в качестве регулятора организации государственной службы, т.е. как средства обеспечения на официально (законодательно) регламентированной основе ее внутреннего порядка. Очевидно, что это несомненно важная сторона государственной службы, но она явно недостаточна для раскрытия сущности этого института.

1 Ноздрачев А.Ф. Государственная служба:Учебник для подготовки государственных служащих.-М: «Статут»,1999,с.12,14

2 Старилов Ю.Н. Служебное право. Учебник.-М.:Изд-во БЕК, 1996

3 Казанцев Н.М. Публично-правовое регулирование государственной службы. –М.:РАГС,1999

4 Ноздрачев А.Ф. Указ. соч. с.15

5 Старилов Ю.Н. Указ.соч. с.285

Значительно шире, хотя также в контексте юридического подхода рассматривает государственную службу Н.М.Казанцев. Следуя точке зрения Г.В.Атаманчука, который в основу определения и концепции государственной службы ставит институт участия гражданина в публичных делах государства, автор дополняет содержание государственной службы социальной компонентой. «Первичным и субъективным правом ведения государственных дел, — пишет автор – обладает гражданская нация как единоправный публично – правовой субъект, иначе – народ. Избранные лица, равным образом и государственные служащие, осуществляя функции по ведению государственных дел, реализуют не свое собственное, субъективное право, а совокупное право всех граждан государства, выступающих в качестве доверителей своего публичного права как естественного права учредителя государства – народа, учрежденному государству в целом»1. Однако в итоге автор приходит в определении государственной службы к тому же основанию, что и его цитированные выше коллеги: « государственная служба как служба исполнения и обеспечения исполнения власти государства», хотя и расширяет значение права как регулятора государственно-служебной деятельности за пределы внутренней организации государственной службы, распространяя процесс административного регламентирования в сферу социума.

Другая ветвь формировавшейся теории государственной службы – социологическая. Ее истоки – исследования Центра государственной кадровой политики и социального управления (рук. Н.П.Пищулин) Российской Академии управления, а на этапе становления и развития концепции государственной службы — школа кафедры государственной службы и кадровой политики (руководители – Е.В.Охотский, В.Л.Романов, А.И.Турчинов) Российской академии государственной службы (РАГС) при Президенте РФ. Методологическим основанием этой школы является представление государственной службы как сложной, открытой, динамичной социальной системы, функционирующей в настоящее время в условиях нарастающей сложности самоорганизации социальных отношений. Определение сущности государственной службы исходит из ее социальной природы и институциональной формы организации общественных отношений. Выступая важнейшим элементом общественного упорядочения со стороны государства, государственная служба имеет ряд особенностей, присущих ей как социальному институту. Во-первых, она представляет свойственную только ей особую (государственную) сферу деятельности. Во-вторых, она является связующим звеном между государством и гражданами, поскольку призвана защищать права и интересы граждан. В–третьих, государственная служба, как общественное явление представляет собой нечто большее, чем деятельность государственных служащих и органов управления. Это- и своеобразие форм отражения общественных связей и отношений, отражение степени гуманности существующих в обществе порядков. В-четвертых, государственная служба не просто отражает общественные связи и отношения. Она имеет социальную ориентацию на приближение конституционного идеала правового, демократического государства к объективной реальности. В-пятых, государственная служба не только правовая, но и этическая система. Формируя правосознание граждан, она вместе с тем выступает носителем должной морали, моральных ценностей, ориентирует государственных служащих и граждан на соблюдение моральных норм, правил человеческого общежития2. В социологическом контексте рассматриваются также структурно-должностные (А.И.Турчинов), организационно-функциональные (В.С.Нечипоренко), административно-бюрократические (Е.В.Охотский), социально-организационные (В.Л.Романов), исторические (В.П.Мельников), кадровые (В.И.Лукьяненко, В.И.Никонов, В.А.Сулемов) и другие аспекты государственной службы как социального института.

Есть ли смысл сопоставлять и выявлять преимущества представленных здесь в самых общих чертах двух магистральных подходов в определении сущности и понятия государственной службы? По всей видимости – нет. Оба подхода отдельно выражают неразрывные стороны единого процесса государственно-служебной деятельности (государственного дела). Социологические основание государственной службы, раскрывающие ее истоки, цели, функциональное предназначение, не могут не дополняться юридическими основаниями организации и регулирования деятельности и поведения государственных служащих. Нельзя не учитывать и то, что закон — это тоже производное социальных отношений, которые далеко не всегда самоорганизуются в интересах нации, в т.ч. на государственной службе. Но пока единение различных подходов в целостной концепции государственной службы не произойдет – считать сформировавшимся научное представление об этом сложнейшем институте преждевременно. В связи с этим, а соответственно, с неудовлетворенностью как населения, так и власти образовавшейся в хаосе радикальных реформ государственной службой процесс исследования проблемы в ее научном и практическом аспектах продолжается.

Третий этап (2000 год и по настоящее время) исследований заявил о себе необходимостью реформирования государственной службы сложившейся большей частью спонтанно (при слабости законодательной базы), и пораженной системными социально-патологическими аномалиями3. Для этого требовалось, прежде всего, единение различных направлений в разработке проблем государственной службы.

Первая заявка на комплексный подход сделана в преддверии этого этапа группой ученых (А.В.Оболонский, Л.И.Семенников, А.Ф.Ноздрачев и другие), предложившей всестороннее рассмотрение проблематики государственной службы и деятельности государственного аппарата4. Комплексный подход в этом труде проявился участием в числе разработчиков ученых различных научных направлений – политического, правового, экономического, страноведческого, исторического. При достаточной глубине раздельного рассмотрения представленных направлений, в итоге действительно был получен комплекс представлений, т.е. подбор основных составляющих системы государственной службы. Однако межкомпонентной связи в этом комплексе не получилось, а соответственно, не состоялось и системного решения проблемы в ее концептуальном выражении.

Крупным шагом в разработке системного подхода в решении научных и практических проблем государственной службы явился проведенный в январе 2001 года Российской академией государственной службы при Президенте РФ совместно с Аппаратом Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации методологический семинар по теме: «Государственная служба России: проблемы становления и развития»5. Семинар был ориентирован на выдвижение и обсуждение предложений по реформированию системы государственной службы России в соответствии с поручением Президента РФ о разработке таких предложений. Не вдаваясь в детали общего анализа докладов и выступлений на этом семинаре, обратим внимание на принципиальные позиции ведущих докладчиков. По утверждению председателя семинара доктора философских наук, профессора В.К.Егорова (президент-ректор РАГС при Президенте РФ), «сегодня институт государственной службы в Российской Федерации пока еще не сформирован». К ключевым аспектам решение проблемы становления и развития государственной службы, требующим взаимосвязанной разработки, автор отнес вопросы, касающиеся:

  • «системы отношений, в которой государственный служащий взаимодействует, с одной стороны, с государством, а с другой стороны, с гражданским обществом;
  • системы технологий по отношению к самому государственному служащему;
  • системы требований к самому государственному служащему и характеру его деятельности (технологий его деятельности)».6

1 Казанцев Н.М. Указ.соч. с. 175

2 Лытов Б.В.Государственная служба как социальный институт\Государственная служба:теория и организация. Курс лекций. Под ред. Е.В.Охотского и В.Г. Игнатова.-Ростов-на-Дону.1998,с.85-86

3 См., например: Административная этика. Под ред.профессора В.Л.Романова.-М.:РАГС,1999.

4 Государственная служба (комплексный подход):Учебное пособие.-Отв. Ред.А.В.Оболонский.-М.:Дело,1999

5 Государственная служба России: проблемы становления и развития.-М.,2001

6 Егоров В.К. О реформировании государственной службы Российской Федерации\ Государственная служба России: проблемы становления и развития.-М,2001. с. 10-11.

Радикальную оценку состояния государственной службы дал доктор политических наук Р.М.Романов (первый заместитель руководителя аппарата Совета Федерации Федерального Собрания РФ): «Совершенно очевидно, что развитие законодательства по государственной службе … остановилось. Несостоявшийся обещанный пакет законов завел государственной службу в тупик. Законодательного регулирования обязанностей и прав государственной служащего как не было прежде, так и нет теперь». И далее (весьма существенно для нашего научного исследования): «Путаница даже в понятиях, терминах. Путают государственную службу и государственную власть, государственную службу и государственное управление.»1

Основы концептуального решения проблемы становления и развития государственной службы освещены в докладе доктора социологических наук, профессора А.И.Турчинова (зав. кафедрой государственной службы и кадровой политики РАГС). Его принципиальная позиция: сущность государственной службы не может определяться каким-либо одним подходом. В качестве основных концептуальных положений автор выделяет следующие:

  • государственная служба создается как публичный институт в интересах всех граждан;
  • государственная служба развивается как социальный институт;
  • государственная служба развивается и укрепляется как правовой институт;
  • государственная служба формируется как организационный институт;
  • деятельность государственного служащего должна быть профессиональной;
  • государственная служба носит демократический характер и подконтрольна гражданскому обществу2.

В этом концептуальном контексте проявляется основание системного (полиинституционального) подхода к определению сущности государственной службы, в котором можно усмотреть следующие системообразующие параметры: 1) госслужба как специально формируемый государством организационный институт, имеющий социальное основание, 2)организация и деятельность института государственной службы осуществляется на профессиональной основе и регулируются институтом права, 3) государство как субъект организации государственной службы и его законодательная среда, а соответственно, и государственная служба, контролируются гражданским обществом. Связи и отношения, представленных автором институтов в таком контексте определены и, можно сказать, что системное представление сущности государственной службы в первом приближении состоялось. Однако вызывает недоумение и сожаление, что столь продуктивное концептуальное основание государственной службы фокусировалось в явно не адекватном ему понятии государственной службы, предложенном автором: «С такой позиции государственную службу можно определить как систему юридически регулируемой деятельности и отношений (выделено мною – В.Р.) служащих органов государственной власти и государственного управления по обеспечению и исполнению их полномочий»3. Формулируя такое определение, автор уходит с означенных им же системных позиций и фактически однозначно становится на позиции юридического подхода.

Апогеем третьего периода исследования проблемы сущности и понятия государственной службы можно считать разработку Концепции государственной службы Российской Федерации как документа, подлежащего утверждению на высшем уровне государственной власти. Один вариант Концепции разработан коллективом ученых РАГС, ядро которого составили сотрудники кафедры государственной службы и кадровой политики4. Одновременно представлен авторский вариант Концепции заведующего этой кафедры профессора А.И.Турчинова5. На утверждение Президенту РФ представлена Концепция реформирования системы государственной службы России, разработанная под эгидой Правительства РФ сводным коллективом ученых различных научно- учебных учреждений и практиков государственного управления, утвержденная В.В. Путиным 15 августа 2001г6.

Общим для всех вариантов Концепции в части, касающейся сущности и понятия государственной службы, являются следующие исходные аспекты:

  • государственная служба рассматривается как система юридически регламентированных отношений между государством в лице его органов власти и служащими,
  • юридическая регламентация государственно-служебных отношений направлена на обеспечение унифицированной организации (структуры) государственной службы и установление должностного положения государственных служащих (обязанности, права, ограничения, ответственность, социальные гарантии),
  • государственная служба представлена вне контекста социальных отношений в национальном сообществе и особенно в структуре системы социального управления с односторонней открытостью в сторону органов государственной власти.

