Д. И. МЕНДЕЛЕЕВ — С думою о благе Российском: избранные экономические произведения — часть 1

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ МЕНДЕЛЕЕВ

ОСНОВЫ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ.

ТОПЛИВО

ПРЕДИСЛОВИЕ К 1-МУ ВЫПУСКУ

Отдаваясь захватывающим задачам изучения природы, мне пришлось, однако, постоянно сталкиваться с вопросами фабрик и заводов, потому что на них в широких размерах, ради общих потребностей, пользуются тою же природою тех же вещей, какие изучаются в научных лабораториях. Вглядываясь в разнородные заводские дела без предубеждений, глазами естествоиспытателя, я уже увидел в них особые, передовые и важные задачи, привлекающие внимание. А когда, с годами, явилось понимание исторического – народного и мирового – значения роста промышленности и когда мне стало очевидным, что в ней выступает яснее всего связь науки с жизнью и что показание этого значения в этой связи особенно важно в эпоху, переживаемую родиной, тогда я решился посвятить сколь возможно большие усилия этому показанию. Но путей предстояло много и это заставляло колебаться в выборе.

В это самое время я был призван принять участие в обсуждении важных сторон русской фабрично-заводской промышленности и тогда успел убедиться как в том, что лучшие русские люди почти единомышленны в понимании значения эпохи, к фабрикам и заводам призывающей и наступившей за последнее время в России, так и в том, что направление, сущность и влияние фабрик и заводов еще очень неясны в умах многих просвещенных русских, не говоря о большинстве, чуждом всякого зрелого суждения о вопросах, сюда относящихся. Тогда-то и зародилась у меня желание свободным путем печатного слова содействовать развитию понимания коренных дел, совершаемых на заводах и фабриках, и после разных других попыток (между которыми могу, например, указать на мой «Толковый тариф» 1892 г.) я пришел к той, которая отчасти осуществляется в предлагаемом издании. В нем лишь вначале, именно во введении, я касаюсь некоторых общих понятий, казавшихся мне неизбежно необходимыми для приступа к делу, состоящему в систематически научном изложении основных начал специальных частностей, в которых излагается сущность фабрично-заводских дел. Общие соображения оставляют много пустого места для мечтательности и невозможностей, если не сопровождаются разбором действительности, состоящей из этой совокупности частностей.

Этим существенно отличается современная дисциплина знаний от классической, индукция от дедукции. Сущность дела отлично выражена Станфордом, когда (1891 г.) он, открывая в Калифорнии (вРаЬ-Alto) новый университет (The Leland Stanford Junior University) , устроенный им на свои средства в память умершего сына, выразился так: «В древности казалось, что философ должен знать все и обо всем; ныне уже увидели, что обнять это никому нельзя, и современный философ должен знать все известное о чем-нибудь и что-нибудь обо всем». Это и есть начало факультетское, живое. Стараюсь провести его в своей книге, посвящая ее не всяким, а лишь многим фабрично-заводским делам, но стремясь в избранном охватить сущность важнейших частностей и их самостоятельно обсудить по приемам, науке свойственным. Трудностей оказывается множество, как видно уже по 1-й главе, помещенной в этом выпуске, особенно когда неизбежно иметь в виду краткость, необходимую как для выполнимости начатого, так и для доступности его распространения. При осуществлении составленного плана мне обещано содействие нескольких специалистов из числа моих ученых друзей. Всего более к выполнению трудной задачи составить «Основы фабрично-заводской промышленности» побуждают: недостаток в подобных сочинениях, оптимистическая уверенность в добром исходе существующих в мире трудностей, сопряженных с промышленной эпохой, явное начало благой, мирной и передовой роли, которую в эту эпоху назначено совершить России, а затем сознание бесплодности разбора одних общих вопросов и полезности освещения важнейших фабрично-заводских частностей светом, исходящим от науки, составляющей завет мудрости веков и фундамент всех фабрично-заводских дел. Они сами – плод исторической эволюции и в них свой зародыш новых начал.

Классический пессимизм заменить живым интересом к настоящему, превратить добродушного ленивца и пылкого резонера – в спокойного и деятельного промышленника или искателя и направить задоры ума, воображения и сердца в мирную сторону отыскания дорожек на пути к реальному общему благосостоянию составляет сущность общих задач переживаемого времени, решаемых тысячами вдумчивых людей и на тысячу концов. Нельзя, очевидности ради, отрицать, что на одном из таких концов стоят заводы и фабрики; но не освещенный конец этот не виден и мало понятен, даже кажется иным, что не туда тянет он, не к труду мышления, а к механической работе, не к торжеству личных усилий, а к господству предписаний, не к разумной свободе, а к «утонченному рабству». Осветить этот конец – вот одна из целей моей книги; притом с двух сторон – научной и народнохозяйственной. Первая мне всегда любезна, а вторая указывает на новый и особый (а потому и мало понимаемый) способ слияния общего с личным, мирового с народным, свободы с дисциплиной, человека с природой и даже намекает на дружную работу, слышится, что надо «ухнуть» еще раз, а затем… «сама пойдет!». В этой уверенности долг велит высказывать, как умею, «Основы фабрично-заводской промышленности».

Заветы государственного «порядка», христианских народов, художественной красоты и научно-искренней правды даже в соединении с политическим могуществом и с хлебным богатством не обеспечивают будущее нашей страны, если мы не станем быстро двигаться в народнопромышпенном хозяйстве, то есть преимущественно в деле фабрик и заводов, потому что они волей или неволей входят со всех сторон в жизнь и захватывают все более и более областей, хотя всего охватить, как представляется мечтателям-социалистам, очевидно, ими нельзя, так как всего нельзя вложить в шаблоны и уровнять. Тут опасно медлить и упускать, когда круглота и ограниченность Земли начали выступать и означаться во всем и всюду, когда Австралия правильно стала обмениваться с Европой, а резиновые изделия стали вывозить из России и когда пролагается стальной путь в Китай, к Тихому океану, где так или иначе должны помириться многовековые устойчивость Поднебесной Империи с недремлющим прогрессом Запада. Находясь в середине, между молотом и наковальней, нам в такое время следует сознательно, то есть разумно, без предрассудков и вникая в частности, отнестись не только к прочным, старым условиям быта, но и к фабрикам и заводам, так как без них, очевидно, будущее не обойдется и они резче, чем бездымный порох и дальнобойные орудия, отличают задор прошлого от неизбежно предстоящего, уже в умах начавшегося, миролюбия. Надо же видеть, что на заводах и фабриках, кроме личного расчета выгод (а где его нет?) , есть сознательность во всем господствующая, понимание всяких потребностей, верный заработок для возрастающей массы народа, сильный спрос на людей подготовленных в науках о природе, неизбежность постоянного упорнейшего труда и отзывчивость на все общественное, от грамотности и школ до мировых задач. Личное тут не исчезает, а своеобразно сливается – даже по неволе, если не по разуму – с общим. А многим ли это ясно?

Будучи, притом, как показывает прежнее участие в нефтяных делах, убежденным – но не фанатиком – протекционистом, то есть защитником широкого промышленного развития или равенства всех стран, но в то же время поклонником разумной свободы внутри своей страны, то есть противником – но также не фанатиком – всякого личного промышленного монополизма, я полагаю, что изложение «Основ фабрично-заводской промышленности» может сколько-нибудь помочь усилению у нас промышленного соревнования (конкуренции) не потому одному, что старается раскрыть и осветить важнейшие технические производства, но особенно потому, что оно может содействовать расширению круга людей, понимающих простую сущность, выгодность и все значение фабрик и заводов; число же таких лиц, увы, у нас еще очень ограниченно, что нас задерживает, думается мне, более, чем недостаток капиталов. Не в них тут дело, если есть изобилие земли и людей, ищущих стоящих дел, все оно в личной энергии инициативы (на нее и рассчитывает разумный протекционизм) , в знании и согласном усилии, а они не даны ни в природе, ни в истории, зависят, главное, от направлений воли единиц и масс, от господствующих вкусов и вниманий. Поэтому помогая пониманию фабрик и заводов, можно надеяться на прибыль в их росте и на то, что после некоторых усилий… «сама пойдет!» Если бы мне предлагаемым изданием удалось увлечь в дело фабрик и заводов хоть немногих из тех многих разумных, которые ищут у нас достойных задач, то цель была бы достигнута, слово стало бы делом. Знаю, что эта надежда определяется оптимизмом, но он присущ мне, как русскому и как естествоиспытателю, дожившему до седьмого десятка. Надеясь же на рост у нас лично промышленного соревнования и призывая к нему так громко, как хватает голос, я говорю то, что сказал по поводу Нижегородской выставки 1896 г.: «Там впереди (с усилением русской фабрично-заводской промышленности) не только мир и соединение Востока с Западом, но и торжество русского гения на пути промышленного прогресса, а вместе с тем богатство и новое могущество русского народа».

Все издания предложено распределить на 20 глав и 10 выпусков. Но достанет ли сил и всего прочего на окончание – предвидеть, конечно, не могу, а потому в каждом выпуске стану заканчивать отдельные главы и прошу не осудить, если целый намеченный план выполнить не успею. Если план этот верен и время самостоятельного отношения к технике у нас назрело – доделают тогда другие.

Январь 1897 г.

Д. И. Менделеев

ВВЕДЕНИЕ §1

Во внешнем, то есть физическом или материальном, мире ничто не творится и не пропадает, ни вещество, ни силы, в нем действующие, они только подвергаются изменениям по форме и взаимному отношению, согласно с естественным течением переменяющихся условий или по направлению, даваемому сознательным трудом людей.

Такое основное начало необходимо постоянно иметь в виду, рассматривая производство предметов и действий, необходимых людям или им полезных и желанных, а в том числе и всего того, что совершается на заводах и фабриках. Они, в сущности, ничего не создают, а берут вещество в природе^ и только преобразуют его состав и форму для надобности людской (но не по своему желанию) в состояние, потребное для применения, пользуясь свободными для соглашения услугами людей и силами той же природы. Но и охотники, горные промышленники или земледельцы тоже, очевидно, ничего не создают. Эти берут прямо готовое уже и по форме, и по сочетанию частей, фабрики же и заводы, по крайней мере, изменяют эти последние и сознательно совершают физико-механические или химические^ изменения взятых веществ. Под это определение подходят, однако, не только заводские фабричные виды промышленности, но и множество!3! других сознательных действий, среди которых заводско-фабричная деятельность отличается суммою признаков, охватываемых при первом знакомстве: а) с видами промышленности вообще, б) с историко-экономическим их значением и в) с материалами и силами природы, которыми пользуются в промышленности.

А) ВИДЫ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

В обширнейшем смысле слова промышлять – значит сознательно (т.е. с разумом, изучая, рассчитывая и размышляя, а не наугад или просто по инстинкту) прилагать усилия для того, чтобы брать прямо или косвенно (через обмен ) материал и силы природы и совершать с ними, прилагая новые усилия труда, такие действия, которые возвышают полезность или приятность взятого, а затем менять полученный товар (продавать его) и через это получать за совершенные действия (за свой труд) средства для жизни, достаток и увеличение своего благосостояния (запасов, капитала) , на основании начал справедливости услуг за услуги, на чем зиждется вся сложность общественного устройства, «богатство», сила и знание народов. В этом обширном смысле всякая, так или иначе вознаграждаемая, служба, торговля, даже писательство и виды искусства, выражаясь материальными предметами, хотя бы книгами и картинами, подлежащими оценке и продаже, составляют виды промышленной деятельности (профессии ) не в меньшей мере, чем земледелие, охота и виды мастерства, потому что последние нередко имеют в виду лишь личное удовлетворение, промышленность же всегда заключает в себе понятие о доставлении другим того материального, что ими спрашивается и взамен чего они выдают вещественное вознаграждение, то есть содержит понятие обмена. Вследствие беспредельно-громадного разнообразия людских желаний!40‘8! и потребностей их необходимо более или менее отчетливо разделить на вещественные (материальные) и духовные.

Промышленность, понимаемая в более тесном смысле, имеет в виду всегда предпочтительно первые виды потребностей, хотя и к ним в той или другой мере примешивается возможное удовлетворение второго рода потребностей. Так, например, в производстве одежды и принадлежностей жилищ преследуются изящество, вкус, требования во многом духовного строя, в производстве музыкальных инструментов – гармоничность и т.п. Но, помимо этого, промышленности, понимаемой в обычном более тесном смысле, всегда присущ тот или иной основной вещественный предмет производства и обмена. Поэтому, хотя, например, перевозка и вообще торговля составляют очевидные виды промышленности, но в тесном смысле не подходят под понятие о промышленности, так как основной предмет промысла в этих случаях составляют лишь передвижение и распределение, т.е. самый обмен.