Резюмируя изложенное в данном параграфе, можно констатировать, что процесс определения сущности и понятия государственной службы происходил в полном соответствии с закономерностями циркуляторной сингрессии. Первоначальная узкопрофильная интерпретация государственной службы с юридических позиций развертывалась по спирали с расширением теоретических представлений о ней в социологическом и междисциплинарном контексте. По достижении критической точки (необходимость вывода госслужбы из кризиса), спиралевидное движение научной мысли и практических регламентаций стало обратным, сходящимся к исходному юридическому подходу, хотя и в более расширенном его представлении (по набору концептуальных положений).

Такой конечный (на данном этапе) выход концептуальной многолетней разработки проблемы государственной службы имеет в себе объяснимые основания. Во-первых, в условиях далеко зашедшего кризиса государственной службы, проявляющегося такими тяжелейшими для системы государственного управления аномалиями как профессиональный инфантилизм, бюрократизм, карьеризм, коррупция, наиболее быстродействующим и в то же время относительно простым заявляет о себе жесткий административный метод регулирования деятельности и поведения служащих. Во-вторых, ориентация в реформировании государственной службы преимущественно на юридический подход и, соответственно, обособленное упорядочение государственно-служебных отношений освобождает на какое-то время органы государственной власти от реформирования самих себя, несмотря на то, что это стало также насущной необходимостью в условиях чрезвычайно медленного вывода страны из системного кризиса.

Я могу согласиться с точкой зрения В.К. Егорова, объясняющей «обособленный» подход к решению проблемы реформирования государственной службы, но отчасти. По его мнению, «попытка разработать концепцию реформирования всего здания государственной власти (проект концепции административной реформы), безусловно, привлекательна, но не могла быть успешной в силу значительной подвижности одних (например, структурной) и столь значительной инерционности других (например, человеческой) составляющих»7. Мне представляется, что факторы подвижности и инерционности в социальных, в т.ч. — управленческих процессах как раз и составляют методологическое основание успешной административной реформы, но если их не противопоставлять, а рассматривать в неразрывном единстве как необходимые составляющие механизма любого движения. Вполне понятно, что реформирование ««всего здания государственной власти»» — задача чрезвычайно сложная и болезненная прежде всего для персоналий во власти. Но не менее очевидно, что обособленное реформирование государственной службы, тем более на основе преимущественно юридического регулирования деятельности государственных служащих, не только не повысит социального значения этого института, но может создать своеобразного монстра, тормозящего социально-экономическое развитие страны. Видимо, причина предполагаемой неуспешности в нынешней общественно-политической ситуации административной реформы заключается не в ее методической многотрудности, а в методологическом основании, замкнутом сегодня на тот же узкопрофильный юридический подход.

1 Романов Р.М. Государственная служба: проблемы становления и неотложные задачи развития\Государственная служба России: проблемы становления и развития.-М,2001,с.25

2 Турчинов А.И. Теоретико-методологические проблемы становления государственной службы России \Государственная служба России: проблема становления и развития.-М.,2001, с. 20-22.

3 Турчинов А.И. Указ. соч., с.21

4Концепции Государственной службы и кадровой политики.-М.,2002,с. 4-27.

5 Указ.кн.с.52-80.

6 Концепция реформирования системы государственной службы России.Пр-1496, 15 августа 2001.

7 Егоров В.К. О реформировании государственной службы Российской Федерации\Государственная служба России: проблемы становления и развития.-М.,2001,с.10

Глава 2. Понятие и сущность государственной службы: традиция и современный поиск

2.2. Энергетическое и информационно-сингрессивное основание государственной службы

Сущность государственной службы не может определяться «вообще», без учета того, что представляет собой конкретный тип государства и на что направлена служебная деятельность в таком государстве, каково ее содержание. Можно предельно просто поставить вопрос: кому и как служат люди, в каких отношениях находится их служба с конкретным государством? Очевидно, что ответы на эти вопросы будут зависеть от уяснения ключевых составляющих понятий государственной службы — «государство» и «служба», а также их человеческого наполнения – кто служит и кто те, кому служат.

Следует согласиться с распространенным в научном кругах мнением Г.В.Атаманчука, что сущность государства, его место и роль в жизнедеятельности людей до настоящего времени не прояснились. На мой взгляд, эта проблема также связана с попыткой определения сущности государства «вообще», без учета исторического развития и современного состояния конкретного общества, общей его культуры, культуры труда, культуры отношений, культуры организации и т.д. и т.д. Единственно общей сущностной составляющей любого типа государства можно определить право власти, право принуждать силой власти к определенному характеру отношений, поведения людей и их сообществ. Но каково происхождение этого права (узурпация, присвоение или лигитимность), на что, на кого, в каких случаях направлено властное принуждение – зависит опять-таки от конкретных условий жизнедеятельности, конкретных характеристик конкретного общества. На основании этих суждений будем считать в самом общем смысле, что государство – это институт власти, правовое основание и направленность которого обусловлены его обязанностями перед народом и культурой конкретного общества, определяющей добровольность или вынужденность подчинения людей этому институту. Социо-культурная составляющая предложенного определения является исходной для исследования сущности конкретного типа государства.

Дефиниции «добровольность» и «вынужденность» подчинения являются базисными для связи понятий «государство» и «служба» и определения сущности их соотношений при рассмотрении понятия «государственная служба», ее значения в социуме (в социальном отношении).

Понятие «служба» имеет объективное социальное основание. Имманентно присущая человеческому роду социальная жизнь является сложным процессом взаимодействий и взаимоотношений, как конкретных лиц, так и их общностей, ассоциаций. Наиболее четко определяет истоки этого понятия дефиниция «взаимосодействие», т.е. содействие, помощь друг другу в каких-то действиях или деятельности. Содействие может проявляться в качестве равноположенных услуг (взаимопомощь); услужения, т.е. одностороннего оказания помощи кому-то, обслуживания – выполнение на возмездной основе работ, необходимых людям, которые выполнить они сами не могут и пр. Содействие приобретает характер службы в традиционном ее понимании, когда появляется во взаимоотношениях фактор подчиненности и обязательность этого содействия в установленных объектом содействия форме, содержании и качестве в соответствии с целями этого объекта. Выступление в качестве такого объекта государства относит службу к государственному типу, т.е. к государственной службе.

Представленное рабочее определение государства и оснований для понимания государственной службы не могут претендовать сами по себе на раскрытие сущности соответствующих институтов. Повторюсь, акцентируя внимание на том, что их сущность может определяться только в контексте общественных отношений, отношений людей друг к другу и к различным социальным институтам, в т.ч. государству.

Отношения – производное общего движения (сингрессии) неоднородностей. Неоднородность людей проявляется множеством признаков. Индивиды различаются по физиологическим, психическим, социо-культурным, духовным основаниям, которые постоянно изменяются в онтогенетическом и филогенетическом континууме. Одни различия обусловлены генетически (генотип), другие сформированы в процессе жизнедеятельности (фенотип). Поскольку не все различия имеют врожденное происхождение, обобщающее понятие «неоднородность» мы заменяем более корректным – «гетерогенность» (различность, обусловленная тем или иным генезисом).

В основе формирования любых, начиная с общеприродных отношений лежит взаимодействие активности (подвижности) и сопротивления (инерционности). Как в генотипе, так и в фенотипе индивида активности и сопротивления представлены в единстве, но в различных соотношениях. В связи с этим одни индивиды более активны от рождения и в процессе онтогенеза. Они не экономят энергию, поскольку могут ее активно извлекать из внешней среды (ассимилировать активности). Такие индивиды более успешно самоорганизуются. Другие – менее энергетичны и их способность к автономной самоорганизации ниже. Необходимую для успешного собственного жизнеустройства энергию они приобретают либо в процессе общей самоорганизации, встраиваясь в качестве компонентов в процесс деятельности активно самоорганизующихся индивидов либо в результате кооперации с себе подобными. «Неприсоединившиеся» самоорганизуются адекватно собственной энергетике, оставаясь на различных, в т.ч. нижних уровнях жизни. В социальных отношениях первые являются ведущими, ставящими себе на службу вторых, менее энергетичных индивидов и даже их кооперации. Таким образом, энергия и обретенные на ее основе материальные блага выступают основанием иерархии общественных отношений, в которой индивиды нижних уровней подчинены вышестоящими, являются для них внешней средой, из которых они извлекают ассимилируемую активность. Так с материалистических позиций можно определить исходные начала господства и службы. На этом, энергетическом (силовым) подходе и строятся концепции классического типа государства, которое формируют активно самоорганизующиеся индивиды, а присваемое ими право «управлять обществом», извлекая из него для себя сверхдостаточные активности, фиксируется в законодательных актах (псевдолигитимность). Этими же актами регулируется деятельность (государственная служба) лиц, обеспечивающих процесс подчинения господствующей элите граждан страны, находящихся на более низких уровнях общественного жизнеустройства.

Сингрессивный анализ таких отношений выявляет их предельность. Энергия государственного образования питается энергией масс и циркулирует по «малому кругу», т.е. расходуется в основном на удовлетворение потребностей власть имущих и тех, кто власть формирует для защиты своих интересов. Значительная ее часть (не в «подушевом», а в общем выражении) отвлекается на содержание аппарата подчинения (исполнительные и силовые структуры). По «большому кругу» энергия циркулирует асимметрично – на компенсацию энергетических затрат масс ее отпускается «сверху» значительно меньше, чем извлекается. Сохранение положительной динамики доходов элиты в соответствии с растущими ее потребностями при неизбежном при этом процессе энергетического истощения «низов» требует увеличения объема аппаратной деятельности, более жесткой ее привязки к регламенту службы. Критическая точка – предельное истощение энергетических и материальных социальных и природных резервов, кризис «большого круга» обменных процессов, переход государственной службы исключительно на функции защиты элитного слоя от реального в этой ситуации возмущения масс. Энергетическая циркуляция замыкается на сферу «малого круга» (внутреннее перераспределение ресурс). Спираль перераспределения закручивается к эгрессивному центру с ослаблением периферии этого круга, к которой относится и государственная служба. Распад службы как функционального ресурса власти является одновременно крахом самой власти. Таков неизбежный конец государства энергетического (силового) типа. История таких примеров знает много, их демонстрация продолжается и в современности.

Иную концепцию государства и, соответственно, государственной службы предлагает становявщийся все более заметным в человеческом мире процесс движения к информационному обществу. Информация – неистощаемый ресурс, структурно включенный в человека и непрерывно сообщаемый ему не источаемым многообразием природы, беспредельным в его познании. Информационное единство человека и природы проявляется познавательной способностью, познавательной потребностью, познавательной активностью и познавательной деятельностью людей. Генотип и фенотип человека в социальном их отношении есть информационное производное, получившее название «личность». Становление личности является процессом информационного развертывания генотипа и различных стадийных уровней фенотипа индивида. Этот процесс проявляется у людей различно. В зависимости от наследованных задатков и условий развития из них познавательных способностей люди различаются по выраженности и структуре их познавательной потребности, активности и содержанию познавательной деятельности. Различна и их чувствительность к информационным процессам. Чувствительность одних настолько обострена, что они мгновенно реагируют на изменения окружающей среды, отвечая им собственными изменениями (информационное сродство), другие – информационно толерантны и реагируют в основном на сильные или существенно необычные сигналы, третьи – информационно резистентны и оказывают сопротивление любой информации, нарушающей сложившийся информационный баланс.

Гено- и фенотипически обусловленная гетерогенность человеческой популяции по производству и потреблению информации является сущностным источником социального самодвижения, проявляющегося в самоорганизации, организации и управлении на различных уровнях жизнедеятельности людей и их сообществ. Информациональность выравнивает энергетически зависимую гетерогенность индивидов и различных социальных слоев. В основе этого процесса лежит присущее информации свойство обеспечивать экономию энергии и времени и, соответственно, повышать рациональность и производительность деятельности. «Дикую», социально непродуктивную самоорганизацию информация сдерживает, регулируя экономику энергии и формируя ее социальную направленность. Энергетическую недостаточность она компенсирует повышением производительности труда за счет его технологической рационализации и использования инноваций.

Проблема людей – всегда следствие информационной недостаточности, продуцирующей состояние неопределенности, сложности выбора действия и поведения в ситуациях, когда индивидуальный или социальный тезаурус1 не содержит информации, необходимой для принятия решения. Отсюда – процессы упорядочения –суть процессы самоорганизации, требующие «накачки» на столько энергии, сколько информации как негэнтропийского фактора. Пополнение кризисного тезауруса необходимой для решения проблем информацией происходит либо путем циркуляторно-сингрессивного отбора случайных находок вариантов решения (самоорганизация), либо путем получения информации из сетей равноположенных тезаурусов (организация), либо в результате переработки информации о проблеме в тезаурусе более высокого уровня социальной сингрессии (регулирование и управление).

Самоорганизация, организация, регулирование и управление тесно взаимосвязаны и соотносятся в зависимости от уровня социальной сингрессии в различных по взаимной дополнительнности градациях. Отметим, что понятие «уровень» в информационном социально-сингрессивном представлении имеет особенное значение, отличное от традиционной социально-стратификационной (системной) схемы. В сингрессии нет «нижних» и «верхних» слоев, есть глубинный центр циклемы и ее периферия, а понятием «уровень» обозначается мера удаления витков расходящейся от центра спирали информационно-сингрессивного процесса.

1 Понятие «тезаурус» мы здесь принимаем как открытое хранилище полезной для процесса жизнедеятельности информации, как орган долговременной памяти о способах решения проблем, возникших в прошлом процесса жизнедеятельности.

Центр социальной циклемы образован сжатой в процессе эволюционного становления нации (национального сообщества) информацией культурного содержания, той, которая в информатике определяется как структурная. Этот центр имеет значение социального аттрактора в значении гомеостата. Притягивая к себе разнонаправлено изменяющиеся индивидуальные и социальные гетерогенности, он обеспечивает устойчивость (динамическую организованность) и, соответственно, целостность конкретного социального сообщества. Этот центр не имеет территориальной привязки он проявляется повсеместно устойчивым, медленно и мало изменяющимся характером взаимоотношений и поведения людей.

Циклемный центр по своему качественному и, соответственно, функциональному значению в процессе социального упорядочения динамичен. Его динамика проявляется изменением в его содержании качества и соотношения культур самоорганизации, организации, регулирования и управления, преобразующихся в континууме развития сообществ. Этот процесс условно представляется в форме спирали. В классическом представлении развитие происходит по раскручивающейся вверх спирали с чередованием скачков, что означает поступательное движение в расширяющемся диапазоне. Р.Ф.Абдеев представляет эту спираль, наоборот, как сходящуюся к определенному оптимуму, который соответствует требованию неравновесной устойчивости1. С этим представлением можно согласиться, но отчасти. Отчасти потому, что не может быть ни в природе, ни в обществе одной конфигурации движения, тем более в виде сходящейся спирали, так как это означало бы конечность движения в какой-то временной точке схождения. Движение бесконечно, предельны только его формы. В процессе развития есть формы как раскручивающейся, так и сходящейся спирали. И та, и другая имеет свои пределы и связанные с этим переходы одной в другую. На этом основании социальную циклему можно представить единством в общей трансформации двух спиралей – раскрывающейся с переходом в сходящуюся. Таким образом, циклема предстает в форме веретена или элипса с двумя полюсами, соединенных осью, которую образует медленно трансформирующийся циклемный центр. Необратимость трансформации этого центра обуславливает качественное изменение циклемы, особенно выраженные при прохождении ее полюсов, которые последовательно до бесконечности дают начало новому этапу циклемного развития, образуя своеобразную цепь циклем в континууме длящегося процесса становления и развития сообщества.

Рассматривая циклемный процесс применительно к национальному сообществу, примем за условную исходную точку один из полюсов социальной циклемы, представляющий собой результат предельного схождения спирали развития. В этой точке циклемной центр качественно представлен историческим сформировавшимся к данному моменту тезаурусом, устойчиво определяющим поведение и деятельность членов (граждан) национального сообщества. В этой фазе развития социальная упорядоченность обеспечивается преимущественно процессами саморегулирования и самоуправления на социокультурной информационной основе. Самоорганизация как процесс производства (генерации) новой информации при решении необычно возникающих проблем находится под сильным влиянием циклемного центра, осуществляющим циркуляторно-сингрессивный отбор новых социальных норм поведения и форм деятельности с погашением тех новаций, которые угрожают целостности и нормальному функционированию социума. Государственное вмешательство в общественные дела на этом полюсе циклемы минимально в связи с тем, что подчинение общему порядку происходит в основном добровольно в соответствии с принципом информационного единства индивидов и социального тезауруса.

Добровольная, на уровне подсознательной психики подчиненность общему порядку – самая инерционная форма отношений людей, связывающая развитие отдельных сообществ и наций в целом. Это гомеостатическое состояние социума не может быть долгим. Его изменение неизбежно. Оно обусловлено потребностью человека в движении к свободе, преодолении связанности, выхода за пределы гомеостатического притяжения устойчиво сформировавшихся социокультурных норм. Одни индивиды совершают этот выход в процессе познания, креативно обновляя на основе новой информации свой способ деятельности. Другие, относящиеся к информационно толерантным или резистентным личностям, просто выходят из подчинения общепринятым нормам и проявляют поведение, дезорганизующее соции. Как первые, так и вторые вносят в социальную жизнь неустойчивость, которая достигая критических значений, может угрожать целостности и нормальному функционированию сообщества. В этих условиях возрастает потребность в государственном управлении как организованном обеспечении в масштабе национального сообщества соответствующего порядка.

Учитывая различное значение отклонений, вызываемых креативными деятелями и антисоциально действующими индивидами, управление дифференцируется по способам реагирования на них. Это дифференцирование исходит из одного основание – информационного.

1 Абдеев Р.Ф.Философия информационной цивилизации.-М.,1994.с.102-117.

Новая, креативного типа информация в отношении ее социальной полезности может быть проверена и в результате – принята либо отвергнута только в процессе ее циркуляторной социокультурной сингресии, т.е. ее циркуляцией в циклемном центре. Процесс такой проверки обязательно состоится и в спонтанном исполнении. Однако в этом случае он может длиться неопределенно долго и, кроме того, не исключено снижение его социально значимой результативности в связи с нарушениями проходимости информационных каналов социума или циркуляцией в них искаженной либо несродственной данному сообществу информации. В конкретном представлении управленческая задача на этом направлении может решаться методом социального шунтирования, т.е. поддержкой субъектом управления на проблемных участках деятельности проявляющих к ним интерес общественных организаций.

В отношении социально деструктивных акционеров управленческая задача информационного плана состоит в актуализации у них чувствительности к социо-культурным нормам сообщества. Эта цель достигается созданием в социуме информационного поля, содержательно ориентированного на включение таких индивидов в общественно-полезную деятельность, а также путем трансляции информации о реальных мерах пересечения социального и противоправного поведения и деятельности.

По мере развертывания спирали развития, как процесс социальной самоорганизации, так и государственно-управленческая деятельность продуцируют новые параметры порядка, которые, циркулируя в циклемном центре производят его трансформацию. Одни из них устойчиво фиксируются в тезаурусе, креативно обновляя долгосрочную память. Другие – циркулируют по периферии циклемного центра, выступая факторами оперативного регулирования и управления социальными процессами. Значительную их часть составляют параметры порядка, продуцируемые процессами государственного управления (законодательно и подзаконно установленные нормы). Их основные функции – торможение спирали и поддержка самоорганизации, генорирующей новую социально полезную информацию, которая в качестве параметров порядка, устойчиво фиксированных в циклемном центре, будет брать на себя определенные функции государственного управления. Этот процесс качественного обновления циклемного центра обуславливает сжатие витков раскручивающейся спирали и ее переход в конфигурацию сходящейся спирали. Ее значение – укрепление устойчивого развития за счет притяжения неоднородностей к сфере влияния циклемного центра. Полюсное созревание последнего дает начало новому раскручиванию спирали. И т.д., и т.д.

Таким образом, в предельно сжатом представлении открывает себя информационный, не силовой контекст государственного управления, которое проявляется здесь как социально-организационное, базирующееся на информационно-сингрессивной методологической основе. Государство в этом контексте выступает как орган социума, продуцируемый процессом социальной самоорганизации для компенсации недостаточности контроля деструктивных для национального сообщества отклонений социокультурными регуляторами. Социально-организационное значение государства варьирует по глубине его упорядочивающего действия в социуме обратно пропорционально действенности параметров порядка, устойчиво фиксированных в социальном циклемном центре в процессе его эволюционного формирования.

Государственная служба в таком представлении государства рассматривается как информационная основа государственного управления. Ее основная задача – содействие процессу продуктивной для устойчивого развития национального сообщества циркуляции социальной информации в части, касающейся социально-организационных функций государства. Решение этой задачи требует от государственных служащих прежде всего их восприимчивости к тем параметрам порядка, которые составляют содержание циклемного центра национального сообщества, т.е. их информационного единства с социокультурными регуляторами. Только при этом условии они будут чувствительны к возникающим в социуме деструктивным аномальным процессам, смогут профессионально их диагностировать, проводить переработанную в проекты решений информацию на политические уровни государственного управления, участвовать в рассмотрении и принятии управленческих решений и обеспечивать их доведение до потребителей функциональной информации с осуществлением в необходимых случаях контроля исполнения. В этом алгоритме государственная служба предстает в качестве активного проводника циркулирующей в процессе государственного управления социально- организационной информации. Тем самым не просто обеспечивается исполнение полномочий органов государственной власти, а оказывается технологически сложное информационное содействие от имени государства гражданам страны в их жизнедеятельностной самореализации. Действия от имени государства и необходимость строгого их соответствия законным интересам граждан определяют должное значение государственно-служебной деятельности и, следовательно, ее подчиненность особенному регламенту.

Глава 3. Социально-организационные составляющие механизма функционирования государственной службы

3.1. Механизм функционирования государственной службы: понятийный и организационный аспекты.

Понятие «механизм функционирования» противоречиво вписывается в контекст современных представлений о социальных процессах. Здесь мы сталкиваемся со своеобразными отпечатками элементов парадигм, утрачивающих свое значение в новых парадигмальных положениях. Эти отпечатки неизбежны, поскольку они обеспечивают некоторую приемственность в переходе к новому понятийному аппарату, ослабляют оппозиции переходного периода. В то же время при прямом переносе в новую понятийную среду они существенно препятствуют формированию новационных представлений о сущности явлений и процессов. В связи с этим требуется интерпретационное их наполнение содержанием, не противоречащим новым парадигмальным основаниям. В процессе такой интерпретации, как правило, и происходит их замена – более современными научными понятиями. Видимо, это произойдет и с чисто техническим понятием «механизм», широко применяемым сегодня в теории управления, политологии, экономике, социологии и даже в медицине («механизм действия лекарств»).