Понимая промышленность в обычном, наиболее тесном смысле, должно видеть, что промышленность всегда производит, прилагая сознательные усилия, полезные материальные предметы (товары), которых нельзя получить в природе не прилагая труда, состоящего в преобразовании вида, формы или состояния. Даже охота преобразует летающую птицу или плавающую рыбу – в пищевой запас; земледелец преобразует лес или луг в ниву и ее в зерна или другие плоды; ремесленник преобразует кожу в обувь, дерево в стол и т.п. Это преобразование, совершаемое трудом и выражаемое товаром обыкновенно более или менее однородным, составляет существенную принадлежность промышленности, в тесном смысле слова. В указанном, тесном, смысле все виды промышленности обыкновенно делятся на добывающие и обрабатывающие, а первые на охоту, сельское хозяйство и горную промышленность, вторые же – на ремесла, фабрики и заводы.

Охота состоит в собирании естественно развивающихся растений и их частей (напр., целых дерев, грибов, лесных ягод, природных смол и т.п.) или в изловлении естественных животных (напр., пушных зверей, дичи, рыбы, китов и т.п.) . Этот вид добывающей промышленности называется сельским хозяйством, когда растения или животные размножаются для промысла более или менее искусственно при содействии приемов скотоводства, земледелия, лесоразведения, рыбоводства, пчеловодства и т.п. Добычу в охоте и сельском хозяйстве доставляют живые растения или животные, развивающиеся при помощи целой совокупности условий, среди которых первейшее место занимают: способность организмов к размножению, солнечная теплота (вообще энергия солнца) , вода и воздух, как естественные потребности органических существ, а затем обладание земною поверхностью, как историческое средство для распределения жизни людей на земле. Два указанных вида промышленности, доставляя прежде всего пищу (а также одежду, жилье, топливо и т.п.) , составляющую одну из первейших вещественных потребностей человека, естественно были первыми сложившимися видами промышленной деятельности и поныне® составляют один из главных ее корней.

Горная промышленность извлекает из недр земли полезные ископаемые, применяемые или прямо, как каменный уголь, соль, строительные камни и т.п., или переделывая в полезные предметы обрабатывающею промышленностью, например металлические руды, глина, квасцовый камень, янтарь и т.п.

Бол ьш инство пред м етов, доста вл яе м ых указанными видами промышленности, прямо не применимы к развитым людским потребностям, хотя и могут удовлетворять животным требованиям. Так, хлебные зерна требуют сортирования, размола и хлебопечения, волокнистые вещества – прядения, тканья и шитья одежды, камни – разных видов обделки и т.п. Это приноровление к прямому потреблению продуктов охотничьей, сельской и горной промышленности производится видами обрабатывающей промышленности, начинающейся с приготовления пищи, одежды, жилья и разных орудий. Когда это приноровление делается хотя бы для обмена и для потребности многих, но в размерах домашней обстановки, с приноровкою к частным требованиям (напр., скорняжная обработка мехов, шитье платья, производство кондитерских печений, ковка лошадей, переплет книг и т.п.) и почти исключительно при помощи навыка рук, глаза и всяких простых приемов, тогда обрабатывающая промышленность носит название ремесленной.

Те же виды ее, которые производятся в возможно большом виде, вне домашней обстановки – на особых фабриках или заводах, притом обыкновенно без всякой индивидуальной или единоличной, частной приноровки, как видно, например, при производстве иголок для шитья, торфа для топки, полосового железа для кузнецов и т.п. и особенно когда в деле однообразной (шаблонной) переделки участвуют более или менее сложные механизмы, подобные мельничным поставам (вместо первоначальных ступ для получения муки ремесленным способом ) , доменным печам для чугуна и конверторам для превращения его в железо и сталь (вместо первоначальных кузнечных горнов для железа) , или сложным перегонным и очистительным приборам для получения керосина из нефти т.п. -такие виды обрабатывающей промышленности наз ы ва ются фабрично-заводскими. Оче вид но, что между ремесленного и фабрично-заводскою промышленностью нельзя провести никаких резких границ!6!; одни переходят в другие, но в крайних примерах, как изготовление хлеба в булочной или шитье платья по заказу, а с другой стороны, производство сахара из свекловицы или листового железа из руды, различие ремесленных заведений от заводов и фабрик столь очевидно, что никого не затруднит.

Хотя предметом предлагаемого сочинения служит, как показывает название, изложение основ фабрично-заводской промышленности, но нам приходится касаться некоторых ремесленных производств, именно по той причине, что различия здесь отчасти условны, отчасти исчезают, напр., производство гвоздей становится из ремесленного фабричным, таково же тканье, вытягивание проволоки, распилка леса и т.п. Во всяком случае, в ремеслах особо важен личный навык, приобретаемый привычкой, то, что называется искусством, а фабрики и заводы стремятся основываться по возможности так, чтобы дело шло на основании приложения механических, физических и химических знаний по составленному плану, однообразно, а ручная привычка, личные вкусы и «искусство» играли бы лишь второстепенную роль. Хотя ремесло есть уже специализация, то есть явление возможное только при скоплении людей, при удовлетворении всем неизбежно необходимым на счет производства чего-либо одного, тем не менее совершенство разделения труда достигается только при еще большем скоплении людей, при их общем согласии, при преобладающем господстве принципа обмена, когда добыча необходимого облегчена, когда есть возможность вдуматься, чего не может быть при ежеминутной неуверенности в добыче самых первых условий жизни. У дикаря, все время находящегося в таком беспокойстве, не может явиться такой сосредоточенности и выработки чего-либо до конца, в эпоху ремесленного быта -в ней долго были Китай и Япония – уже более возможна вдумчивая сосредоточенность, но ее истинное место, ее расцвет наступает только с общепринятою полнотою развития, более усложненной и более всего специализованной промышленной обстановки. Она одна даст свободу развития всему полезному и вообще возможному и желательному народному и общечеловеческому.

Еще условнее и еще менее необходимо строгое различие фабрик от заводов, хотя и здесь в крайних примерах дело станет очевидным, если заметить, что на фабриках главный вид обработки производится путем механического изменения, а на заводах – химического, то есть такого, при котором в продукте производства содержится не то состояние вещества (не те химические соединения) , какое было во взятом из природы продукте добывающей промышленности.

Так, переделка хлебных зерен или картофеля в спирт, превращение соли в соду или серы в серную кислоту сопровождается очевидным изменением состава и ведется на заводах: винокуренных, химических (в тесном смысле) и т.п., а превращение шерсти в сукно, тряпья в писчую бумагу, железа в проволоку или зерна в муку производится на соответствующих фабриках, потому что состоит преимущественно из механического изменения формы или внешнего сочетания частей (напр., волокон) . Потому на фабриках главную роль играют механические двигатели и рабочие станки, производящие желаемое механическое перемещение, тогда как на заводах первую роль занимают печи и разные сосуды, в которых совершается желаемое химическое изменение взятых веществ. Но так как на заводах необходимо множество предварительных или последующих механических передвижений или обработок (напр., измельчение твердых тел, перекачивание жидкостей и т.п.), а при фабричной часто требуется большее или меньшее химическое изменение самого вещества (например, окисление металлов с поверхности) или подмесей (напр., беление волокон хлопка) и так как физические приемы, подобные перегонке, плавлению, накаливанию, действию электричества и т.п., очень обычны как на заводах, так и на фабриках, то резких границ между фабриками и заводами очень часто нельзя установить^7! и они только стеснили бы изложение.

Б) ИСТОРИКО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ЗАВОДСКО-ФАБРИЧНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

В первоначальной, дикой, если так можно выразиться, обстановке людей, следы которой еще, хотя уже и редко, остаются у некоторых народов, например, на крайнем севере и в некоторых местах Полинезии и Африки, промышленности, в тесном смысле, совершенно не было, каждый снабжал себя всем необходимым. Специализирование промыслов совпадает с зачатками цивилизации, определяемой умножением, общением и прееданиями людей, являются охотники, земледельцы, ремесленники, воины, учителя, правители, и т.п., сношения расширяются и, что особенно важно, укореняются понятия о собственности и общественных отношениях, о правах и обязанностях, о цене и правильном обмене. Торговля всегда предшествует развитию организованных видов промышленности; торговцы обыкновенно повсюду и служат первыми возбудителями развития видов добывающей и обрабатывающей промышленности, потому что, пользуясь умножением потребностей для избытков произведений данной страны, находят сбыт там, где их недостает. Так, например, торговля пряностями, металлами, каучуком, слонового костью, пушными мехами, скотом и даже рабами пролагала первые пути сношения народов и заставляла дикарей видеть выгоды в обмене и в сосредоточении занятий в определенных областях промышленности.

Этому особо содействует вызванное необходимостью повсеместное развитие государственной гражданственности, которая прежде всего состоит в специализировании занятий и совпадает как с укреплением прав народа на свою территорию!8!, так и с развитием сельскохозяйственной и ремесленной промышленности. Так, патриархальный быт постепенно переходит в государственный, обыкновенно преимущественно чисто сельскохозяйственный, причем обрабатывающая промышленность носит на себе характер чисто ремесленный, а торговля становиться ясно видною особою отраслью деятельности. В таком состоянии сложились, с давних пор почти до наших дней, Китай, Япония, Индия и вообще старый материк Азии. Европейские страны не только в средние века, но и во все начало новых времен переживали этот первоначальный ремесленно-хозяйственный строй жизни.

Если не худшими, то наиболее тягостными, хотя и неизбежными сторонами этого сельскохозяйственного периода можно считать владение немногих очень крупными участками земли, господство военного быта, множество бесплодных для народа жестоких войн и возрождение таких неравенств и обязанностей разных классов жителей, что при нем наиболее трудолюбивые оказывались наиболее обездоленными. Лучшими же сторонами этого быта должно считать укрепление понятий о законности, о собственности, о ценностях и о пользе торговли и затем закрепление как общегосударственных прав на территорию, так и частных прав на землю, что привело повсюду к возможному расцвету земледелия и к началу горной промышленности, в патриархальном (охотничьем, пастушеском) быте почти совершенно не существовавшей. Чем больше развивалось истинное просвещение в эту эпоху и чем менее оно задерживалось стремлением остановить развитие на достигнутых успехах, тем менее вреда принесли худшие стороны этого быта и тем более укреплялись стремления к миролюбию и такому течению жизни, которое определяется извлечением наибольшей возможной суммы благ из занятой территории. Конечно, далеко не все то, что совершилось и совершается при господствующем ныне повсюду государственном быте народов, должно быть считаемо возможно наилучшим, но не подлежит сомнению, что склонность к всеобщему просвещению, возможное уравнение прав и обязанностей и явное миролюбие много выиграли с тех пор, как к сельскохозяйственным и ремесленным видам промышленности постепенно стали присоединяться заводско-фабричные виды деятельности. Это случилось сравнительно недавно и стало повсюду очевидным только в последней четверти XIX века, хотя, началось, особенно в Англии, еще в прошлом столетии.

Главными поводами (мотивами), объясняющими выступившее значение фабрично-заводской промышленности, должно считать, во-первых, то, что она, очевидно, стала источником скопления богатств в народах, ею усиленно занявшихся, особенно тогда, когда продукты земледелия, благодаря развитию сухопутных и морских сообщений в мирном течении торговли, стали дешеветь под влиянием подвоза хлебов из отдаленных плодоносных и свежих стран (напр., Аргентина, Новая Зеландия, Индия и др.) ; во-вторых, то, что в заводско-фабричной промышленности и в добыче ископаемых и новых растительных продуктов, которые она потребовала в изобилии [1°1, нашли заработок и достаток множество жителей, которые, при господстве сельскохозяйственного быта, при распределении земель и при улучшениях в добыче зерновых хлебов!11!, не имели прочных способов существования; в-третьих, то, что все виды просвещения стали быстро развиваться и широко распространяться по мере развития мира и фабрично-заводской промышленности, а это с своей стороны послужило новым источником для распространения фабрик и заводов, так как они усиленно стали пользоваться плодами научных открытий!12]; в-четвертых, то, что обороты заводов и фабрик чрезвычайно содействовали развитию как торговли!13], так и государственных доходов!14) и даже военного могущества!15], в-пятых, то, что продукты фабрик и заводов, постоянно понижаясь в цене!16] и повышаясь в качестве!17], стали проникать в больший, чем прежде, круг потребителей, увеличили всеобщее удобство!18] и первые вступили в самые отдаленные края мира!19], так что становятся одною из первых прямою причиною расширения европейской образованности во всем свете.

Получив же важное государственное и мировое значение, фабрично-заводская промышленность прямо или косвенно содействует не только всеобщему просвещению, но и мировому течению дел внутренней и внешней политики государств, хотя вследствие большого значения капитализма и огромного поныне^20! неравенства развития в разных странах заводов и фабрик явились, надо думать, временные прискорбные обстоятельства, подобные промышленным кризисам, стачкам (трестам) , притеснению слабых государств, таможенным войнам и т.п.