Понятие «механизм», как и «технология», «инструмент», «аппарат», — наследие механистического научного подхода, свойственного классическому рационалистическому мышлению, сформировавшемуся в эпоху впечатляющих достижений техники. Соответственно этому подходу, строго механистичны и словарные определения механизма. Например: «Механизм – это система взаимосвязанных подвижных и неподвижных деталей, предназначенных для совершения определенных целенаправленных движений»1 или «Механизм – это система тел, предназначенных для преобразования движения одного или нескольких тел в требуемое движение других твердых тел»2. Несмотря на явно техническое содержание этих определений, они по существу отражают процесс производства и преобразования отдельных движений в общие. Этот сущностный аспект определений исходит отнюдь не от технических представлений. Наоборот, техника заимствовала это представление у общеприродного явления сингрессии. Вспомним всеобщую организационную науку (технологию) А.А.Богданова, где механизм определяется как познанная природная организация. А организация – это порядок взаимоотношений, взаимодействий, к чему или кому бы мы их не относили.

Для более обобщенного, выходящего за пределы техницизма, определения механизма соединим его понятие с понятием «функционирование». Сочетание этих понятий смягчает чисто техническое представление о механизме в обществознании, поскольку связывает его со структурно-функциональным подходом, достаточно прочно сохраняющим свое общенаучное значение в настоящее время и входящим отдельными своими элементами в социальную синергетику. Функционирование (от лат. Function – исполнение, совершение) в организационно-управленческом понимании – это процесс деятельности, направленный на достижение целей конкретной системы, исполнение предназначенной ей роли. Процесс деятельности проявляется определенным порядком действий (функций) компонентов (деятелей) системы. Порядок этих действий означает их общую направленность, сочетаемость, последовательность, межкомпонентное распределение ресурсов, связей и функций. Для эффективного функционирования система должна быть адекватно ее целям сформированной, активной, скоординированной в действиях и способной корректировать эти составляющие при изменении условий функционирования. Исходя из этих положений, определим в самом общем представлении механизм как активную совокупность средств и способов функционирования какой-либо системы. В этом определении понятия «механизм» и «функционирование» образуют общее понятие – «механизм функционирования».

По генезису и процессу организации деятельности механизмы функционирования подразделяются на два основных вида.

Первый вид – организованный механизм, относящийся к искусственно (целенонаправленно) создаваемым системам. Механизм функционирования в данном варианте рассматривается как созданная кем-то совокупность взаимосвязанных устройств, приводящих систему в движение, обеспечивающих определенный режим этого движения, координацию функций всех компонентов в интересах общей деятельности, направленной на достижение заданной цели. Этот вид механизма характерен для технических устройств, и целенаправленно создаваемых организаций.

В совместной деятельности людей, в том числе – государственно-служебной, организованный механизм функционирования связан с наличием субъекта, определяющего цели и задачи системы, соответствующие им структуры и функции, регламент действий, обеспечение процесса деятельности необходимыми ресурсами (средствами) и осуществляющего контроль установленного порядка и получаемых результатов.

Второй вид – самоорганизующийся механизм. В его основе лежит деятельность, активизируемая потребностями, интересами и ценностями деятелей. Эта деятельность координируется подвижными комплексами и комбинациями социальных факторов, которые возникают и формируются в процессе становления и развития групп и общностей или исторически произведены человеческим сообществом. Структура этого механизма не задается извне, а продуцируется действиями, обеспечивающими решение проблем жизнедеятельности, преодоление связанной с ними неопределенности. Доминирование в процессе самоорганизации горизонтальных взаимоотношений является источником формирования «сетевой» структуры, в которой субъект -субъектные отношения когерентно сопрягают актуализированный деятельностный потенциал и функции компонентов с получением сингрессивного эффекта.

Механизм такого вида не имеет «механистических» оснований. Он является производным природы, особенно свойственен миру организмов и в связи с этим определяется также как «органический». Понятие «самоорганизующийся» подчеркивает, что этот механизм не создается кем-то по целенаправленно разработанному проекту, а образуется и функционирует самостоятельно.

Механизмы функционирования государственной службы рассматриваются здесь, исходя из представления, что государственная служба является регламентированной и обеспечиваемой государством деятельностью по исполнению обязанностей государства, направленных на создание, поддержание и оптимизацию условий жизнедеятельности граждан страны. Обратим внимание на принципиально значимую особенность данного определения государственной службы. Во-первых, в отличие от законодательного (1995) определения государственной службы (сохраняющегося в основном содержании в нынешних концептуальных разработках), где речь идет об обеспечении исполнения полномочий органов государственной власти, в нашем определении акцент делается на обязанностях этих органов по отношению к гражданам и национальному сообществу страны в целом. Полномочия – это только средство для исполнения обязанностей. Кроме того, по исполнению обязанностей оценивается эффективность и социальная продуктивность деятельности государства, а по исполнению полномочий – только качество государственной власти, которая в демократическом государстве также является средством эффективного исполнения социальных обязанностей. Во-вторых, государственно-служебная деятельность выводится из разряда обеспечивающей функции. Она является не частью, а действующей субстанцией государства, его функциональной органикой и ее прерогатива – не обеспечение, а исполнение в системе органов государственной власти их обязанностей.

Эффективность и необходимое качество государственно-служебной деятельности будут адекватными потребностям в ней и народа и призванного ему служить демократического государства, если государственная служба как институт и процесс будет необходимым для ее функционирования образом сформирована, активна, регулируема и скоординирована в направленности, содержании, и алгоритме социально значимых функций. Соответственно этим организационным условиям определяются процессы, которые, сопрягаясь в общем процессе деятельности, сингрессивно образуют механизм функционирования государственной службы.

1 Энциклопедический словарь: В 2 т.-М.,1964,т.2. с.26

2 Советский энциклопедический словарь.-М.,1980.с. 808

3.2. Формирующий процесс.

Функциональное значение процесса формирования (структурирования) любого действующего объекта заключается в таком подборе и соединении элементов, чтобы они в сопряженном движении могли производить необходимую для достижения какой-то цели общую деятельность.

Традиционно формирование государственной службы как института осуществляется «сверху», т.е. является функцией высшей власти, реализуемой сообразно ее целям. Исторически государственная власть является предметом борьбы претендентов (личностей, групп, партий, классов) за обладание возможностью узаконенным путем управлять общественными процессами в интересах социальных субъектов, сформировавших эту власть. В связи с неизбежной при такой форме государственного устройства конфликтностью интересов субъектов власти и интересов широких слоев населения страны, властный аппарат создает органы принуждения граждан и их сообществ к деятельности и поведению в соответствии с установленным им же порядком. Деятельность этих органов направлена на сохранение и укрепление власти и осуществляется на служебно-должностной основе. Реализация функции социального принуждения обеспечивается жесткими линейными, линейно-штабными и линейно-функциональными структурами, элементами которых являются должностные статусы, образуемые регламентом обязанностей и условий их исполнения, включая вознаграждение за службу. Главное требование к лицам, назначенным на должности, — строгая подчиненность по восходящей линии служебной структуры. Иерархическое распределение обязанностей и полномочий власти сверху-вниз образует каркас раскручивающейся от властной вершины организационной спирали расширяющиеся витки которой пронизывают все слои общества, подчиняя деятельность и поведение граждан страны установленным властью нормам. Такова схема процесса формирования государственной службы в унитарном государстве.

Сформировавшись в континууме исторического развития различных национальных сообществ, унитарный принцип построения государства и организации государственной службы в более или менее выраженной форме устойчиво закрепился в государственно-управленческой культуре всех без исключения стран. Известные истории революционные попытки демократизации государственно-общественных отношений не выдерживали продуцированного ими анархического хаоса, в котором зарождение и становление реальной демократии подавлялось воспроизводством унитарных властных структур. Так с приходом к власти Наполеона в качестве императора завершилась Великая французская революция. Так совершил свой политический цикл Кромвель, начавший его со свержения монархической власти во имя народа Англии, а завершивший личным обретением королевских властных полномочий на посту протектора государства. Своеобразно (имея в виду мировое историческое значение), но фактически по аналогичному сценарию произошел возврат после Великой Октябрьской Социалистической революции к унитарному государственному устройству в СССР. И во всех этих, как и в множестве других аналогичных исторических примерах власть опиралась на аппарат принуждения, формируемый на основе службы субъектам государственной власти.

Было бы исторически несправедливым распространить схему унитарного подхода к формированию государственной службы только в контексте борьбы за власть. Истории известно немало примеров, когда высшая политическая воля направлялась потребностью страны в радикальных реформах, и государственная власть использовалась как средство реализации этих реформ. Наиболее яркий в этом отношении пример из истории России – реформы Петра I. Скачок в наращивании военной мощи страны, расширение морских границ и торговых связей, развитие отечественной промышленности, структурные и качественные инновации в образовании и науке, трансформации в культуре быта – все это произведено с опорой на реформы системы государственного управления, основы которой составили структурные изменения государственных органов и создание мощного унифицированного аппарата чиновников («Табель о рангах»). Последний и обеспечил продвижение воли Великого Реформатора в процессе широкой реализации инициированных им нововведений. Признавая безусловное значение реформы Петра I для России, выдвинувших ее в число ведущих держав Европы, нельзя не отметить, что они прямо не проявились повышением благополучия широких масс населения страны и существенно не изменили их культуру. Европейскими стали «верхи» и государственные структуры, а «низы» остались самобытными. И этот разрыв не только не сокращался под влиянием вездесущного и всесильного аппарата «государевых служащих», но, напротив, увеличивался именно в связи с его вездесущностью и всесилием как сущностными характеристиками структуры и содержания унитарного государства.

Противоречиво проявилось это закрепившееся в истории российской государственности наследие в процессе современных российских реформ. На исходе 80-ых годов ХХ века стала очевидной необходимость реконструкции общественно-политического и экономического устройства СССР. Унитарная система государственного управления, скрепой которой была переродившаяся верхушка КПСС, перешедшая в режим самосохранения своих властных атрибутов, стала тормозом в ускорении темпов социально-экономического развития страны. Разбуженные «перестройкой» М.Горбачева либеральные силы, вызревавшие в самом ядре партийной власти и в обществе, под флагом реформ произвели революционное ( с радикальной сменой политических и экономических основ) переустройство государственной системы. Как это свойственно всем революциям, первореформаторы главной целью своих действий заявили предоставление гражданам и народам стран свободы жизнеустройства и достижение на этой основе быстрого общего экономического подъема. Для этого при поддержке общественного мнения проведено организованное наступление на единовластие компартии, отмену льгот и привилегий партийных функционеров, являвшихся, по мнению реформаторов, инструментом их самосохранения во власти. Далее раскручивалась типичная для истории революций социально-сингрессивная спираль. Обрушившийся на страну хаос «свободных рыночных отношений» вызвал необходимость усиления роли государства в управлении процессом реформ. Однако реализация этой необходимости оказалась чрезвычайно трудна.

Главная трудность восстановления социального порядка в стране заключалась и заключается сегодня в столкновении двух культур: социогенетически свойственной российскому обществу культуры централизованной государственности и навеянной Западом культуры либерализма. Инерциональность первой и активности второй хаотически перемешались в социальном тезаурусе, захватив в этот круговорот и систему государственного управления. Как политический верх, так и обеспечивающая его полномочия государственная служба, являясь, с одной стороны, проводниками реформ, с другой – оказавшись во власти общей в стране лихорадки личного благоустройства, намного превзошли в обретении своих льгот и привилегий дореформенных функционеров во власти. Небывалый разгул коррупции, низкий профессионализм, бюрократизм и другие социальные и организационные патологии в органах государственной власти и управления не только растянули кризис переходного периода, но и девальвируют саму идею реформ, угрожают срывом реализации конституционных положений о построении в России демократического, правового и социального государства. А самое главное – государство катастрофически теряет доверие народа, во имя которого заявлена проводимая реформа. По данным проведенного нами в мае 2002г. социологического опроса населения (1200 человек в 12 субъектах Российской Федерации по репрезентативной общероссийской выборке)1, только 4 % опрошенных доверяют органам государственного управления, 25 % — доверяют частично, а 54,7 % — заявили о своем недоверии. На вопрос «Если Вы не доверяете органам государственного управления, укажите, что лишает политиков и чиновников Вашего доверия» ответы респондентов распределились в следующей градации:

  • Равнодушное отношение к проблемам граждан – 40,5%,
  • Коррумпированность – 35,5 %,
  • Стремление любым путем удержаться на высокой должности – 28 %,
  • Нечестность – 24,9%,
  • Безнравственность – 15,7 %,
  • Зависимость от «денежных» людей – 15 %,
  • Незнание жизни общества –13,8%

Как видим из приведенных данных, население может «простить» многие недостатки государственной власти, даже незнание управленцами объекта управления – жизни общества, но не может доверять равнодушным к людям и продажным политикам и чиновникам.

В контексте изложенного вполне понятен перманентно длящийся в ходе реформы и актуализированный в настоящее время процесс рекструктурирования и обеспечения качественной надежности государственной службы, как инструмента социального упорядочения. Рассмотрение процесса реального формирования этого института необходимо начать с производимых его трансформаций. За годы реформ российская государственная служба перенесла множество реструктуризаций и, по всей видимости, немало ей предстоит их перенести и в будущем. Чем же был обусловлен этот процесс и каким образом он отразился на характере государственно-служебной деятельности и ее результативности?

По мнению большинства экспертов, в качестве которых в мае 2002 г. выступили 300 государственных служащих в 10 субъектах Российской Федерации*2, неоднократная реорганизация органов государственной власти и управления в течение последних 10 лет проводилась с целю усиления влияния органов государственной власти на реализацию политики реформ (69,7% заключений). Только 10,3 % экспертов указали на то, что целью этих реорганизаций было более эффективное решение проблем граждан. Об итоговых результатах такого реформирования можно косвенно судить по результатами социологического опроса населения.На вопрос: «Удовлетворены ли Вы деятельностью органов власти? –только 3,5 % опрошенных ответили утвердительно, 21,4 % — признали частичное удовлетворение, в то же время большинство респондентов (57,9%) высказали свою неудовлетворенность. Учитывая, что неудовлетворенность населения властью может проявляться и вне зависимости от организации ее деятельности, нами исследовано мнение респондентов о влиянии реализации политики реформ на уровень их жизни. По результатам опроса, 27,8 % респондентов считают, что уровень их жизни за последние 2 года «немного улучшился», 35% отметили, что он остался без изменения, а 30 % признали его ухудшение3. Если соотнести эти оценки с тем, что в первые годы реформ уровень жизни населения снизился до критического предела, то его динамику в течение последних двух лет никак нельзя признать удовлетворительной.

1 Индекс СОН-2002.

2* Индекс ЭГС-2002

3 Индекс СОН-2002

Приведенные данные свидетельствуют, что реструктурирование органов государственной власти и, соответственно, государственной службы направлялась не на социальную цель (решение социальных проблем граждан), а на средство (реализация политики реформ). Если реформа как средство улучшения жизни населения независимо от ее социальных результатов становится самоцелью, основанный в этом контексте механизм формирования системы государственно-служебной деятельности следует отнести к организационно непродуктивному.

В социально-организационном представлении с информационно-сингрессивных позиций процесс формирования государственной службы как института и процесса, предназначенного для исполнения обязанностей государства по отношению к гражданам страны, может быть социально результативным только при циркуляторном движении социально значимой информации, начиная от реальных и возможных проблем граждан и их сообществ – к органам государственной власти и- обратно.

Гетерогенность природной и социальной среды жизнедеятельности людей и неодинаковость их способностей преодолевать или ассимилировать сопротивление этой среды в процессе индивидуальной самоорганизации являются источником проблем, решение которых возможно только организационным путем. На этой основе образуются сообщества граждан, формирующие органы местного самоуправления и возлагающие на них обязанности решения общих и связанных с ними частных проблем. Одновременно сообщество наделяет эти органы необходимыми для реализации их обязанностей властными полномочиями и ресурсами. Сформированный таким образом орган управления подотчетен сообществу в плане исполнения обязанностей, использования полномочий и выделенных ресурсов.

Обратим внимание на применение здесь термина «местное управление» вместо официально принятого «местное самоуправление». По нашему мнению, понятие «самоуправление» вносит путаницу в представление об общей системе социально-организованного управления в демократическом обществе, где на всех уровнях, включая государственный, происходит (или должно происходить) самоуправление, поскольку генеральным субъектом власти является народ. Подчеркивая, что на местах народ имеет дело с самоуправлением, а управление – это прерогатива государства, проводится, по умолчанию, разграничение: на местах – демократия, а все что «выше» – самовластие. Поскольку власть является непременным атрибутом управления, независимо от его уровней, целесообразнее оперировать единым термином «управление». А различия форм и содержания управления на разных уровнях общества определяются только характером обязанностей субъекта управления и данных ему сообществом полномочий и ресурсов для реализации управленческой деятельности.

Возвращаясь к уровню местного управления, рассмотрим формирование последующих уровней социально-организационного управления в масштаб страны. Явление гетерогенности способностей и возможностей жизнедеятельности присуще и местным сообществам. (деревня, улицы города, село, организации, учреждения и т.д.). Соответственно определяются и проблемы, которые сформированные ими органы управления самостоятельно решать не могут. Для их решения совокупности местных сообществ образуют более широкую общность (район), формируя вышеописанным образом орган социально-организационного управления (районное управление). Таким же образом формируются территориальные сообщества на уровне областей, краев, республик, образующих свои органы социально-организационного управления (территориальные управления). Совокупности этих сообществ объединяются в регионы1, с соответствующими органами регионального управления. И, наконец, региональные сообщества образуют общенациональное сообщество и формируют высший в стране орган управления – общегосударственный. Подчеркнем особо, что при такой (действительно демократической) организации общества страны процесс определения обязанностей, наделения полномочиями и ресурсами управления идет снизу-вверх, а соответствующая отчетность осуществляется в движении сверху-вниз.

Представленная схема социально-организационного устройства национального общества исключает существующее сегодня уровневое разделение управления общественными процессами на самоуправление и государственное управление. На всех уровнях территориального подразделения осуществляется и первое и второе. Самоуправляется любое сообщество – и местное, и районное, и территориальное, и региональное, и общенациональное. И в то же время все эти уровни находятся в ведении государственного управления, которое имеет границы не территориальные, а функциональные. Оно включается там и тогда, где и когда по объективным причинам ограничены возможности уровневых органов управления самостоятельно решать проблемы сформировавших их сообществ граждан.

1 Согласно общепринятой формуле общего управления «5±2», число компонентов в одной управляемой системе не должно быть более семи. Отсюда – необходимость объединения территориальных сообществ при их числе, превышающем параметры указанной формулы, в регионы.

Эти проблемы можно подразделить следующим порядком:

  • вневременные проблемы, т.е. имеющиеся всегда в любом состоянии. Их основание – транссоциальные факторы – общенациональной безопасности, неравномерности производства ресурсов и соответственно, социально-экономического развития сообществ, сложность самостоятельного согласования отношений социальных субъектов, необходимость обеспечения общих условий развития культуры, науки, образования, здравоохранения и т.д. Определяющиеся в этом проблемном поле обязанности государства реализуются постоянно действующими органами государственного управления, представленными на всех уровнях социально-организационной структуры национального сообщества,
  • ситуационно обусловленные внезапно возникающие проблемы известного генезиса (повторяющиеся стихийные бедствия и катастрофы, социально-экономические кризисы, социальная напряженность, массовые беспорядки и т.д.). Эти проблемы решаются на межведомственной основе – сводным формированием штатных специалистов соответствующего функционального профиля,
  • ситуационно обусловленные внезапно возникающие социальные проблемы, не имевшие аналогов в практике государственного управления. Проблемы такого рода все чаще возникают в современном социальном мире. Перманентно включаясь в качестве переменных в социальные проблемы известного генезиса, они придают им высокую неопределенность и создают существенные трудности в деятельности государственных органов, сформированных в традиционных линейных (бюрократических) вариантах. В связи с этим созданная в Европе более 300 лет назад (в России – 200 лет) и сохраняющаяся в настоящее время министерская система органов государственной власти все заметнее входит в фазу кризиса и, соответственно, проявляется настоятельная потребность в новых форм организации государственного управления, и, соответственно, государственной службы.

И вновь, как это было в преддверии кибернетического этапа эволюции науки, когда управление сложными динамическими системами традиционными методами переживало острый кризис, решение подсказывает природа. В этом контексте обратимся еще раз к организмической метафоре. Сложнейший из природных созданий организм человека, являясь самоорганизующимся и саморегулирующимися образованием, в то же время находится под воздействием внутренних процессов упорядочения, ответственных за согласование взаимодействия органов и общую их функционально-адаптационную связь с внешней средой. Это упорядочение осуществляется нервной системой. Ее периферическая часть представлена разветвленной, пронизывающей все ткани и органы сетью рецепторов и нервных волокон, воспринимающих сигналы о функциональных и структурных изменениях и проводящих соответствующую информацию в центральную нервную систему – головной и спинной мозг. Последний имеет в своей структуре региональные нервные узлы, обеспечивающие согласование функций в сфере определенного «региона» организма и, соответственно, способных «принимать решение» в его пределах, которое реализуется в процессе обратного движения «исполнительной информации» по тем же перифирическим нервным каналам к функционирующим органам и тканям. Если в процессе регионального регулирования требуется включение органов, находящихся в ведении одного или нескольких других региональных нервных узлов, то поступающая с периферии региона информация в сжатом виде направляется от заинтересованного регионального узла по проводящем путям спинного мозга в головной мозг, на основании которой в обратном движении передается команда в систему региональных нервных узлов для осуществления необходимых межрегиональных взаимодействий. Эта схема, которая в реальности значительно сложнее, поскольку здесь в ней не представлено регулирующее действие вегетативной нервной системы, иммунной и эндокринной систем, а также психики, может быть и в таком представлении использована как исходный ориентир в построении механизмов управления в любых сложных многоуровневых саморегулирующихся образованиях, в т.ч. в социальных.

Соответственно изложенному, процесс формирования государственной службы рассматривается в контексте следующих принципиальных положений:

  • государственная служба формируется, исходя из потребности граждпан и их сообществ в решении проблем жизнедеятельности, которые самостоятельно на местах они решить не могут, и на этом основании определяется ее социально-организационная сущность;
  • государственная служба является социально-информационной функцией органов государственной власти и управления и вне их целевой направленности и структуры рассматриваться не может;
  • государственная служба непосредственно включена в многоуровневый процесс движения социально значимой информации и по конфигурации представляет собой сеть циклических информационных каналов, связывающих тезаурусы систем управления по вертикали и горизонтали;
  • включенность государственной службы в социальный информационно-сингрессивный процесс придает гибкость структурам органов государственной власти и управления, повышая их чувствительность и адаптивность к процессам социальной и природной самоорганизации.

3.3. Активизирующий процесс

Можно в максимальном приближении к идеальному определить цели деятельности и создать адекватную им организацию, но все это останется не реализуемым потенциалом, если не будет включен механизм, обеспечивающий общее результативное движение элементов (компонентов) этой организации в соответствии с целевыми ориентирами. Базисным условием такого движения является активность. Активность в самом широком смысле представляется как субстанция движения. Любое движение активно, если иметь в виду производимые им изменения в процессе отношений. Более активным считается тот вид (тип) движения, который более продуктивен в производстве изменений.