Не подлежит, однако, сомнению, что несовершенства промышленного строя жизни или постепенно сглаживаются сами собою, или, выступив во всеобщем сознании, станут постепенно исчезать, лучшие же стороны такого порядка (распространение цивилизации и просвещения во всем мире, мирное решение международных вопросов, распространение довольства, прав и обязанностей на все классы жителей и удешевление удовлетворения наибольшей части потребностей ) , наверное, ведут мир к такому порядку, которого невозможно было ждать при господстве чисто патриархального или даже явно сельскохозяйственного течения дел в прежде бывшие эпохи. Таким образом, можно думать, что весь мир постепенно, со временем примет -как наиболее выработанный и как необходимый -промышленный, в широком смысле слова, строй жизни, который характеризуется тем, что при нем единовременно стройно развивается как охотнический 211 и сельскохозяйственный!221 промыслы, так и горная и заводско-фабричная промышленность, то есть осуществляется великое разнообразие людской деятельности; при нем затем особо сильно развиваются торговые пути сообщений, просвещение и миролюбие, что не только ведет к поощрению труда, к бережливости, т.е. накоплению достатков, и ко всякому прогрессу, но и смягчает нравы, примиряет эгоистические стремления с альтруистическими!23! и дает возможность предвидеть нескончаемый в потомстве ряд улучшений, так как при промышленном строе возможно ждать как беспредельных успехов точных знаний, так и совокупности жизненных условий для массы умножающегося населения в гораздо большей мере, чем об этом можно было думать не только в патриархальную, но и сельскохозяйственную эпоху!24!, хотя труды, но не трудности, впереди и должны умножиться. Союз точных знаний с промышленностью, при должном уважении к труду, как материальному, так и духовному, стал мировой и мирной силой, на которой одной может успокоиться пытливый ум, приподнимая завесу будущего.

Таким образом, начало у людских обществ всюду однообразно-патриархально, и конец тоже должен быть однообразен, и в нем как ни будет изменено многое, непременно и очевидно будут участвовать заводы и фабрики. Наше время переходное, когда часть мира еще ведет патриархальную жизнь, а часть достигла сложнейших ступеней промышленного развития, богатея за счет отставших народов, что приведет рано или поздно эти последние к тому же концу, т.е. развитию промышленного строя, проникшего на глазах современников в пустыни Северной Америки и Австралии и понемногу очевидно проникающих в столь замкнутые страны, каковы Китай и Центральная Африка. Ничто не ускользнет от этого объединения, а так как земная поверхность округлена и ограничена, то конец этого уже начавшегося процесса не замедлит наступить при наших внуках.

У истории людских отношений очевиден один общий конец: сложный промышленный строй жизни. Остановиться на пути никому нельзя или можно лишь временно. Вступление всего мира в эту промышленную эпоху будет началом новейшей истории, в которую завоюют от природы право на удовлетворение жизни безгранично увеличивающиеся массы людей, причем моря и горы будут не препятствием, а средством, каким стали и полезные ископаемые, океаны воды и воздуха и все силы природы, которых страшились наши предки.

В ) ВЕЩЕСТВА И СИЛЫ ПРИРОДЫ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ

В патриархальном строе жизни люди брали от природы то, что в ней находили готового и себе пригодного, а потому человек был полным рабом окружающей природы. Сообразно с этим построились его жизнь и понятия. При сельскохозяйственном строе жизни, когда более прежнего постигнуты были законы размножения организмов, уже началось обладание природою и получилась некоторая свобода от гнетущих ее условий, но эпохи неурожаев, повальных болезней и весьма обычных тогда войн, определяемых нередко стремлением к захвату земель для земледелия и скотоводства, показали, что обладание природою было еще в младенчестве. Изучение окружающей природы, постижение ее материалов, законов и сил, а затем и пользование ими для создания новых условий промышленной жизни, начались сравнительно недавно, как видно уже из того, например, что самый основатель всей современной химии Лавуазье жил в конце прошлого столетия (1743 -1794) t25), или из того, что причину множества явлений, подобных брожению или заразным болезням, состоящую в размножении микроскопических малых организмов, стали сколько-нибудь понимать только в последней половине XIX столетия, когда Пастер (скончался в 1895 г.) , а за ним и многие другие стали изучать брожение и заразы. Ныне, по множеству накопившихся примеров, ясно, что покорение природы, т.е. приложение ее сил и материалов на общую пользу, можно ждать только при их знании, потому особенно, что ни вещество, ни силы природы не творятся и не исчезают, остаются в том же количестве, данном в природе, родятся же и умирают только индивидуальные организмы и те сочетания (формы) вещества и сил, которыми мы окружены, чтобы дать непосредственно затем место новым организмам и сочетаниям элементов и сил. Направить эти сочетания в возможные и полезные для людей стороны – значит обладать природою, приноровлять ее на пользу. Это началось с посева семян и с разведения стад, по той причине, что тайна природы, здесь сокрытая, наиболее была понятна людям по собственному опыту.

Конца же постижениям природы нельзя ждать даже и тогда, когда люди сумеют из воздуха, воды и почвы искусственно (на фабриках и заводах) производить, подобно тому, как это совершается в растениях, ту сумму сложных веществ, которые входят в пищу!26!. Современные успехи знаний на этом пути хотя и многочисленны, но еще так недавни, что впереди предстоит, без сомнения, множество важнейших открытий. Сущность дела здесь в том, что материал всему потребному для жизни организмов, в том числе и для людей, дан в природе, организмы только претворяют его, распределяют его элементы в иной вид, то есть делают то самое, что производится на фабриках и заводах. В организмах это претворение или новое сочетание элементов производится под влиянием не только жизнедеятельности (совокупности сил, действующих в организмах) и окружающей среды, но также и солнечной энергии, приходящей на земную поверхность в виде лучей (лучистой энергии солнца ) света и теплоты.

Хотя попытки прямого пользования солнечною теплотою в промышленности для получения видов механического движения (что несомненно, судя по опыту, возможно, только еще мало практически доступно ) нельзя считать еще вполне удавшимися, хотя практически доныне выгоднее и проще пользоваться частью доходящей до земли солнечной энергии при помощи разведения культурных растений, тем не менее, применяя ветер и падение воды для двигателей и пользуясь паровыми и вообще калорическими (теплотными) двигателями, люди косвенно применяют тот же источник энергии, так как причину силы ветра, испарения воды, собирания ее в дождь, снег и реки, равно как и причину образования топлива или углеродистых горючих веществ, подобных дереву или каменному углю, прямо или косвенно должно видеть в той же лучистой энергии солнца, которое составляет главный источник всей жизни земной поверхности, включая в нее и жизнь организмов.

Прямо ли от солнца или косвенно через посредство ветряных, водяных и паровых двигателей, или при содействии развития растений, поглощающих эту энергию солнца, когда они образуют свои углеродистые вещества из углекислого газа воздуха, воды и почвы!27!, во всяком случае громадное большинство сил, применяемых в промышленности, ведет, таким образом, свое начало от лучистой энергии солнца. Теплотою, несомненно внутри земли содержащейся и не находящейся в прямой зависимости от доходящих до нас ныне энергии солнца, еще почти не начали пользоваться для промышленных целей, хотя в глубоких шахтах уже достигают до слоев земли, где температура всегда выше 30°С, а в некоторых теплых источниках, напр. В Гейзерах Исландии, Национального Парка С.Америки и Новой Зеландии, получают воду, нагретую свыше 100°С, что дает уверенность в возможности со временем пользоваться теплом внутренности земли в промышленности, для чего даже имеется пример в пользовании тосканскими фумаролами для испарения слабых растворов борной кислоты. Силою морских приливов и отливов, производимых лунным и солнечным притяжением, также почти не пользуются в технике, хотя здесь имеется громаднейший запас энергии. Тяжесть, определяющая падение тел, хотя действует на все тела, редко прямо применяется в промышленности, косвенно же очень часто.

Так, падением пестов пользуются в толчеях, например, при выжимке растительных масел, падением тяжелых грузов, постепенно поднимаемых избытком силы некоторых двигателей, пользуются в аккумуляторах, напр., при гидравлических прессах, падение воды применяется в водяных двигателях и т.п. Чаще же всего в современной промышленности приходится пользоваться силами механическими, физическими, химическими и физиологическими, сокрыто связанными с лучистой энергией солнца. Так, например, механические силы, применяемые в промышленности, обыкновенно суть: а) силы людей или животных, которые прямо зависят от органической их пищи, а она заключает энергию солнца, поглощенную растениями; б) силы ветра и падающей воды, которые в огромном большинстве случаев имеют несомненно то же происхождение; в) паровая и вообще калорическая сила, обыкновенно основанная на сжигании топлива, скрытая энергия которого (теплопроизводительная способность) имеет свой источник опять-таки в энергии солнца, г) электрические двигатели, обыкновенно берущие энергию двигателей, предшествующих разрядов. Из физических сил, находящих приложение в промышленности, чаще всего пользуются теплотою и гальваническим топливом, ведущим обыкновенно свое происхождение от скрытой энергии топлива, проявляющейся в химическом процессе горения.

Свет (напр., при белении тканей, фотографировании и т.п.) и магнетизм (напр., при извлечении частиц железа из бумажной массы) находит гораздо более редкое приложение в промышленных превращениях, огромное большинство которых совершается или при косвенном воздействии, или при непосредственном участии химических сил, как
видно уже из того, что большинство механических и физических превращений, производимых в промышленности, совершаются особенно при современном периоде развития промышленности при содействии паровых двигателей, действующих на счет химической силы, скрытой в топливе. Поэтому-то центр понимания всей современной промышленности должно искать в сознательном пользовании химическими превращениями вещества. А так как они совершаются наиболее легко и явно тогда, когда сопровождаются отделением тепла (т.е. когда химические реакции относятся к числу выделяющих теплоту или экзотермических) , и так как между ними горение топлива наиболее доступно и общеприменимо, то знакомство с основами современной промышленности, особенно фабрично-заводской, естественно начать с изучения топлива и горения, как это и сделано в этом сочинении, две первые главы которого им посвящены.

Если сельскохозяйственная деятельность преимущественно опирается на жизнедеятельность организмов (производство растений и животных) , если горная промышленность, подобно охоте, только берет то, что заготовила природа без участия сознательной деятельности людей, то для фабрично-заводской промышленности наиболее характерно то, что она опирается на химические превращения веществ.

С этой точки зрения становится совершенно ясным и позднейшее, недавнее начало развития заводско-фабричной деятельности, и уверенность в ее быстром дальнейшем возрастании, и даже то, что современную заводско-фабричную промышленность нельзя плодотворно изучать без предварительного знакомства с основами химических знаний, хотя на первый взгляд и может показаться, что совокупность механических и физических сведений охватывает большинство технических приемов. Чтобы оправдать это последнее заключение, достаточно для примера указать на то, что в современной заводско-фабричной промышленности по сумме многих соображений, по расчету и по опыту, повсюду стали предпочитать всем иным двигателям (а от них зависят все механические изменения, совершаемые на фабриках и заводах) паровые (или, вообще, термические, основанные на пользовании теплом, развивающимся при горении, напр., газовые и керосиновые), выгодность же их зависит, очевидно, от рациональности пользования топливом и управления горением. С другой стороны, следует обратить внимание на то, что механические производства, начиная с прядения, кования, передвижения и т.п., зародились в обыденной жизни, известны и дикарям, превратились же в заводско-фабричные производства лишь ради экономии труда, тогда как химические превращения, совершаемые на заводах, в большинстве случаев чужды приемам обыденной жизни и только немногие составляют простое усовершенствование домашних приемов, например, производство спирта и сахара. Таким образом, химические производства и химические изменения наиболее характеризуют всю заводско-фабричную промышленность.

В будущем мыслимо, что многие виды механических производств, напр. Ткацкое и прядильное, по мере усовершенствования станков и распределения механической силы, опять из крупных массовых предприятий распределяются в мелкие ремесленные заведения, но этого нельзя представить в отношении большинства химических производств, начиная с металлургических, стеклодельных, сахарных и т.п., тем более что здесь, более чем в механических производствах, успех дела (его выгодность) зависит всецело от совокупности сложных познаний о химических превращениях веществ, а они не могут входить в круг общераспространенных сведений по причине сокрытости сил, при них действующих, и великому разнообразию отношений и обстоятельств, здесь встречающихся. Хотя силы и явления в организмах еще сложнее и таинственнее, но пользование ими облегчается тем, что человек сам есть организм, а потому инстинктивно предугадывает требования других организмов, чего никак нельзя сказать о химических условиях и требованиях, для догадки или инстинктивного понимания которых уже требуется специальная подготовка, чтобы очутиться в круге невидимых глазу химических превращений. Конечно, знание механических законов облегчает пользование механическими приемами производств, но их нынешняя видимость делает их более доступными для всякого к ним приступающего, чего нельзя сказать про химические превращения, чуждые очевидности, так как совершаются на расстояниях незаметных не только для простого глаза, но и при вооружении сильнейшими микроскопами. Вызываемое изучением обладание или пользование подобными сокрытыми (частичными, молекулярными) от глаз силами природы, в числе которых тепло, электричество и химизм занимают первое место, составляет сравнительно лишь недавний успех знаний и так уже сильно влияет на ход всей промышленности, что впереди не видать границ новым отраслям промышленности, как их нет для успехов знаний.