На этом основании активность можно определить как меру действенности движения. Поскольку движение относиться к сущностным составляющим природы, активность является объективным фактом («солнечная активность», «радиоактивность», «световая активность» и др.). Всеобщее значение активности в ее сингрессивно-организационной функции – включение и поддержка общего движения.

В жизненных процессах активность выступает как всеобщая характеристика живых существ, их собственная динамика как источник образования, поддержки и преобразования ими необходимых отношений со средой жизнедеятельности. В психологии активность соотносится с деятельностью, обнаруживаясь как динамическое условие ее становления, реализации и видоизменения, как свойство ее собственного движения. Она характеризуется в большей степени обусловленностью производимых действий спецификой внутренних состояний субъекта непосредственно в момент действования, в отличие от реактивности, когда действия обуславливаются предшествующей ситуацией.

Активность человека рассматривается в триединстве физиологических, социальных и духовных параметров его бытия. С позиции неврологии, активность проявляет состояние нервной системы, характеризующее уровень ее возбуждения и реактивности. Динамическое соотношение активизирующих и инактивирующих нервных процессов в организме индивида определяет уровень его активности. Понятие оптимального уровня активности означает максимальное соответствие состояния нервной системы поведенческому акту, вследствие чего достигается высокая эффективность его исполнения. Современная концепция физиологии активности совершила переход от рассмотрения организма как реактивной системы к его рассмотрению как активной системы. Активность проявляется тогда, когда запрограммированное организмом движение к определенной цели требует преодоления сопротивления среды. Это сопротивление связано с процессом самоорганизации организма, его негэнтропийным движением. Достигая понижения уровня энтропии в самом себе, организм «оплачивает» этот имманентно присущий ему эффект ценой соответствующего возрастания энтропии в окружающей его среде, которая и включает на этом основании силы сопротивления производимым организмом действиям.

В социальных отношениях энтропийный конфликт ослабляется фактом социальной активности, которая проявляется на уровне личности (социальный микроуровень) и общества (социальный макроуровень). Социальная активность личности рассматривается как способность человека производить значимые преобразования в себе и своем окружении в контексте интериоризации потребностей, интересов и ценностей сообщества, в которое он включен. На социальном макроуровне активность относится к общей деятельности сообщества, в которой энтропийные процессы регулируются социальной сингрессией.

Духовная составляющая активности человека определяется индивидуальной выраженностью в мотивах личности двух функциональных потребностей: идеальной потребности познания и социальной потребности жить и действовать не только для себя, но и для других. Человек духовно активен в той мере, в какой выражена у него и реализуется потребность познания мира, себя, смысла и назначения своей жизни и деятельности. Духовная активность индивида проявляется в его становлении как человека, познающего мир и направляющего свои познания на его совершенствование. Высшее выражение духовной активности – производство добра не по долгу, а по совести.

Уровень активности определяется соотношением в деятельности движения и инертности. Чем продуктивнее движение в преодолении препятствий (сопротивлений), тем выше активность. Преобладание в деятельности инертности связывает движение и определяет пассивность субъекта деятельности. Инертность деятеля обусловлена тремя взаимосвязанными базисными факторами: недостаточность энергетического потенциала, слабость интереса к предмету деятельности и информационная рассогласованность. В процессе активизации деятельности ключевым является информационный фактор. Информационная обеспеченность субъекта деятельности о ее целях и способах их достижений, согласованность полученной информации с деятельностным настроем субъекта и его способом деятельности повышает интерес к работе, актуализируя одновременно энергетические потенции, и рационализирует расход энергии. Формируемое на этой основе информационное единство действий, объединенных в конкретной сфере деятельности, включает механизм деятельностной сингресии и, соответственно, активизирует производственный процесс в целом.

Отнесем теперь представленные здесь теоретического положения активности и активации к государственно-служебной деятельности в ее традиционном и информационно-сингрессивном представлении. Требования к активности государственных служащих известны. К основным из них относятся: быстрое уяснение поставленных задач, оперативное включение в процесс их решения, своевременное продуктивное реагирование на изменения в ходе выполнения заданий, сохранение высоко уровня работоспособности в условиях дефицита времени и длительного деятельностного напряжения, исполнение задания в установленный срок, оперативное преодоление возникающих препятствий в решении служебных задач.

Традиционный энергетический источник активности государственных служащих — ответственность за порученное дело, своевременное и качественно исполнения обязанностей по должности и соблюдение установленных норм и правил поведения. Этот источник достаточно эффективен при условии установки служащего на сохранение себя на службе и высоком настрое на карьеру в органах государственной власти. Как правило, эти установки обусловлены преимуществами, которые дает государственная служба, по сравнению с другими видами деятельности. Опасение утраты этих преимуществ создает напряжение деятельности и стимулирует на этой основе ее активность. Дополнением к этому источнику активности является материальное и моральное стимулирование, которое также включено в фактор ответственности, поскольку относится к преимуществам в определенной ситуации.

Этот вид ответственности ограничен в своей активационной эффективности. Его реализация требует постоянного внешнего (со стороны начальника) контроля, который, во-первых, никогда не может быть непрерывным, во-вторых, он не всегда бывает объективным, в –третьих, контроль не только стимулирует активность, но и сдерживает ее, так как подконтрольность «привязывает» деятельность к определенному стандарту и, соответственно, сковывает инициативу служащего. Последний фактор является характерным для современной российской госслужбы, о чем свидетельствуют материалы нашего экспертного опроса. Так, на вопрос: «Как часто государственные служащие выступают с принципиально новыми предложениями в решении служебных задач?» – большинство опрошенных признали нехарактерность этого проявления активности – (52 % — редко, 21 % — в единичных случаях, 11% — предпочитают не выступать). Такая сдержанность явно обусловлена и отношением руководителей к инновациям сотрудников: 35 % экспертов признали, что руководством поддерживаются только те предложения, которые не повлекут структурных и кадровых перемен в аппарате управления, 27 % — указывают на повышенную настороженность руководителей к любым инновационным предложениям.

Факт сдержанности инициативы и инноваций в процессе государственно-служебной деятельности указывает на невключенность в механизм активизации важнейших его составляющих, относящихся к наиболее продуктивным источникам активности. Для государственной службы, формирующейся в условиях адаптации системы государственного управления к новым формам и содержанию общественных отношений, приверженность к стандартам деятельности превращает ее в фактор торможения общественного развития, немыслимого без социальных инноваций. На инновационность активно самоорганизующегося социума государственное управление должно окликаться собственными инновациями и, более того, этими инновациями поддерживать инновационный процесс в обществе, одновременно направляя его в социально продуктивное русло. В этом контексте государственным служащим должна быть свойственна надситуативная активность, проявляющаяся их способностью подниматься над уровнем требований ситуации, умением ставить цели, избыточное с точки зрения исходной задачи. Посредством надситуативной активности субъект преодолевает внешние и внутренние ограничения деятельности и включается в процесс творчества, познавательной (интеллектуальной) активности. Одной из форм надситуативной активности является сверхнормативная активность, которая выражается в стремлении индивида или группы (коллектива организации) превысить официально предъявленные требования к содержанию деятельности (оригинальные варианты решения служебных задач, экономия энергии и времени в процессе деятельности, оптимизация циркуляции социально значимой информации и т.д.). Коллективная сверхнормативная активность – один из важнейших факторов сингрессивного развития государственно-общественных отношений в неравновесно становящемся социуме.

Названные ключевые факторы повышения активности государственных служащих должны иметь содержание, отвечающее требованию их направленности на реальное повышение эффективности социально ориентированной государственно-служебной деятельности. Реализацию этого требования обеспечивает поисковая активность, которая имеет определяющее значение в условиях выраженной событийности в системе управления, проявляющейся неопределенностью в развитии неожиданно возникающих событий. Поисковая активность направлена на изменение ситуации (или отношения к ней) при отсутствии определенного прогноза его результатов. Сфера поиска – социальная информационная циклема, ориентация на происходящий в ней процесс генерации и отбора полезной для управленческого решения информации, оперативный перебор и отбор вариантов ее компановки с прогнозом возможной социальной результативности. Для такого рода деятельности нужна особая подготовка государственных служащих, в которой первостепенное значение имеет обретение ими знаний теории социальной самоорганизации, рискологии, информационно-сингрессивной социальной динамики, других научных направлений, исследующих неравновесные социальные процессы, а также развитие у служащих способностей не только знать, но и чувствовать социальное информационное поле.

3.4 Регулирующий процесс

Регулирование – это процесс поддержания какой-либо системы в необходимости для нормального функционирования состояния. Регулрование может быть профилактическим, т.е. предупреждающим отклонения, дезорганизующие деятельность, и корректирующие, т.е. устраняющие возникшие отклонения.

Государственная служба традиционно определяется как административная деятельность. Соответственно организуется и служебный труд – по критериям его соответствия официально регламентированным требованиям. Нарушения этих требований контролируются по иерархической линии служебного подчинения и устраняются в установленном порядке. Таково, в самых общих чертах, наиболее распространенное не только на обыденном уроавне, но и в профессиональном управлении представление о регулировании служебной деятельности.

В основе административного регуляторного механизма находится ориентация его действия на полномочия и ответственность как в построении системы государственной службы, так и в процессах управления. Этот механизм ориентирован на жесткий контроль исполнения регламентированных требований к организации и процессу служебной деятельности, субординацию отношений, дозированное распределение информации по структурным уровням государственной службы.

Являясь необходимым для организации государственно-служебных отношений, административный регуляторный механизм имеет пределы своей эффективности, особенно в условиях высокой сложности системы управления. Его структура малоподвижна, не способна быстро перестраиваться в ответ на изменения в объекте управления. Жесткие рамки деятельности и опасность ответственности сковывают инициативу служащих. Свойственное административному механизму бюрократическое управление продуцирует сопротивление инновациям. Необходимость постоянного контроля исполнения должностных требований, распределяемых заданий и процесса прохождения службы обусловливает повышенную затратность этого механизма при невысоких, как правило, итоговых результатах контрольной деятельности.

Наиболее существенный недостаток административного механизма заключается в том, что он является продуктом и продуцентом формализованной заданности, т.е. построения системы по предписанной форме, которой строго должна подчиняться вся служебная деятельность. Однако наполнение этой формы деятелями, имеющими различные потребности и мотивы поступления на службу, отношения к исполнению должностных требований и служебной среде, неизбежно вносит значительные коррективы в реальную жизнь созданной системы как с повышением, так и снижением проектированной ее эффективности.

Очевидно, что административный механизм должен быть дополнен механизмом, направляющим самоорганизующиеся процессы служебных отношений на сопряжение с общим процессом деятельности.

Функциональным основанием такого механизма, названного нами социально-организационным, является актуализация социальных факторов, включающих служащих в общее движение к стоящей перед организацией цели.

Действующим началом в этом механизме выступает динамическое сопряжение интересов социальной системы и деятелей (социальных индивидов). Социальная организация определяется здесь как самоорганизующаяся общность индивидов, коррелятивно следующих в поведении, деятельности и отношениях воспринимаемыми ими неформально действующим в обществе (его структурах) социальным факторам и параметрам порядка.

Социальные факторы являются информационным производным взаимодействия людей в процессе их жизнедеятельности и обладают свойством объективного влияния на поведение и деятельность. Они, как правило, образуются при выходе индивидов из ситуации неопределенности. Одни из них имеют значение коротко живущих параметров порядка, т.е. факторов, включающих согласованное движение индивидов в общем направлении (факторы вовлечения). По содержанию – это информация о способах преодоления экстремальных ситуаций. Другие – фиксированные в социальной памяти параметры порядка – относятся к категории среднесрочно (в масштабах жизненного времени поколений) и долгосрочно (в масштабах исторического времени) живущих и дальнодействующих факторов. Они представлены социальными нормами, традициями, обычаями, культурами, верованиями и т.д.