Этим характеризуется промышленное направление уже в наши дни, когда союз знания и промышленности едва стал очевиден и обещает нескончаемые успехи всякого рода и между ними облегчение труда во всех областях, хотя труд самих наук и умножается.

В числе внешних сил, применяемых на заводах и фабриках для превращения веществ в желаемые формы и виды, нельзя упустить и силу, организмам свойственную, проявляющуюся прежде всего в присущей им способности размножаться, так как на ней основаны многие производства, особенно же все (винокурение, виноделие, пивоварение и т.д.) , берущие начало от брожения.

Но какую бы совокупность сил и передаточных для них механизмов ни взяли, все же всякое производство, для направления совершающихся в нем изменений вещества в желаемую сторону, всегда потребует большей или меньшей меры сознательного участия в нем физических и духовных сил человека, как ружье -прицела и спуска курка, или как топливо требует зажигания, а желаемое брожение – совокупности определяемых условий, или как оплодотворение требует двух полов. Меру участия людей в данном производстве можно и, ради экономии личного труда, даже должно стремиться уменьшать, но совершенно избежать, конечно, никогда нельзя будет, не только потому, что всякое производство, кроме постоянных, предвидимых сопротивлений, встречает случайные и непредвиденные (так, движущаяся лодка, кроме сопротивления воды, встречает мели и встречные лодки) , которые должно преодолеть усилием разумной воли (таков, напр., в прядильной машине разрыв нити) , но также и потому уже, что во всякую совокупность механизмов на фабриках и заводах должно доставить откуда-то сырье или материал, а готовый продукт препроводить по месту потребления. Мера участия в фабрично-заводских делах рабочих сил (техников, механиков, надсмотрщиков, чернорабочих и пр.) весьма различна в разных производствах и при разных степенях их развития.

Так, например, при прядении на современных станках хлопка на пуд средних сортов (No 25 -35) пряжи ныне расходуется около двух (8-часовых) рабочих дней участвующих лиц, тогда как при ручной пряже не только не может быть достигнута желаемая равномерность, но и расход времени в десять раз значительнее^28]. Самые важные движущие силы, необходимые для фабрично-заводской промышленности, составляют, однако, личные силы (воля, инициатива, капитал) предпринимателя (или совокупности предпринимателей) , знания техника (или техников, устроителей, руководителей) и хозяйственные условия – сводящиеся на обмен, спрос и предложение, так как без благоприятного сочетания этих сил немыслимо было бы и самое возникновение фабрик и заводов. Не останавливаясь на двух первых силах, так как их значение ясно само по себе, считаю необходимым выставить в отношении к хозяйственным условиям несколько примеров, которые, надеюсь, выяснят это сложное дело в некоторой степени.

Когда кругом еще много лесов, мало жителей и отсутствует промышленность, нет пользы, не может быть и потребности в данной местности разрабатывать торфяники, даже добывать каменный уголь, хотя последний для вывоза и выгоднее, так как пуд каменного угля заменяет около 2j пуда дров, как топливо для паровиков.

Поэтому если в прилегающей местности есть спрос на топливо, то могут, смотря по ценам доставки (водою, железною дорогою, гужем) , являться условия для добывания каменного угля и для его вывоза (а не дров) . Но на добычу угля и его вывоз в указанных обстоятельствах может явиться предприимчивость только при сумме других благоприятных условий, например, при дешевизне добычи, при относительной неограниченности спроса, при уверенности в выгодности провоза и т.п. Так, в Кузнецком уезде Томской губернии давно известны изобильные залежи прекрасного каменного угля, но они, при изобилии окрестных лесов, совершенно почти не разрабатывались, пока за последние годы в тех краях не стала развиваться заводская деятельность, пароходы и железная дорога. В 1892 г. Добыто уже более 1 млн пуд., в 1894 г. Около 1S млн пуд. И, наверное, добыча будет с годами расти, по мере изменения существования экономических условий.

Наибольшее количество важнейших веществ, получаемых на химических (в тесном смысле слова) заводах, особенно серная и соляная кислота, квасцы и др[угие] соли глинозема, сода (едкая и углекислая) , белильная известь и т.п., вовсе почти не имеет прямого приложения в общежитии, но требуется для многих других фабрик и заводов (напр., красильных, керосиновых и т.п.), а потому там, где слабо развиты эти последние, не может ранее их возникать химических заводов, по причине отсутствия спроса. Сперва, когда он возникает, станут, очевидно, удовлетворять этот спрос привозными товарами. Неудобство и дороговизна перевозки таких едких жидкостей, как серная и соляная кислоты, должны в таком случае возбудить прежде всего их получение.

Но так как первая из них получается с выгодою только в больших количествах при непрерывно идущем производстве и так как на явившийся спрос легко может возникнуть избыток предложения, то естественно ждать вместе с получением серной кислоты и производства таких химических продуктов, как соляная кислота, сульфат (серно-натриевая соль для стеклянных заводов) , квасцы и т.п. Так, появление одних видов производства постепенно и необходимо вызывает и другие. Этот самый порядок возникновения химической промышленности совершается на наших глазах в России, где в 1870 г. Производилось всего на 3 млн руб. химических продуктов, а ввозилось из-за границы в год на 5 млн руб., тогда как в 1890 г. Производилось уже более чем на 10 млн руб., а ввозилось примерно на 14 млн руб., хотя за это время все цены понизились. Очевидно, что потребление возрастает и ему отвечает рост внутренней производительности, которая борется с иностранным ввозом и мало-помалу благодаря практическому применению в России начал протекционизма или покровительственной таможенной политики!29!, надо надеяться, будет постепенно побеждать, содействуя столь необходимому для стран развитию внутренних промышленных сил. Вероятность такого ожидания видна из того, что возрастающее потребление соды в России (в 1870 г. Всего едкой и углекислой соды израсходовано было 900 тыс. пуд., а в 1890 г. Около 2S млн пуд.) начинает удовлетворяться внутренним производством (в 1890 г. Иностранный ввоз был около 1s млн пуд., а в 1895 г. Около 0,7 млн пуд., внутреннее же производство в этом году превосходило 2 млн пуд.) , хотя оно возникло лишь с десяток лет тому назад и существует всего три крупных завода (два на Каме, один на Донце ) .

Как третий и последний пример важного значения хозяйственных условий для развития видов промышленности считаю полезным указать на развитие нефтяной промышленности на

Кавказе, о чем в своем месте будет подробно изложено, теперь же достаточно сказать, что нефть в Баку и вообще на Кавказе известна и добывалась с глубокой древности; г. Дубинин в 1823 г. Ее перегонял и показывал возможность пользоваться ее продуктами для целей освещения, смазки и т.п., но дело едва развивалось до 1873 г., потому что добыча нефти сдавалась на краткосрочные откупа, а потому не было экономических условий для затраты капиталов, необходимых для эксплуатации природных запасов в большом виде. С 1873 г., когда казенные участки нефтеносных земель были проданы в частные руки, рост добычи выразился тем, что в 1874 г. Получено на Кавказе 6 млн пуд., в 1879 г. -25, в 1884 г. – 90, в 1889 г. – 207, а в 1894 г. – 316 млн пуд. И в этом последнем году цена пуда керосина на заводах в Баку была не выше 8 коп., государство же собирало около 19 млн руб. акциза с 30 млн пуд. Керосина, потребляемого внутри страны, где сжигалось нефтяного топлива около 150 млн пуд. При этом свою роль играли существующие протекционные пошлины на керосин (в 1868 г. 55 коп. кредит с пуда, в 1891 г. 1 руб. зол. С пуда при ввозе иностранного керосина) , потому что они дали возможность в начале дела соперничать с иностранным ввозом, который в 1875 г. Достигал 2 2/3 млн пуд. В год, тогда как в последнее время идет вывоз из России ежегодно более 50 млн пуд. Керосина. Все эти быстрые успехи достигнуты благодаря сочетанию слагавшихся экономических условий, значение которых станет особо очевидным, если обратить внимание на то, что иностранный сбыт из Баку через порты Черного моря всегда настолько развивался, насколько позволяла провозная способность единственного железнодорожного пути – Закавказская ж.д., а сжигание лучших составных частей нашей нефти за бесценок под паровыми котлами и малая утилизация нашей нефти (из нее получают всего около 30 % ценных товаров: керосина, смазочных масел и т.п.) определялись невозможностью вывезти за границу важнейших составных начал нашей нефти (безопасных осветительных масел) . Здесь ясно видно, сколь сильно влияние экономических условий на ход развития видов промышленности. Ими более, чем чем-либо другим (например, предприимчивостью, запасом знаний и т.п. – они всегда придут, если позволят экономические условия) , определяется ход промышленности во всякой стране, а потому и у нас.

К числу важнейших условий, определяющих фабрично-заводскую деятельность, обыкновенно теснейшим образом связанных с хозяйственными условиями, принадлежат подвоз и вся добыча сырья, идущего на производство, и доставка и весь сбыт продуктов производства, так как они, очевидно, влияют на самую его выгодность. В этом отношении должно прежде всего иметь в виду, что в большинстве случаев^30! масса требующегося сырья (считая в том числе и топливо) превосходит массу готового товара, в особенности если побочно получаются отбросы, не находящие прямого применения, напр., шлаки при большинстве металлургических производств, содовые остатки при производстве соды по способу Леблана, обрезки при картонажном производстве и т.п. По этой причине, как довольно общее для многих производств, получается правило устраивать завод и фабрику в таком месте, где есть главная масса требуемого сырья.

Так, например, при получении металлов из руды можно обыкновенно отличать два случая: или руда бедна металлом и требует сравнительно мало топлива (напр., в большинстве случаев для руд меди) , или она богата металлом и требует больше своего веса топлива (например, для многих железных руд, особенно при их переделке в сталь) ; в первом случае обыкновенно выгодно устраивать заводы для добычи металла около копей, дающих руду, во втором – около мест добычи топлива. Поэтому местности, окруженные лесом или находящиеся около каменноугольных копей (или находящиеся в водяном с ними сообщении) , повсюду привлекают к себе добычу чугуна и стали, стекла, гончарных изделий т.п., требующих много топлива. Но если производство требует много рабочих рук (так, например, мануфактуры: тканье и прядение) , обыкновенно выгоды склоняются в сторону наиболее населенных и малоплодородных местностей. Когда же производимый товар требует, сверх многих рабочих, разнообразных побочных производств и часто видоизменяется по желанию заказчиков, моды и тому подобных причин, тогда заводы и фабрики ютятся около больших городов. Этими соображениями, и особенно удобствами подвоза и вывоза и взаимною связью многих производств, до некоторой степени определяется и скопление фабрик и заводов в названных местностях, например, у нас около Москвы и Петербурга, в области донецких и домбровских каменных углей и т.п. Так как водяные пути сообщения и железные дороги определяют наибольшую дешевизну и независимость доставки сырья и готовых продуктов, а большие города дают заказы, то затем около них все чаще и устраиваются новые заводы и фабрики!31!.

Из всего предшествующего до некоторой степени можно уже вывести следующие общие заключения, определяющие положение заводско-фабричной промышленности среди других видов промышленной деятельности.

1. Заводы и фабрики составляют естественнейший результат развития промышленной деятельности, определяясь по преимуществу усложнением разнородных потребностей и умножением точных знаний о природе, значительным однообразием потребностей (спроса) и удешевлением производства однообразных предметов при помощи, по возможности, сил природы.

2. Основным стремлением заводско-фабричной промышленности должно считать замену везде, где можно (начиная с пищи и одежды) , животных продуктов растительными, а этих последних – минеральными (т.е. ископаемыми, водою и воздухом), как видно в распространении камней, железа, стекла и т.п. для жилищ, нефтяных продуктов для освещения и смазки и т.п. Такое направление заводско-фабричной промышленности должно содействовать возможному освобождению людей от естественных неравенств, определяемых различием климатов и почвы в занятых частях земной поверхности, опираясь на разработку недр земли и на всеобщность и доступность воздушного и водного океанов, охватывающих землю.

3. Современное народно-государственное значение заводско-фабричной промышленности определяется преимущественно тем, что оно, умножая народные заработки, содействует трудолюбию, торговле, обогащению, просвещению и миролюбию, а потому средствам и целям, преследуемым правительствами.

4. Начавшись сравнительно недавно и быстро усиливаясь, заводско-фабричная промышленность имеет все поводы к дальнейшему развитию и захвату все более и более широких областей деятельности, от недостатков же современного капиталистического строя она постепенно может освобождаться, хотя и служила поводом к их усилению.

5. К промышленному строю жизни, к усилению значения фабрик и заводов и к преобладанию на них влияния наук о природе неизбежно должны стремиться все страны и народы, если не желают заглохнуть и хотят принять участие в прогрессе человечества.