Социальные факторы действуют в определенных условиях, представляющих собой изменения среды жизнедеятельности. Под общей средой жизнедеятельности здесь понимается внешнее и внутреннее ресурсное пространство, являющееся источником материального, энергетического и информационного питания социальной системы и ее компонентов. Общей средой индивидов-деятелей является содержание системы, в который они непосредственно включены, и другие (внешние, по отношению к социальной организации) структурные образования общества, к которым имеется автономный доступ деятелей.

Любое, даже незначительное воздействие на среду изменяет ее конфигурацию, производство и соотношение социальных факторов, скорость и направленность обменных процессов и т.д. Все эти общие и даже частичные изменения продуцируют неопределенность отношений социальных индивидов, побуждая их к приведению способа деятельности в соответствие с новыми условиями, что, в свою очередь, вносит изменения в состояние социальной среды как динамической совокупности социальных факторов и параметров, неформально воздействующих на характер жизнедеятельности индивидов (групп, сообществ). Пусковым моментом социальных трансформаций могут служить не только изменения среды, но и инновационные процессы в способе деятельности социальных индивидов, которые «запускаются» их потребностью в самореализации.

Целенаправленный подбор и включение в социальную среду переменных с одновременной общей активизацией порождают сингрессивнные изменения социальных систем, фокусирующиеся в способе их деятельности.

Такой подход к пониманию образований, именуемых социальными системами, и происходящих в них процессов существенно развивает традиционное представление о социальном управлении, выделяя в нем в качестве самостоятельного направления социально-организационное управление, объектом которого является социальная среда, а предметом – процесс направления социальной самоорганизации на общие цели организации (общности), в которую включены социальные индивиды. Организация управления этимпроцессом в конкретной деятельностной системе, в т.ч. государственной службе, и представляет собой социально-организационный механизм ее функционирования. Дополнение этим механизмом традиционного для российской государственной службы административного механизма компенсирует ограничения последнего.

3.5. Формирование социально-организационного механизма функционирования государственной службы

Процесс формирования социальной среды государственной службы рассматривается в трех базисных аспектах.

Первый аспект – проявления социальной самоорганизации в российском обществе. Имеется в ввиду прежде всего выявление актуальных социальных факторов, которые устойчиво определяют жизнедеятельность граждан и которые имеют значение параметров порядка, характерных для российской переходной действительности. Исследовательским полем в этом плане могут быть, во-первых, структура и характер интересов граждан и способов их реализации, в т.ч. соотношения их ориентацией исключительно «на себя» или также с учетом потребностей общества. Во-вторых, – процесс самоорганизации в российском социуме гражданских образований, функционирование которых направлено на содействие гражданам в решении их социальных проблем и ориентацию органов государственной власти на решение тех проблем, с которыми граждане и их ассоциации путем самоорганизациии справиться не могут.

Второй аспект – актуальные параметры, направляющие процесс формирования социально организационного механизма функционирования государственной службы. К ним следует отнести прежде всего фактор государственной социально-организационной политики. В ее основе лежит реализация государством конституционных положений о гарантии прав граждан. При этом имеется в виду значение этих положений в плане обеспечения гражданам условий для оптимальной самореализации в процессе собственного жизнеустройства и социально значимой деятельности. В этом контексте имеет существенное значение разработка алгоритма формирования государственной социально-организационной политики (ГСОП). С учетом конституционного положения о демократическом государственном устройстве в России процесс формирования ГСОП должен возникать и развивается в направлении снизу-вверх, т.е. от реальной жизни граждан к политическим «вершинам». Источниковым основанием этого процесса являются проблемы граждан, которые они без помощи государства по объективным причинам не могут решить или решают асоциально и антисоциально. Выявление и диагностика этих проблем с последующим продвижением на политический уровень проектно-нормативной информации – базисная задача государственной службы органов исполнительной государственной власти всех уровней. Спецификой формирующейся на этой основе государственной социально-организационной политики является ее ориентация на формирование в обществе социальной среды, способствующей социально-продуктивной самоорганизации граждан (групп, сообществ) и их единения в процессе продвижения страны в восходящем векторе развития. Реализация системой государственной службы принимаемых в соответствии с социально-организационными политическими установками государственно-управленческих решений – процесс обратной связи в ответ на социальный заказ общества. Организованное в этом контексте функционирование государственной службы определяет ее как социально-организационный процессный институт и соответственно формирует ее механизм, в котором актуализируется профессиональная основа социально-организационного единения деятелей (служащих) между собой, структурами органов государственной власти, а также с гражданскими социально значимыми образованиями. Исследование реального состояния тенденций развития этого процесса в современном российском обществе может быть проведено посредством изучения социально-организационного имиджа государственной власти и государственной службы в общественном сознании.

Как особый, стратегического значения фактор социально-организационного механизма функционирования государственной службы рассматриваются способность и умение государственных служащих выявлять не только реально проявляющиеся проблемы самоорганизующегося общества, но и предвидеть их возникновение в будущем с ориентацией на способы социально-продуктивной организационной встречи с неожиданными и неопределенными социальными ситуациями. Такие качества государственных служащих может развить их опережающее обучение, не имеющее пока достаточного теоретического обоснования.

Третий аспект – обоснование институциональной составляющей социально-организационного механизма государственной службы. Исследование в этом направлении фокусируется на задаче формирования института социально-организационного саморегулирования поведения, деятельности и отношений государственных служащих. Таким институтом может быть союз профессионалов государственной службы, ориентированный на защиту статуса государственного служащего в реальном процессе социально-организационной деятельности. Одновременно подлежит исследованию вопрос о формировании в системе государственной службы штатного (кадрового) института управления социальными процессами. При этом важное значение имеет необходимость и возможность создания в структуре управления процессом государственной службы института специалистов по социально-организационной работе в подразделениях органов государственной власти и руководителей соответствующих служб в статусе заместителей начальников структурных подразделений (от отдела и выше).

РАЗДЕЛ II. СИНЕРГИЙНОЕ СОПРЯЖЕНИЕ ФУНКЦИЙ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ И ГРАЖДАНСКИХ ОБРАЗОВАНИЙ В ПРОЦЕССАХ СОЦИАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

Представление государственной службы как социально-организационного процесса выводит задачу исследования механизмов ее функционирования за рамки структур органов государственной власти. В этом контексте возникает необходимость исследования процесса информационно-организационного единения гражданских образований и органов государственной власти и формирования информационных коммуникаций, реверсионно пронизывающих государственную службу и определяющих ее структурно-функциональную конфигурацию, а соответственно и социально-организационный механизм функционирования.

Глава 1. Социальная синергетика гражданского общества

Из многих методов исследования социальных процессов наиболее плодотворным, на наш взгляд, является синергийно-информационный и информационно-сингрессивный методы, включающие самоорганизацию и единство движения как необходимые и ключевые компоненты в развитии общества. Это определяет потребность в анализе основных проявлений социальной самоорганизации в российском обществе. Информационные аспекты важны в связи со становлением информационного общества. Исходя из этого, следовало бы заново переосмыслить понимание сути гражданского общества.

1.1.Гражданское общество как самоорганизующаяся и самоуправляющаяся система

В различных источниках есть достаточно большое количество описаний и определений понятия Гражданского общества, причем зачастую весьма противоречивых. Скорее всего, основное противоречие в первую очередь лежит не столько в определении понятия «гражданское общество», сколько в смешении жанров, в том, что это понятие носит междисциплинарный характер. Кроме того, что оно описывается с позиции философии, социологии, политологии, и несет идеологическую нагрузку, определяя некий идеал общественных отношений и связей, обеспечивающих открытость, демократичность и гражданственность данного общества. Гражданское общество является системообразующим компонентом социума, совокупностью негосударственных общественных отношений жизни и деятельности людей, в которые они вступают для выражения, реализации и защиты личных и частных интересов. Гражданское общество – преимущественно самоорганизующаяся и самоуправляющаяся система, ориентированная на сотрудничество, солидарность, интересы отдельного человека1.

В ходе дискуссии на круглом столе «Самоопределение и развитие гражданского общества» Т. Заславская отметила2, что гражданское общество зачастую понимают либо как некоторое качество целостной национальной макро-общности, включающей государство, либо как специфическую часть, элемент такой общности, в известном смысле противостоящего государству. Согласно первому пониманию, гражданское общество является синонимом открытого демократического общества и в этом смысле противостоит представлению о закрытом, авторитарном, тоталитарном обществе. Согласно второму пониманию, гражданское общество является совокупностью элементов, обеспечивающих открытость, демократичность и гражданственность данного общества.

Другое существенное различие в понимании сущности гражданского общества имеется между социально-политической и экзистенциальной трактовками гражданского общества. В «экзистенциональном» подходе к описанию гражданского общества учитывается только энергийная составляющая, согласно которой гражданское общество рассматривается как душа общества, а душа этой души – свободная личность. В этом аспекте гражданское общество понимается как совокупность внутренне свободных (духовно, психически, ментально, эмоционально и энергийно), творческих личностей3. Отдельные индивиды смогут осознать свои интересы и полноценно реализовать свои потребности только объединившись с другими индивидами. Следует отметить, что в Российской традиции крайне низкий уровень развития потребностей. Россияне древних времен считаются непритязательными, неприхотливыми, мало требующими материальных благ. Активность российского населения, связанная с поиском материальных ресурсов, вряд ли может оцениваться как высокая в социальном ее значении. Активность, как правило, резко возрастает, когда внешними силами затрагиваются некие исконные, духовные ценности.

Во-втором понимании гражданского общества имеются в виду специфические общественные институты, а в случае их отсутствия или незрелости – социальные структуры (организации, сети), на основе которых такие институты могут сформироваться. Во втором случае под гражданским обществом понимают совокупность социальных субъектов, обладающих внутренней свободой, ответственностью и высоким гражданским духом. По Т. Заславской, термин «гражданское общество» без достаточных оснований и вопреки научной традиции используется здесь как синоним понятий «социально ответственная часть граждан» или «духовная элита».

1 Карпичев В.С. Словарь. М.: РАГС, 2001.

2 Материалы круглого стола «Самоопределение и развитие гражданского общества», М., 2000.

3 Там же.

Глава 1. Социальная синергетика гражданского общества

1.1.Гражданское общество как самоорганизующаяся и самоуправляющаяся система — часть 2

Следует отметить, что идущее от традиций марксизма понимание общества как системы общественных отношений, справедливое для анализа смены экономических формаций, не позволяет в полной мере учитывать влияние, роль и место граждан и различных социальных групп в общественных процессах. Традиционный подход к пониманию термина «гражданское общество» определяется еще и тем, что в русском языке неразрывная связь понятий «гражданин», «гражданство», «государство» ассоциативно исходит из интеграции коренных исконных смыслов этих терминов, подчеркивает подчиненное положение общества от государства, т.е. термина, происходящего от «государь», «держава», «держать». Это отличие понимания термина «гражданское общество» от западного, где подчеркивается именно независимость общества от государства или даже некоторая подчиненность государства обществу. Это проявляется, например, в распространенном тезисе: «государство должно служить обществу». Данная позиция чаще всего базируется на индивидуалистических традициях, согласно которым государство готово обеспечивать права человека преимущественно в сфере частной собственности, свободы его экономической деятельности в ущерб формирования общего социокультурного пространства для совместного развития людей, проживающих на единой территории.