Знакомство с фабрично-заводской промышленностью должно состоять в совокупности сведений технических и хозяйственных!1!.

Первые безотносительны ко времени и месту, имеют предметом изложения того, как из сырых продуктов, например из руд и частей растений, получить желаемый предмет обработки, например, металл, ткань, имея в виду лишь естественные законы веществ и силы природы, которыми можно пользоваться для желаемого превращения, и сравнение существующих для сего приемов в отношении способов их выполнимости. Но так как приемы эти, по мере развития знаний, разнообразятся до бесконечности и должны видоизменяться с местом и временем!2], то учение о заводско-фабричной промышленности, ограничиваясь чисто техническими сведениями, не дает практического обладания предметом, которое получается лишь через присоединение сведений хозяйственно-экономического свойства, так как эти последние указывают отношение спроса к предложению в определенных условиях времени и места, а потому должны руководить и выбором самих приемов производства, не говоря уже о выборе места, размеров и т.п. В примерах это соображение становится более очевидным. В былое время все беление тканей и волокон совершалось при помощи действия солнца, воздуха и влаги, ныне преимущественно при помощи белильной извести, что приводит к устройству заводов, ее производящих. Описание приемов и всего процесса лугового беления таким образом выпадает, является необходимость знаний о производстве и пользовании белильной известью. Но озон, перекись водорода, перекись натрия и действие гальванического тока, как давно известно, также могут служить для беления, и экономические условия (относительные цены) должны влиять на предпочтение их белильной извести. В подобном же состоянии находится множество производств, напр.

Извлечение меди, получение осветительных и смазочных масел и т.п. Так, например, в свое время (до 60-х годов) технически было весьма важно получение поташа, как вещества, при помощи которого вводились в практику соединения калия (селитра, квасцы и т.п.) , затем (в 60-х годах) стали извлекать соли калия из рассолов, остающихся от получения поваренной соли из морской воды, а ныне, во-первых, большинство солей калия выходит из прежнего употребления (напр., калийная селитра для пороха не требуется при употреблении бездымного пороха) , а во-вторых, там, где нужны соли калия, берут чаще всего продукты стасфуртских солей. Уловить при первом ознакомлении с заводско-фабричной промышленностью – для чего и назначено это сочинение – задачи и приемы этой промышленности, очевидно, нельзя, не принимая во внимание экономических данных, если желать, чтобы читатель сознательно отнесся к предмету изложения.

Здесь видны столь большие трудности, что преодоление их мне кажется возможным при помощи выбора немногих, так сказать, образцовых приемов. На них можно надеяться до некоторой степени выяснить связь технических приемов, с одной стороны, с запасом современных абсолютных знаний, относящихся к природе вещей, а с другой стороны, с имеющимися хозяйственно-экономическими условиями и требованиями!3!. Так я предполагаю поступить в этом сочинении и потому, что все стороны заводско-фабричной промышленности, начавшейся повсюду, а особенно у нас, сравнительно недавно, находятся еще в периоде роста и постоянных перемен, а также и потому, что охватить, по возможности, все отрасли заводско-фабричной деятельности не под силу уже и ныне никому!4), избирая же некоторые отрасли сложного ряда производств, можно до некоторой степени подобрать такие, которые укажут читателю пути для обладания предметом, что я и стараюсь сделать по мере моих сил, будучи убежден в высокой важности даже первого ознакомления с заводско-фабричной деятельностью, к которой Россия только что приступила и которую по своему положению и состоянию может развивать в широчайших размерах. А так как предлагаемая книга назначается именно для русских читателей, то, во-первых, при всяком предмете, в ней описываемом, я стараюсь с возможною краткостью совокупить все то, что могу сказать в отношении его к русским условиям и обстоятельствам, и, во-вторых, непосредственно вслед за сим постараюсь представить в общих чертах современное состояние фабрично-заводской промышленности России, отчасти в связи с развитием ее в других странах!5!.

Россия тем глубоко отличается от всех других европейских стран, что рядом, в общей связи не только народной и государственной, но и территориальной, имеет свои обширные края, способные к колонизации и могущие вмещать весь прирост населения; колонизация же определяется более всего сельскохозяйственными торговыми интересами. Еще недавно, всего сто лет назад так населилась Новороссия. Теперь так заселяется Сибирь и вообще азиатские части России. По этим причинам в народе мало могли развиваться стремления к заводско-фабричной промышленности, и прежде всего от этого мы слабее, чем Западная Европа, подвинулись в сторону заводов и фабрик.

При том, долгое время не было и других важных условий, для этого необходимых, особенно же свободных рук и круглый год применимых путей сообщения β], так что началом заметного роста давно зарождавшейся фабрично-заводской промышленности дожно считать эпоху освобождения крестьян и начало построения главных железнодорожных путей, то есть время царствования Императора Александра Николаевича*1. Освобождение крепостных крестьян придало земледельческой деятельности новые оттенки (например, свободная крестьянская работа производительнее прежней, много земель стало сдаваться внаем и т.д.) и, что явилось много свободных рабочих, которые могли выбирать между привычной сельскохозяйственной деятельностью и новой для них – промышленной. Там (особенно в средних частях России) , где земельные наделы не могли доставить достаточных заработков, явился запас рабочих, которые искали временных заработков или в отхожих промыслах (мастеровыми на дороги, в города и на сельские работы в более плодородных степных районах России) , или на заводах, или же совершенно переселялись!7!.

С другой стороны, проведение железных дорог и развитие пароходства, особенно по Волге и ее притокам, не только прямо заняло много рабочих рук, но и позволило подводить к портам хлеб, спрашиваемый Западною Европою, из плодородных мест восточных и южных частей России в небывалых прежде размерах!8!, а это повело к усилению земледелия, к распашке пустошей и к увеличению, с одной стороны, общего достатка, а с другой – к возрастанию государственных доходов!9!, что со своей стороны вызвало, по необходимости, и возвышение государственных оборотов (доходов и расходов) . Но скоро стало очевидным, что развитие преимущественно земледельческой, и притом главным образом хлебопашеской, деятельности России не может дать прочного увеличения благосостояния всех классов жителей и могущества страны, потому особенно, что разведение хлебов истощает землю!10], избытки же его производства роняют цены всему запасу хлеба более, чем перепроизводство большинства других товаров, так что добыча хлеба при его обильном производстве становится мало надежным источником дохода!11], и требует явного содействия местной развитой промышленности. Сверх того, мало-помалу стало уясняться, что с развитием дорог и общего благосостояния возрастают совершенно новые потребности, удовлетворяющиеся заводско-фабричными производствами, например, в железе и стали для всех отраслей деятельности, особенно же для железных дорог, разнородных тканей – для одежды, керосина и вообще искусственного освещения – для развивающихся потребностей жизни и т.п., чего не может дать полупатриархальный сельскохозяйственный быт. При его исключительном развитии приходится получать все подобное преимущественно из других стран, где заводы и фабрики развивались между прочим при помощи хлеба и многих сырых продуктов!12!, вывозимых из России. Выходило так, что отпуская преимущественно хлеб и другие сырые и ввозя преимущественно готовые товары!13!.

Россия ежегодно делала новые внешние долги, уплата одних процентов (и погашений) по которым роняла курс!14! денег в стране и увеличивала экономическую зависимость от соседних государств. А между тем, во-первых, природные запасы всякого рода, необходимые для заводов и фабрик (продукты земледелия и скотоводства, леса, руды и пр.) , в нашей стране находятся в изобилии, если не большем, то уже никак не меньшем, чем в странах Западной Европы, откуда идут к нам заводско-фабричные товары, во-вторых, цены рабочих!15] в России ниже, чем в других странах Запада, что и объясняется прежде всего тем, что у нас хлеб, а следовательно, все первые условия жизни дешевле, чем на Западе!16], а совокупность двух этих условий определяет полнейшую возможность не только снабжать себя всеми заводско-фабричными товарами, но и вывозить от себя не самое сырье, а преимущественно продукты передела его в готовые фабрикаты.

Сверх того необходимо принять во внимание: 1 ) что годовой вывоз хлеба из России в последние двадцать лет колеблется!17! около 400 млн пуд., а при 125 млн жителей это составляет на каждого по 3 пуда в год или около 1/3 фунта в день, что, наверное, может разойтись у своих рабочих, когда их достаток увеличится и особенно когда зимние работы на заводах и фабриках умножатся!18]; 2) что отношение хлебородных краев России к тем северным и центральным частям ее!19], которые приобретают хлеб, таково же, как отношение всей России к западно-европейским странам, получающим русский хлеб!20!, то есть многие части России достигли уже до избытка населенности и не могут довольствоваться всем хлебом, следовательно, принуждены изыскать иные, кроме сельскохозяйственных, источники деятельности!21], которые ныне и сосредоточиваются в горной и заводско-фабричной промышленности; 3) что громаднейшая сухопутная граница России тянется с Запада вдоль стран (владения Швеции и Норвегии, Пруссии, Австрии, Румынии) , или недалеко опередивших Россию в промышленном развитии, или находящихся так же, как она, в эпохе почти чисто сельскохозяйственного быта, а с юга и юга-востока (владения Турции, Персии, Афганистана и Китая) соприкасается к странам, хотя и богатым по природе, но менее России приготовленным для фабрично-заводского строя жизни!22!, а это открывает, ввиду увеличивающегося повсюду спроса на фабрично-заводские товары, естественные рынки для вывоза избытков товаров этого рода, не говоря о берегах сколько-либо теплых морей, занятых Россиею сравнительно недавно и составляющих главный путь крупных международных торговых оборотов, которые всегда, и совершенно естественно, определяются избытком в стране товаров фабрично-заводской производительности и подвозом к ней сырья [23], и 4) что примеры быстрого развития в России производства сахара!24!, основанного на сельскохозяйственной добыче свекловицы, и нефтяной промышленности!25!, опирающейся на горно-промышленную добычу самой нефти, ясно показывают полную готовность и возможность быстрого развития в нашей стране множества видов заводско-фабричной производительности, когда к делам этого рода будут применяться вызывающие покровительственные меры правительства!26!, тем более настоятельные, что развитие промышленности дает государству «крупные прямые и косвенные доходы!27!, доставляет заработки жителям и дает предметы отпускной торговли!28!. Эти соображения открыто выступили!29! и привились к русской жизни только в эпоху царствования Императора не обошлось без войн, но и всем миром признано повлиявшим на сохранение общего мира, так что систематическое направление правительственных мероприятий в сторону равномерного развития всех отраслей заводско-фабричной промышленности, отвечающих природным запасам и условиям России, можно считать начавшимся^30! лишь с этого царствования, и мы живем в эпоху, когда только что начинается оживление множества заводско-фабричных видов деятельности России. Тем настоятельнее в такую эпоху сознательно отнестись к данным о состоянии главных видов русской промышленной деятельности!31!. В предлагаемом сочинении мне желательно это выполнить, насколько я могу, при описании отдельных областей фабрично-заводской деятельности.

Теперь же мне кажется неизбежно необходимым представить хотя беглый очерк современного положения предмета, присовокупляя сюда некоторые сведения о видах мировой промышленности, чтобы видеть сравнительное положение вещей. При этом не должно забывать, что в Великобритании (39 млн жителей ) , Франции (38 млн жителей) , Германии (51 млн жителей) , С.-Американских С. ШтатахА2 (67 млн жителей) и вообще в странах, явно опередивших нас в развитии заводско-фабричной промышленности, живет всего около 275 млн людей, во всем же мире около 1500 млн жителей, в России 125 млн жителей, следовательно в остальных странах, или со слабым еще, как у нас, развитием (например, Бразилия, Аргентина, Канада, Новая Голландия, Япония) видов промышленности, или лишь с зачатками меньшими, чем у нас (почти вся Африка и многие части Азии) , живет около 1100 млн людей. По числу жителей в России около 8 % в странах с большим развитием промышленности около 18 %, с меньшим около 74 % жителей. Следовательно, Россия занимает во многих отношениях среднее положение!32!, а потому некоторое суждение о современном относительном состоянии русской промышленности получается, если мы сравним нашу производительность с общею мировою, по крайней мере по тем отраслям, для которых имеются сколько-либо достоверные статистические данные. При этом мы за единицу веса возьмем метрическую тонну (=1000 килограммов = 2441,9 русск. Фунта или немного более 61 пуда) и начнем с каменного угля или чугуна (первый материал для добычи железа и стали) , как веществ, не только представляющих важнейшее промышленное значение, но и наиболее отличающих текущее время от прошлого; притом и их денежная ценность в потреблении!33! выше, чем Других необработанных товаров, даже отдельных видов хлеба. Из прилагаемой таблицы видно, что между обыкновеннейшими товарами немало таких, для которых наша производительность составляет менее 8 % общей мировой, но есть и такие (нефть, золото, лен, спирт и др.) , где мы производим более 8 %:

dms1-1

Те из указанных и многих других товаров, в которых наша производительность отстала от средней мировой и составляет менее 8 ее процентов, оказываются недостаточными и для размеров внутреннего потребления, а потому отвечающие им товары (каменный уголь, железо, свинец, медь, вина и т.п.) ввозятся к нам из других стран. Товары же, подобные золоту, сахару, спирту и нефти, производство которых в России превосходит 8 % общего получения, вывозятся из России. Это явно подтверждает ту мысль, что наша промышленность и наши современные потребности представляют во многих отношениях средние мировые, в которых еще преобладают патриархальные и сельскохозяйственные стремления!36!. И в этом смысле Россия в ее громадном целом представляет поучительное сочетание частей во всех периодах развития, от того начального состояния, в котором находятся охотнические племена крайнего севера России и Сибири через чисто патриархально-кочевой быт киргизов, калмыков, туркмен и т.п. и через чистый сельскохозяйственный быт еще немалой части Великой, Малой и Новой России, – до такого чисто промышленного, т.е. наиболее сложного и развитого быта, какой господствует в окрестностях Москвы, Петербурга, Риги, Варшавы и т.п. Помимо общих, более или менее всем известных признаков, это явно доказывается и статистическими данными, некоторую совокупность которых содержит прилагаемая вслед за сим таблица!37), составленная по совокупности достовернейших (большей частью официальных) сведений, относящихся к 1892 г.

При этом для обозрительности вся Россия разделена на 14 краев, а именно:

1 ) Московский или Центральный край. Губернии: Московская, Владимирская,

Калужская, Костромская, Нижегородская, Смоленская, Тверская, Ярославская;

2) Петербургский или Прибалтийский край. Губернии: Петербургская, Новгородская, Псковская, Курляндская, Лифляндская и Эстляндская;

3) Черноземный край. Губернии: Тульская, Орловская, Рязанская, Курская, Тамбовская, Пензенская, Саратовская, Симбирская и Воронежская;

4) Северо-западный край. Губернии: Виленская, Витебская, Гродненская, Ковенская, Минская и Могилевская;

5) Польский или Привеслянский край с его 10 губерниями;

6) Юго-западный край. Губернии: Подольская, Волынская, Киевская.

7) Малороссийский край. Губернии: Черниговская, Полтавская, Харьковская.

8) Южный край. Область Донская и губернии: Астраханская, Екатеринославская, Таврическая, Херсонская, Бессарабская;

9) Кавказ, куда входят: все Закавказье, Черноморский округ, Ставропольская губерния, области Кубанская и Тверская;

10) Среднеазиатский край. Области: Семипалатинская, Семиреченская, Акмолинская, Тургайская, Уральская, Самаркандская, Ферганская, Закаспийская и Сыр-Дарьинская;

11) Сибирь. Губернии: Тобольская, Томская, Енисейская и Иркутская; области: Амурская, Приморская (с Сахалинским отд.) , Якутская и Забайкальская;

12) Восточный край. Губернии: Вятская, Казанская, Уфимская, Оренбургская, Пермская и Самарская;

13) Северный край. Губернии: Архангельская, Вологодская и Олонецкая;

14) Финляндия или Великое княжество Финляндское с 8 губерниями.

dms1-2

См. А3

Хотя все числа приведенной таблицы, кроме данных о поверхности, представляют сведения далеко не полные и изменяющиеся с годами [48], тем не менее из них вполне очевидно: 1 ) что хлебное хозяйство России и связанное с ним удовлетворение потребностей собственными, домашними средствами не может доставить ей ни в коем случае сколько-либо прочного удовлетворения суммы уже народившихся потребностей, тем более, что повышение хлебных цен, удовлетворяя края, сбывающие свои избытки хлеба (например, Черноземный, Южный и Восточный края) , должно тяжело отозваться на краях, покупающих хлеб (напр., края: Петербургский, Московский, Северный) , потому что эти последние относятся к первым точно так же, как многие страны Западной Европы к России. 2 ) Промышленное развитие краев России (столбцы 4 и 9) определяется поныне, кроме степени образованности, или недостаточностью хлебной производительности, или выгодами торгового положения, как видно особенно над Московским и Петербургским краями, или густою населенностью, как в Польском крае, но запасы природных материалов вместе с изобилием плодородных земель дают право утверждать, что наиболее плодородным и выгодным для всей страны станет промышленное развитие в таких краях, как Южный (особенно благодаря каменным углям Донской области и Екатеринославской губернии и берегам морей Черного и Азовского ) , Кавказ (благодаря запасам ископаемых, начатых лишь с нефти, и положению между двумя морями) , Восточный край (благодаря системе Волги и Камы и запасам Урала ) и Сибирь (собственно ее южные части с их более теплым климатом и теми минеральными богатствами, про которые сложилось выражение: «Сибирь – золотое дно») .

Поныне в эти края шли и еще идут преимущественно ради изобилия плодородных земель, но не подлежит сомнению, что с усиленным развитием видов промышленности в них получатся все условия для ее процветания, чему примеры видны в добыче каменного угля и чугуна в Донецком крае, нефти на Кавказе и золота в Сибири. 3) Торговая деятельность в России, весьма много зависящая от благоустройства и дешевизны путей сообщения, судя по цифрам определяется доныне преимущественно заграничными оборотами, как видно на Петербургском и Южном краях!49!, и развитием внутренней промышленности, как видно над Московским и Польским краями, но в краях преимущественно земледельческих, например Черноземном, она не может укрепляться (предшеств. таблица, столбец 10) , ибо чисто земледельческие страны, лишенные развития обрабатывающей промышленности, всегда остаются бедными, хотя в начальную эпоху, когда есть много свежих земель и легко получаются обильные жатвы, благосостояние в них значительно развивается, подготовляя условия для водворения всех видов промышленности. 4) Зачатки или корни промышленности уже имеются во всех краях нашей страны, и они уже доставляют ее жителям большие заработки, а при своем развитии, кроме всего прочего, дадут и местный рынок для продажи сельскохозяйственных продуктов, а также и требования на технические материалы растительного царства (на топливо, лен, хлопок, вообще прядильные растения, картофель, свекловицу, хмель виноград и т.п.) , разведение которых, несомненно, должно улучшить сельское хозяйство (сделать его более интенсивным, чем при преобладании зерновой культуры) и создать для него новые условия выгодности. При этом не следует упускать из виду, что большая часть России не допускает на зимнее время почти никаких сельскохозяйственных операций (кроме вывоза хлеба и домашнего ухода за скотом и продуктами) в поле, а потому для массы жителей получается возможность, не оставляя привычного земледелия!50!, принять участие в развитии местной горной и обрабатывающей промышленности и в развивающейся с нею торговле, ради которой, в указанном смысле, особо важны железнодорожные и водные пути.

Приведенная выше таблица показывает сверх того, что зачатки горной и заводско-фабричной промышленности уже существуют в большинстве краев России и распределились в ней под влиянием двух естественных условий: густоты населения и наличности доступных естественных сырых материалов, в том числе топлива и металлических руд. Но кроме этого и кроме великого значения отношения между спросом и предложением, огромное влияние на степень развития промышленности оказывают многие другие обстоятельства, между которыми должно остановиться на правительственных мероприятиях, путях сообщения, развитии знаний и на частном начинании (инициативе) , которые мы и рассмотрим в главных общих чертах, применительно к современному состоянию нашей страны.

Между правительственными мероприятиями на ход промышленности страны, при современном состоянии вещей, более всего влияет степень покровительства внутреннему
производству (протекционизм) при помощи таможенных пошлин!51!. Достаточно для уяснения указать на то, что Англия, промышленность которой развита более, чем в каких-либо иных государствах, укрепляла ее в период 200 лет (примерно от середины XVII до середины XIX века) , когда ввоз множества иностранных обработанных товаров был прямо запрещен, торговля со всеми колониями дозволялась лишь на английских кораблях!52!, множество товаров облагалось весьма высокою привозною пошлиною, а вывоз за границу некоторых орудий производства, например некоторых машин (особенно ткацких и прядильных) , был запрещен, т.е. создала свою образцовую промышленность протекционизмом, который оставили лишь тогда!53!, когда соперничество промышленности других стран уже не грозило задавить внутреннее английское производство, а напротив того, первейшею потребностью страны стал вывоз промышленных избытков в другие страны, для которых следовало показать пример «свободной торговли» (фритредерства) , признание которого стало выгодным для Англии, но грозило остановкой промышленного роста в других странах, тем значительнейшей, чем более промышленность данной страны отстала от английской.

При этом Англия решилась пожертвовать в пользу своей промышленности своим хлебным земледелием, некогда процветавшим и ныне почти совершенно прекратившимся, благодаря такой дешевизне привозного хлеба, что внутреннее его производство стало невыгодным!54!. Причину такого сознательного образа действий мудрых руководителей страны должно прежде всего искать в том, что они давно ясно поняли – в отличие от физиократов, что производство хлеба составляет самый первичный вид промышленности и весь потребный народу хлеб, при свободе торгового обращения, можно купить за ничтожно малую часть товаров развитой промышленности, например, за ткачество, добычу железа или угля и т.п., особенно при условии его перевозки собственными средствами.

Не вдаваясь в перечисление всех колебаний между протекционизмом и фритредерством в разных странах, достаточно указать лишь на то, что не только Северная Америка, где промышленность, как у нас, находится в начальном периоде развития, но даже и все почти государства Европы пришли, наконец, к признанию необходимости разумного протекционизма, то есть возбуждения и ограждения таможенными пошлинами многих внутренних видов производительности. На первом плане в большинстве стран Западной Европы поставлено при этом покровительство земледелию при помощи сбора с иностранных хлебов довольно значительных таможенных пошлин!55!. Эта мера (пошлины на хлеб) возвышает цену потребляемого внутри хлеба (а потому не дает возможности понижать до низшей нормы цену производства всех иных товаров) , но позволяет сохранять (а не прекращать, как в Англии) заведенные виды хлебного хозяйства, доставляя в то же время доход государству или составляя косвенный налог на промышленность.

Россия, вместе с С.-А. Соединенными Штатами, снабжая страны Западной Европы избытками своего хлеба, совершенно естественно должны были при этом прийти к усилению своего протекционизма насчет фабрично-заводских товаров. Не должно упускать из виду, что господствующий ныне протекционизм, имея целью поддерживать или возбуждать внутреннее производство!56!, в конце концов ведет к тому, сумма производства в целом мире возрастает, предложение увеличивается и через это не только падают мировые цены товаров!57], но и достигается как возможно быстрое уравнение во всем развитии народов, много определяемом промышленностью!58], так и образование больших государственных единиц взамен мелких!59!, которым невозможно вести самостоятельной промышленной политики. Положение России в отношении к мировому развитию промышленности окончательно выяснилось лишь в царствование незабвенного миротворца Александра Александровича*4, особенно в таможенном тарифе 1891 года. Он так составлен!60), что: а) не нарушает возможности ввоза иностранных товаров, то есть ничего не запрещает и налагает пошлины в сравнительно умеренных размерах!61), б ) не препятствует давно начавшемуся росту таможенных доходов государства!62), то есть, составляя существенную их часть (а именно около 16 % ) , не препятствует естественному росту международного участия России в торговле, в) а в то же время явно покровительствует не только всем главным отраслям существующей промышленности, которые могли бы пострадать от иностранного соперничества!63), но и г) вызывает умеренным усилением пошлин те виды промышленности, которые имеют возможность развиваться в России благодаря естественным запасам страны!64); д) окончательно довольно крупно облагает предметы роскоши!65) и е) предметы мелкого и дробного потребления зажиточнейших классов и могущие приносить государству косвенный доход, как акцизы!66), и при том ж) предметы первой потребности, подобные хлебу, овощам и т.п. оставил без всякого оклада, сохранив взимание (введенное в 1877 г.) таможенных пошлин золотом. Все это раскрыло возможность и закрепило ряд прежде предпринятых мероприятий.

Русское правительство, само владея многими заводами и фабриками!67) и получая от промышленных оборотов страны главные источники своих доходов, содействует промышленному росту страны не только установлением таможенного покровительства, не только всеми мерами, упрочивающими правильное течение гражданской жизни, но и заботами об умножении путей сообщения, о распространении знаний, об удешевлении и обеспечении промышленного и торгового кредита и вообще о благоустройстве фабрик и заводов. Здесь неуместно входить в подробности относящихся сюда мероприятий, хотя бы за одно последнее время, но необходимо с полною определенностью высказать следующую общую мысль: судьбы промышленности, как выражения экономического быта страны, столь же глубоко зависят от сознательных правительственных мероприятий, как и охрана страны, ее просвещение и развитие в ней условий всей гражданской жизни.