В России рассмотрение понятий «гражданское общество» и «государство» без их глубокой взаимосвязи не позволяет полноценно организовать жизнь и деятельность человека в демократическом государстве, в котором исторически каждая составляющая взаимоподдерживает другую. Чтобы реконструировать российскую историческую идею и практику, сопоставимую с западной концепцией гражданского общества, следовало бы применять подходы, включающие в рассмотрение понятие «общественность»1, которая включается в отношения между конкретными индивидами и государством, становясь звеном сопряжения между сферой общественно-официальной власти и частной сферой гражданского общества. Такое широкое понимание гражданского общества соотносит его не столько с прозападной индивидуалистической традицией, связанной с частной собственностью, а переводит вопрос в плоскость коллективистских традиций. В этом плане понятие «гражданское общество» способствует мотивации и мобилизации граждан и других социальных субъектов на развитие различного содержания и форм гражданской активности и сопряженной с нею ответной реакции структур государственной власти. Понятие «гражданское общество» должно базироваться на синергии внутренне свободных, самодостаточных, и творческих личностей.

Необходимым условием функционирования такого общества (по Г.Дилигенскому)2 служит существование автономных социальных акторов и типа личности, определяемых такими чертами, как достаточная автономность от государства, способность конструктивно взаимодействовать с другими личностями во имя общих целей, а также способность подчинять частные интересы общему благу, выраженному в правовых нормах.

Синтезировав различные подходы, будем считать, что гражданское общество являет собой совокупность институтов, связей, отношений, функционирующих в обществе независимо от государства, но способных на него воздействовать и базирующихся на синергии внутренне свободных, самодостаточных, и творческих личностей. С другой стороны, определив, что гражданское общество представляет собой совокупность и систему общественных отношений, необходимо понимать, что это не просто система отношений, но система отношений на основе высокой гражданственности населения (групп, слоев и т.п.). Гражданственность влечет за собой социально-инновационную активность граждан, направленную на общее благо. Тогда гражданское общество может рассматриваться как коммуникативная и креативная среда граждан, проявляющих социально-инновационную активность в процессе совместной деятельности.

Поэтому немаловажной составляющей определения гражданского общества должно быть наличие граждан, а не просто обывателей, населения и т.п. В ином случае можно вести речь лишь о самодеятельном, а не о гражданском обществе. Совокупность организаций по интересам не может быть гражданским обществом в полном смысле этого понятия. Общества филателистов или собаководов могут быть лишь составляющей частью гражданского общества. Такие организации были и существовали на различных стадиях развития общества в целом, основаны на личных интересах участников и не затрагивают проблем существования и развития самого общества.

1 См.: Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М., 1995; Волков В. Общественность: забытая практика гражданского общества // Proect Contra. Т. 2. № 4; Становление гражданского общества в России (правовой аспект) / Под ред. к.ю.н.. О.И. Цыбулевской. –Саратов, 2000.

2 Поговорим о гражданском обществе, М. ИФОМ, 2001.

Европейский и североамериканский опыт общественной самоорганизации показывает, что гражданское общество формируется, поддерживается и транслируется во времени не столько на основе негативно понимаемых задач социального противостояния государственной власти, сколько на основе позитивной самоорганизации. Одним из важнейших источников такой самоорганизации является право на частную собственность, вокруг которого каждым членом общества выстраивается весь комплекс личностных жизненных образов и представлений, т.е. присутствует экономическая компонента личностно ориентированной самоорганизации внутренне свободных, самодостаточных, саморазвивающихся и творческих личностей являющихся базовой основой гражданского общества. Вполне вероятно, что именно эта компонента является одной из основных для самоопределения индивидуума как Гражданина. При возникновении гражданского общества начинает проявляться социально-инновационная активность граждан и, наоборот, с появлением такой активности со стороны граждан – начинает возникать гражданское общество.

Таким образом, гражданское общество представляет собой и процесс, и продукт самоорганизации социума, оно представляет собой многомерное и многоуровневое понятие. Поэтому так важна связь между инновационным потенциалом общества и развитием гражданского общества, которая носит обоюдный, двусторонний характер, обеспечивает общее прогрессивное развитие и индивидов и социума. Чем выше инновационный потенциал общества, чем шире, свободнее, благополучнее и, следовательно, активнее средние и базовые слои, тем успешнее развиваются структуры гражданского общества. Развитие же этих структур, в свою очередь, позволяет индивидуальным силам новаторов сливаться в единую коллективную силу и волю, что делает их активность более эффективной. В конечном счете, продвижение России к гражданскому обществу зависит от того, какая доля социально активных людей будет затрачивать свои усилия не только на повышение личного благосостояния, но и на деятельность, связанную с общественным благом и, в частности, с развитием гражданских структур1.

Анализ становления гражданского общества в России, прежде всего, предполагает выявление актуальных социальных факторов, которые устойчиво определяют жизнедеятельность граждан и реализацию их интересов и потребностей, которые имеют значение параметров порядка, характерных для российской переходной действительности. Сущность гражданского общества в том, что главным действующим лицом его признается человек как личность, а не безликий народ или человеческий фактор. Этот человек имеет определенную систему потребностей, интересов и ценностей. Наличие возможностей реализации этой системы превращает человека в главную действующую силу и главного участника общественного развития. Исследовательским полем в этом плане могут быть, во-первых, структура и характер интересов граждан и способов их реализации, в т.ч. соотношение их ориентаций исключительно «на себя» или с учетом потребностей общества и государства. Во-вторых, гражданственность, гражданская позиция – это элемент самосохранения, самозащиты, гарантия саморазвития общества, в котором человек получает возможность удовлетворяющего бытия и, главное, своего развития, на котором базируется потенциал развития общества. Исследование этого потенциала тоже даст возможность сделать вывод об уровне развития гражданского общества.

Уровень развития Гражданского общества можно оценивать по качеству некоторых характеристик общества:

— институциональной среде;

— социальной структуре;

— социокультурному состоянию (включая в первую очередь оценку уровня его инновационного потенциала).

Синтезированное определение понятия «гражданское общество», его многомерность дает основания говорить о нелинейности данной системы. Как во всякой социальной системе сознательная деятельность индивидов (социальных групп) в гражданском обществе сочетается с самоорганизацией этой системы. Но самоорганизация может проходить лишь в неравновесных и открытых системах. «Гражданское общество» вполне можно рассматривать как диссипативную систему2, т.к. энергия гражданского общества как системы (и подсистемы в масштабах общества в целом) и энергия граждан (социальных групп) как подсистем гражданского общества преобразуется в различные виды других энергий.

1 См.: Материалы круглого стола «Самоопределение и развитие гражданского общества», М., 2000.

2 Диссипация – от лат.dissipatio – раасеяние. Диссипация энергии – переход части энергии упорядоченных процессов в энергию неупорядоченных процессов. (БЭС, М., 1998)

В свою очередь гражданское общество компенсирует потерю своей энергии за счет притока извне, от других подсистем общества. Следовательно, гражданское общество можно определить как неравновесную диссипативную среду, где происходит соответственно диссипация энергии и возрастание энтропии.

Нелинейная система имеет устойчивые и неустойчивые стационарные состояния (причем одно и то же стационарное состояние такой системы при изменении условий меняет устойчивость). Изменение нелинейных систем отличает множественность стационарных состояний, единство их устойчивости и неустойчивости.

Такая ситуация создает феномен сложного и разнообразного и, следовательно, не может укладываться в единственную теоретическую схему поведения, непредсказуемо меняющего в определенные периоды времени, в том числе под воздействием случайностей1. В этом и состоит сложность надежного и относительно точного прогнозирования развития нелинейных процессов, а соответственно и самих систем, ибо их развитие совершается через случайность выбора пути в момент бифуркации, а сама случайность не повторяется вновь.

Совокупность большого числа нелинейных осцилляторов2 (а гражданское общество именно таким и является), образующих систему, способно порождать особые структуры – аттракторы3, выступающие для исследователя как «цели эволюции».4 По В. Капустину, явления аттрактора в социальной системе можно определить и как «угадывание» управленческих решений, как такое будущее состояние изменяющейся системы, которого еще не знает настоящее, но прошлое уже там присутствует и распоряжается5.

В сильно неравновесных системах таким аттрактором может быть состояние устойчивости, зависящее от условий, задаваемых средой. В социальных системах аттракторы имеют более сложную структуру и становятся «странными аттракторами», представляющую не просто точку или цель, а сложно описываемую область, по которой происходят случайные блуждания и выборы решений. Устойчивость функционирования и развития сложных систем возрастает по мере восхождения по эволюционной лестнице. Социальные системы более устойчивы, чем биологические. Их устойчивость – это устойчивость движения, динамическая устойчивость. Эта устойчивость достигается через постоянные нарушения равновесия, посредством следования законам, периодической смены состояний и режимов эволюции, причем с менее резкими пиками колебаний, чем в биологических системах6.

Не исключено, что аттрактором для гражданского общества как социальной системы может служить состояние ее устойчивости. Однако, в связи с тем, что не только окружающая среда задает условия, но и само гражданское общество (как среда многосоставная, многоуровневая, сверхсложная и т.п.) формирует эти условия, то такое состояние также будет многоуровневым и многосоставным – т.е. представлять собой странный аттрактор.

Парадигма самоорганизации гражданского общества влечет за собой новый взгляд на диалог человека (как составной части системы) со средой. Нелинейность ситуации, состояние неустойчивости среды, чувствительности ее к малым воздействиям, связана с неопределенностью и возможностью выбора. Осуществляя выбор дальнейшего пути, система, с помощью взаимодействия своих подсистем (индивидуумов, социальных групп) ориентируется на один из собственных, определяемых внутренними свойствами среды, путей эволюции и, вместе с тем, на свои ценностные предпочтения (причем и свойства и ценности ее находятся в процессе постоянного изменения).

Сложная организация, каковой является гражданское общество, чтобы поддерживать свою целостность и периодически преодолевать тенденцию к распаду в стадии неустойчивости, должна существовать в колебательном режиме, позволяющем замедлять процессы и восстанавливать общий темп развития подструктур внутри сложной структуры7 (такое состояние можно определить как состояние динамического равновесия или динамической устойчивости системы). Вполне вероятно, что можно вести речь о целенаправленных флуктуациях, поддерживающих систему в состоянии динамической устойчивости и ведущих ее в определенном, нужном, по мнению управляющего, направлении. В настоящее время в России таким управляющим фактором может быть как власть, так и отдельные подсистемы гражданского общества.

Серьезная проблема заключается в том, как в соответствии с естественными тенденциями развития самой социальной системы (системы сложной, открытой, нелинейной, диссипативной, неравновесной, коммуникативной и т.д.) управлять ею посредством совокупности непрерывных или дискретных «малых» воздействий, не разрушительных для системы и ее дальнейшего развития, «подталкивая» ее в направлении позитивного развития, как обеспечить самоуправляемое и самоподдерживаемое развитие социума и включенного в этот социум человека.

1 В.Ф.Петренко, О.В.Митина. Психосемантический анализ динамики общественного сознания. М., ИМУ, 1997
2 Осциллятор – от лат. oscillo –качаюсь) колеблющаяся система (БЭС, М.,1998)
3 Аттрактор (от лат. attrahere – привлекать, притягивать)
4 В.Ф.Петренко, О.В.Митина. Психосемантический анализ динамики общественного сознания. М., ИМУ, 1997
5 В.С.Карпичев, Организация и самоорганизация социальных систем., М., РАГС, 2001.

6 Аршинов В. И., Савичева Н. Г. Гражданское общество в контексте синергетического подхода. // Общественные науки и современность. 1999. т. 3.

7 Аршинов В. И., Савичева Н. Г. Гражданское общество в контексте синергетического подхода. // Общественные науки и современность. 1999. Т. 3.