Что касается до зависимости промышленности от путей сообщения, то она понятна сама собою, так как подвоз сырья и вывоз готовых товаров определяют начало и конец всякого заводско-фабричного промышленного предприятия. При этом здесь весьма важны все роды путей сообщения, начиная от океанских, по которым преимущественно совершается всемирная торговля, до мелких грунтовых дорог, сообщающих промышленные заведения с окрестными поселениями. Поэтому развитие промышленности очень тесно связано с благоустройством (дешевизною, удобством и скоростью) как водяных, так и сухопутных сообщений. Притом для дешевых товаров особо важны водные пути, как наиболее легко доступные для дешевизны, а для товаров ценных (как для спешных, например, фрукты, молоко, мясо) особенно важны железные дороги, как быстрейший способ перевозки, потому что долговременное пребывание в пути удлиняет срок возврата капитала, и через то повышается стоимость. Чем более оживляется промышленность края, тем усиленнее совершается в нем передвижение людей и товаров, так что о состоянии промышленности страны можно до некоторой степени судить по состоянию (длине путей, числу поездов и т.п.) ее путей сообщения.

Это столь общеизвестно, что не нуждается в численных примерах!68!. Россия до Петра Великого не имела других морских выходов, как в замерзающий Северный океан, и хотя прошло почти двести лет со времени укрепления на берегах Балтийского моря и почти столько же от занятия берегов Черного моря и Тихого океана, но все же и поныне чувствуется недостаточность свободных морских окраин для такой страны, как наша, особенно по той причине, что Балтийские порты, как и выходы из Балтийского моря, замерзают в суровые зимы, выход из Черного моря заперт Константинопольским и Дарданелльским проливами, Тихий же океан очень удален от коренной России. При таком стечении условий, кроме забот о всеобщем мире, позволяющем вести прочную торговлю через Зунд и Дарданеллы, и кроме возможного улучшения морских портов, остается приложить усилия заботы об удобствах подвозки к берегам Черного и Балтийского морей и Тихого океана. Современную нам эпоху должно считать в этом отношении только продолжением создания основных железнодорожных сообщений, если Великая Сибирская дорога еще строится, если в огромном Закавказье только одна колея соединяет Каспийское море с Черным, если громадный Восточный край еще не сообщается прямыми рельсовыми путями с Черным морем и если железная дорога к берегам Северного океана только зачинается. Нельзя требовать, чтобы в этом отношении Россия шла еще быстрее, чем это делается волею ее Верховной Власти, и нельзя не видеть, что недостаток свободных сообщений с океанами и железнодорожных путей сообщения находится в теснейшей связи с недостатками промышленного развития!69!.

Громадная система естественных (по рекам и озерам) и искусственных (по каналам и шлюзовым сооружениям) водных путей сообщения Европейской России и Сибири могла бы оказывать гораздо большее значение на ход всей нашей промышленности, если бы зимние холода не прекращали удобств сплавной доставки. Если сверх того добавить, что, за небольшим числом превосходство устроенных (шоссированных) главных грунтовых дорог, большинство остальных находится почти в первобытном состоянии, то станет понятна невозможность в прошлом и настоящем русской промышленности встать на уровень, отвечающий естественным запасам, скопившимся во многих краях России. Год от года дело внутренних сообщений улучшается, вместе с тем возрастает и внутренняя промышленность, так как их связь чрезвычайно тесна.

А когда сверх того будут приложены достаточные усилия для обзаведения своим торговым флотом, ныне ничтожно малым для размеров России и ее морских берегов, что неизбежно свяжется с ростом оборотов внешней нашей торговли, тогда только экономическая и промышленная будущность нашей страны совершенно обеспечится, ибо в наступающую для всего мира промышленную эпоху (§1) благосостояние и независимое могущество страны должны определяться исключительно развитием промышленности и торговли, как внутренней, так и внешней, потому что ими должен определяться братолюбивый быт всего мира. А так как развитие всей промышленности и торговли многообразно связывается, как на первых ступенях, так и на своих высших, со степенью образованности стран, то естественно обратить за сим внимание на эту сторону государственных отношений. Знания, понимаемые в смысле научно обобщенного запаса сведений всякого рода, а особенно касающихся взаимного отношения людей и природы вещей, необходимее народу в эпоху развития фабрично-заводской промышленности, чем при господстве сельскохозяйственной промышленности, не говоря о патриархальной. В эти эпохи настоятельно необходимы простая подражательность или следование примерам и та совокупность бессознательного отношения к людям и вещам, которую можно назвать инстинктивной. В эти эпохи, отвечающие детству народов, люди остаются ближе к первоначальной своей природе и только постепенно удаляются от простых животных инстинктов и потребностей, имея в виду главным образом те или иные формы личного удовлетворения и наслаждения.

Даже в науке ищут тогда не саму по себе абсолютную истину, а удовлетворение созерцательных наклонностей, одной красоты и своеобразного построения. Но в эти эпохи, хотя господствует рутина, слагаются понятия гражданственности, труда, долга, прав и обязанностей, которые сложным и часто непоследовательным образом так или иначе примиряются с воинственными наклонностями, с господством силы, с рабством, с пренебрежительным отношением к другим народам и к другим привычкам, а главное с презрительным отношением к труду и умственным высокомерием. Разумность во всех этих отношениях развивается лишь постепенно, и нельзя не признавать, что ее господство происходит более всего от господства христианских начал жизни, от столкновения сословных интересов и от той невозможности продолжать в бесконечность патриархальный образ жизни, которая зависит от умножения людей и от постепенного покорения ими природы, что и влечет за собой под конец наступление эпохи, называемой промышленной. В эту эпоху первым требованием и долгом невольно становится общий согласный труд (вместонаслаждения) , на первое место выступает (вместо инстинкта) сознательная разумность частей и целого и в первый раз реально выступают стремления к миролюбию и общему образованию. Польза последнего делается очевидной особенно потому, что деятельность людей разнообразится до бесконечности, их взаимная зависимость явно выступает и от природы все труднее и труднее становится приобретать все необходимое. Оттого потребность возможного распространения на всех людей благ просвещения выступила только вместе с развитием промышленного строя. При нем, сверх того, впервые возникли: связь между высшими частями знаний (так называемой «чистой» или абстрактной наукой) и пользой (технико-промышленной деятельностью) людей, потребность в создании высших учебных заведений для специального изучения промышленных знаний (сельскохозяйственных, горных и всяких технических) и те виды школ,
которые называют профессиональными и реальными, которых древность не знала и не имела.

Здесь неуместно развитие многих понятий, сюда относящихся, но нелишне обратить внимание на то, что распространение научно-технических познаний лишь в самое последнее время становится такой же настоятельной потребностью, какая давно чувствуется и в отношении ко множеству других отраслей человеческих сведений, например географических, математических, физических и т.п.

В России первые школы и книги – это и суть простейшие способы распространения знаний -имели преимущественно характер религиозно-духовный. Отсюда объясняется одна характерная черта, проходящая через весь наш народ, все наше просвещение. Затем следовали школы преимущественно военные, согласные с великой потребностью страны, давшей первоклассных воителей. Возникшие рядом с теми и другими общеобразовательные или гражданские учебные заведения стали носить и продолжать распространять тот вид западно-европейского просвещения, который ввел в среду образованных стран Запада, дал нам своих писателей, художников и ученых и создал русскую литературу, могущую уже, несмотря на относительную молодость, соперничать с западно-европейской во многих отношениях.

Техническое, промышленное и торговое, а также и всенародное начальное образование в России возникло лишь позднее, далеко не окрепло, не достигло самобытности, почти лишено своей литературы и, очевидно, стоит еще на очереди. В нашу эпоху, когда промышленность начинает занимать должную и чрезвычайно важную роль в жизни всей страны, особо ощутителен недостаток в широком и самостоятельном развитии промышленного образования, которое нельзя никаким образом смешивать с профессионально-ремесленным и которое неизбежно должно лишь следовать (не заменять) за общим образованием, зависящим от так называемых средних учебных заведений, потому что вся промышленность опирается на совокупность условий образованности. По мнению моему, промышленное образование (сельскохозяйственное, лесное, горное, инженерное и чисто техническое), потребное нашей стране, особенно выиграет, если войдет в виде специального факультета (как медицинское или юридическое) в наши университеты. Встреча в них разнороднейших специальностей ведет к тому, что университетские курсы дают самую большую широту образованию. Почти полный пропуск промышленного образования в университетах определяется тем, что они возникли по образцам, создавшимся в эпоху, когда стройно обоснованных промышленных знаний не существовало и когда на все промышленное большинство образованнейших людей смотрело свысока.

Медицине открыты двери университетов сыздавна и очень широко -как и следует, а пользы для страны от университетов можно ждать еще большей, когда для здоровых промышленных потребностей столь же широко раскроют эти двери и когда рядом с клиниками и музеями университетов возникнут при них свои лаборатории и технические учебные мастерские, где создастся, в связи с общим образованием, свое высшее, самостоятельно промышленное просвещение. Как медицина разбивается в жизни на бесконечный ряд специальностей, требующих, однако, не только общего среднего образования, но и общего специально медицинского образования, так и промышленность, несмотря на ряд ее специальностей (сельскохозяйственной, лесной, горно-инженерной и фабрично-заводской) , требует общего специально промышленного образования. Оно может дать дух, тон, самоличность всему нашему промышленному строю, что не под силу отдельным высшим учебным заведениям, подобным сельскохозяйственным, лесным, горным и технологическим институтам, тем более что в каждом специальном промышленном деле необходимо иметь также в виду все исчисленные отрасли промышленности и их взаимную связь, как для акушера или хирурга необходимо иметь общее медицинское образование.

Связь же под кровлей университета промышленной специальности с математической, естественно-исторической, юридической и т.п. должна послужить не только к широте общего высшего образования и к выгодным результатам нашего промышленного роста, но и к постановке на должную высоту нашей промышленной самостоятельности. Мысль, здесь высказываемая мною, постепенно проникающая и в Западной Европе, вовсе не исключает потребности в специальных высших технических учебных заведениях, а отвечает лишь потребности обдуманно расширять до возможных пределов тот род промышленного образования, который по духу предстоящего времени неизбежно должен расширяться. Не касаясь потребностей в профессионально-технических школах, подобных, для медицины, фармацевтическим или фельдшерским, считаю необходимым указать на то, что наша литература весьма небогата как общими промышленными сочинениями, так и самостоятельными специально-техническими.

В общей, стройно-научной энциклопедии промышленности Россия нуждается, особенно ныне, весьма сильно, но ее создание не по силам отдельному лицу, тем более, что у нас много своеобразности во всех ее отраслях и размеры подобного сочинения должны быть очень велики. Доступнее освещение отдельных областей. Предлагаемое сочинение имеет целью удовлетворение первым или начальным сторонам этой потребности в отношении к фабрично-заводской промышленности в тех размерах, какие я считаю возможными для личных моих усилий. Чем более людей поймет как народнохозяйственные интересы, так и научно-технические приемы заводско-фабричных производств, тем быстрее могут достигнуться те общеполезные результаты, которые отвечают задачам, преследуемым в промышленную эпоху жизни людей. Россия, по всей ее современности, быстро входит в такую эпоху, и мне, по мере моих сил, желательно содействовать по возможности уяснению русского сознания о важнейших сторонах заводско-фабричной промышленности. Но так как при изложении этого предмета необходимо постоянно опираться не только на совокупность экономических или хозяйственных сведений, отличающихся общедоступностью, но и на данные механики, физики, химии и др[угих] отраслей естествознания, а оставаясь по возможности кратким, нельзя входить в объяснение начал этих наук, то я по необходимости принужден прямо применять где должно сведения из указанных наук, хотя и стараюсь ограничиться лишь элементарными их частями!70].

Замечу еще по отношению к связи фабрично-заводских предприятий с истинными, то есть сознательными научными знаниями, от которых ясно должно отличать простую подражательность!71], что они не только совершенно неизбежны для руководителей дела (хозяев предприятий, управляющих, мастеров и т.п.), чтобы они могли преодолевать всюду встречающиеся трудности, постепенно улучшать свое производство, видоизменять его сообразно с временными и местными обстоятельствами и избегать напрасных трат труда и материалов (т. е. делать предприятие более выгодным) , но они не менее полезны и для всех участников дела, если они имеют стремление разумно отнестись к своим действиям и самим стать двигателями фабрично-заводской деятельности своей страны.

Не должно забывать, что «плох тот солдат, который не стремится сделаться генералом», что в заводско-фабричных делах чрезвычайно часто, начиная со Стефансона, простые рабочие, узнав суть своего дела, становятся руководителями крупнейших промышленных предприятий и творцами новых их отраслей. Мало того, должно думать, что высший уровень фабрично-заводской деятельности (то есть ее наибольшая целесообразность, а потому и наибольшая ее выгодность, или получение полезных предметов с наименьшей тратой труда) будет достигаться только тогда, когда все, до последнего, участники производства будут сознательно относиться к нему, во всех его отдельных частях. Если всякий развитой промышленник ценит в рабочем даже простую грамотность, зная, что она может быть тысячекратно полезна для дела, то кольми паче важно, чтобы рабочие понимали целое в сложных заводско-фабричных приемах и могли относиться к ним совершенно сознательно, что и желательно достичь при изложении предмета, которому посвящается это сочинение.

Однако при суждении о развитии промышленности в данной стране, кроме естественных ее запасов, кроме достаточности густоты ее населения, кроме правительственных мероприятий, кроме путей сообщения и даже кроме степени накопления правдивых знаний о природе вещей и их приложении к делу промыслов, необходимо принять во внимание еще два чрезвычайно влиятельных обстоятельства, а именно достаточную предприимчивость (инициативу) отдельных лиц и тесно с нею связанную оборотливость капитала в стране, так как без этих условий все иные мало достаточны для устройства промышленных предприятий, потому что они требуют всегда известной степени доброй воли, порыва или риска и свободного капитала. Без риска не обходится даже охотник, у которого не может быть полной уверенности в успехе предпринятой охоты. У земледельца, особенно при интенсивной культуре разнообразных растений и при разведении разнородного скота, уверенности действий больше, чем у охотника, но риск -неурожаев и т.п. – всегда существует и в действительности очень велик, если на продукты земледелия стоят цены, как ныне, едва окупающие труд. На промышленных предприятиях, как наиболее сложных и зависящих от множества обстоятельств, особенно при закупке сырья и при сбыте готового товара, риск предпринимателя неизбежен, и тем в большей мере, чем шире совершаемое дело. Современный, преимущественно капи талистический, порядок ведения фабрично-заводских предприятий ведет к тому, что инициатива, риск выгод или убытков и стройное согласование технических и торговых приемов производства падают на капиталистов, т.е. в сущности на людей осторожных и бережливых, если они, имея избытки средств, умеют их удерживать. В этом сказался разум социальных отношений. Обеспечивая заработок всех других участников, он требует от капиталистов совершенно исключительных склонностей и способностей видеть вдаль, начинать и рисковать, за что естественнейшим образом предоставляется право пользоваться могущими быть выгодами, потому что иначе не было бы личных мотивов искать, начинать и рисковать. Здесь особенно важно отношение между интересом помещения капитала в разные виды предприятий.

Если бы фабрики и заводы давали в среднем выводе меньший процент интереса, чем помещение капиталов в государственные предприятия, конечно, не могло бы существовать стремления капиталистов заводить фабрики и заводы, потому что и риска здесь больше, и предстоящий труд – согласить техническую сторону с торговой – много сложнее. Еще недавно Россия по своим займам платила 6 и более процентов, а развитию внутренней заводско-фабричной промышленности не помогала, впуская иностранные товары с ничтожными таможенными пошлинами. Тогда могли существовать лишь те фабрики и заводы, которые или давали большой относительный доход капиталу, или были устроены ранее, что и не могло вести к умножению промышленности, а потому страна наша не богатела и ее рост остановился. С 80-х годов дело изменилось не только со стороны господства поощрительного протекционизма, но и со стороны постепенного уменьшения процентов по государственным займам, которые спустились до 3 -4%, что и открыло доступ капиталам к делу заводов и фабрик2!.

Но все же и поныне у нас очень малый запас инициативы и предприимчивости, зависящий не столько от недостатков!73^ в капиталах (сбережениях) сколько – по мнению моему – от недостаточного понимания фабрично-заводских дел, определяемого, с одной стороны, тем недавним прошлым строем нашей экономической жизни, который можно назвать сельскохозяйственным патриархальным, или помещичьим, а с другой – господствующим направлением нашего образования, опирающегося на классическое резонерство и на подготовку к служебной, зависимой деятельности, а не к реальной самостоятельности, неизбежно необходимой для промышленной инициативы. Помочь разъяснению самосознания в отношении к передовой роли фабрик и заводов – составляет одну из целей предлагаемой книги. И если она может помочь в деле привлечения русского внимания к промышленным делам, то лишь тем, что я, разбирая примеры некоторых видов фабрично-заводских предприятий, не только стараюсь передать техническую их сущность, но и направляю внимание читателей на чисто хозяйственные стороны этих дел, показывая, насколько это возможно и мне доступно, основные элементы расчетов в избранных примерах. Поступая так, я имею в виду прежде всего возбудить охоту к делу заводов и фабрик, так как в них вижу новый будущий рост и все развитие родной страны, ее богатство и могущество.

Причину распространения во всем мире фабрик и заводов, т.е. переделки массы сырья в потребные товары путем совместных усилий многих деятелей и разнообразных соответствующих машин и иных приборов, составляют, в принципе, только, во-первых, то, что, по мере развития людей, их требования, привычки и вкусы становятся достаточно однообразными*5, допускающими распространение однородных товаров, к производству коих и приспособляются эти заведения, и, во-вторых, то, что путем фабрик и заводов (вследствие разделения труда) сберегается количество затрачиваемого труда, а через это продукт дешевеет, хотя являются особые выгоды предпринимателя, затрудняется скопление (подвоз) сырья и распределение продукта и для устройства требуются крупные предварительные затраты.

Распределение, всегда условное и более или менее произвольное, выгод между капиталом, организационным и всяким иным трудом, действующим в деле, важно для участников, имеет свое особое значение, но не касается существа пользы фабрично-заводской промышленности которая всегда и повсюду основывается на добровольном соглашении и свободном обмене услуг и опирается не на борьбу, силу или независимость, а на согласное единство стремлений многих участников и на удовлетворение существующих широких народных потребностей. Заводы и фабрики своей неизбежной согласной и разумной организацией содействуют тому, что люди, и помимо батальонов, привыкают действовать дружно и всегда обдуманно (это выражается в слове «промышленность», происходящем от «мышления») в достижении общих целей и в удовлетворении своих потребностей. Такое понятие о причине распространения и целях заводов и фабрик, за которые никак нельзя считать одни личные выгоды предпринимателей, вытекает из того, во-первых, что мыслимы – даже существуют – заводы и фабрики, выгод предпринимателям не приносящие, например казенные или устраиваемые на артельных началах не для продажи продуктов, а только для их выработки; во-вторых, ничтожно малая выгода на отдельном предмете, например, на аршине ткани или фунте изготовляемых гвоздей (обыкновенно она много менее выгоды розничной торговли) , может приносить предпринимателю большой барыш, если число изготовляемых в данное время предметов велико, так что в практическом отношении, т.е. в ценах товаров, выгода предпринимателя имеет сама по себе ничтожное процентное значение, и, в-третьих, само понятие о цене товаров, особенно когда идет речь не о единичных предметах, а многочисленных произведениях фабрик и заводов, везде там, где есть достаточно развитое соревнование (конкуренция) , включает в себя преимущественно понятие о количестве труда, затраченного на их приготовление. Это последнее полезно уяснить, а потому обратимся к примеру.

Если примем, что в норме пуд золота стоит 20 000руб., а пуд каменного угля 10 коп., что недалеко от действительности, то это, в сущности, значит, что сумма труда, употребляемого для получения пуда золота в 200 000 раз больше, чем для пуда каменного угля, считая при этом, конечно, не только один труд добычи!1], но и труды, сопряженные с отысканием месторождения, его подготовкой, подготовкой машин, подвозкой продукта и т.п. Когда этого соответствия между количеством потраченного труда и ценой товара нет, являются условия или для уменьшения, или для увеличения производства, потому что ценность товаров*6, по крайней мере тех, которые свободно в мире обращаются и производятся большими массами, стремитсяИ к тому, чтобы затраченный для производства их труд оплачивался одинаково.

Справедливость того положения, что цель промышленных производств состоит в уменьшении затрачиваемого труда, оправдывается для фабрик и заводов, особенно с той стороны, что на них всегда есть много рабочих и всякая возможность узнать все совершаемое, а потому дела их (приемы, способы ) более или менее действенны, и если при этом получаются несоразмерно большие выгоды, непременно являются подражатели и соперничество, а от них падение цен и низведение их до возможно малого уровня, определяемого пределом, то есть суммою затрачиваемого труда.

Если же в экономии труда состоит основная задача совокупности заводов и фабрик, то и основное начало, идеал каждого отдельного заводско-фабричного предприятия должен состоять в сокращении труда, падающего на единицу производимых предметов, и, приступая к изложению основ заводско-фабричной πромышленности, необходимо сознательно отнестись к тем общим приемам, при помощи которых на фабриках и заводах достигается экономия труда.

Здесь на первом месте должно выставить пользование силами природы и непрерывность производства, потому что от них зависит более всего экономия личного труда на фабриках и заводах, особенно если под названием труда подразумевать преимущественно не просто механическую работу, а сознательно-разумную деятельность, имеющую в виду как общую, так и личную, то есть по возможности всеобщую, пользуй.

Силы природы, не творясь и не пропадая, составляют только формы мировой энергии. Направлять ее в пользу производства чего-либо нужного людям, составляет такой род завоеваний, которым во все времена всегда гордилось человечество. Заставив за себя работать ветер, воду, огонь, порох, паровые машины, химические и электрические силы, человек не только удесятерил свои средства, но и стал приближаться к обладанию природы в гораздо большей мере, чем тогда, когда научился принуждать к работе рабов и домашних животных.

Зародыш промышленности начинается именно с умения пользоваться явными силами природы, подобными ветру и движущейся воде, или сокрытыми в топливе и в электрической энергии.

Сами по себе силы эти и искусство ими пользоваться даровые, свободны как ветер, но даются в руки, покоряются только знанию. Отсюда происходит теснейшая связь между науками о природе и промышленностью. Открытия науки прямо или косвенно, рано или поздно входят в жизнь путем промышленности, в которой наука участвует всегда в виде одного из факторов разделения труда. Венцом усилий науки и промышленности можно считать в настоящее время применение в технике электричества, о котором древность могла получать некоторые понятия только по блеску молнии и грохоту грома, а в будущем должно признавать покорение всех сил природы и обращение их на пользу человечества, на создание условий жизни возрастающей массы людей. Ни один завод, ни одна фабрика не обходится без таких приемов работы, в которых преобразование вещества совершается внешними силами безучастной природы.

Гений людей только направляет их в свою пользу, как кормчий рулем направляет корабль, движимый энергией ветра или топлива, горящего в паровике. Даже там, где двигателей [нет] или где без них обходятся, например на некоторых химических заводах, в отбелочных или при производстве дубленых кож, и там вся сущность дела основывается на том, что заставляют работать скрытые химические силы природы. И чем более сознательно вводится их участие в работу заводов или фабрик, тем они более отвечают задачам промышленного строя. Возможно малое участие людской работы в массовом производстве товаров составляет первейшее условие и для их дешевизны, именно по той причине, что цены массовых товаров в сущности стремятся выражать только количество личного труда, потраченного на их производство. Сами по себе, как явные (видимые) силы природы, подобные ветру, так и скрытые, подобные химическим, не имеют цены, всем доступны, в цену товаров входят только усилия людей, но в числе их, конечно, и те усилия, которые требуются для управления или обуздания сил природы. А они, раз направленные как следует, будут уже верными рабскими исполнителями, расходуя лишь общий запас природы. Следовательно, чем менее станут входить в производство прямые личные усилия людей, тем продукт производства станет дешевле, а потому и потребление этого продукта увеличится.

Притом человек устает, требует отдыха и сна, не говоря уже о вознаграждении, силы же природы устатка, отдыха, сна и смерти не знают. Это ведет к тому, что наиболее разработанные отрасли промышленности стремятся сделаться непрерывными. Присмотр и руководство этих сил, производимые людьми, должны подлежать отдыху и смене, а самое производство может идти не прерываясь, при смене одних рабочих другими. Три смены, каждая по 8 часов в сутки, составляют норму обычного непрерывного технического производства. Это напоминает смену вахт или караулов, и в конце концов, по мере развития производств, по мере приложения к ним наибольшей суммы изучения, все заводско-фабричные производства стремятся к тому, чтобы роль рабочих приближалась к значению корабельной вахты, присматривающей за безопасным и исправным ходом природы. Эта сторона дела фабрик и заводов служит в то же время единственным твердым их отличием от искусств и ремесел, где все основано на личности исполнителя. Вахту сменяют, заменяют одного, знающего несложные обязанности караульного, другим таким же рядовым. Так и при непрерывных производствах: смена рабочих происходит, а дело идет своим порядком. А так как заводы и фабрики ведут свое происхождение отчасти от искусств и ремесел и с них обыкновенно зачинаются и так как непрерывное производство какого-либо товара обусловливает производство (а следовательно, и потребление ) его в больших количествах, начало же дел легче совершается с малых количеств, то в действительности достигают непрерывности только при производстве немногих (массовых) товаров, и большинство фабрик и заводов представляют все ступени перехода от ремесленных заведений к непрерывно действующим типически-истинным фабрикам и заводам. К этому пределу они все стремятся.

Примеры непрерывных производств мы встретим во множестве, когда обратимся к частностям заводско-фабричных дел. Достаточно указать на непрерывно действующие известковые печи, мельничные поставы, гончарные (например, кирпичные) печи, сушащие и обжигающие глиняные изделия, писчебумажные непрерывные приборы, дающие ленту или полотно бумажных листов, доменные печи, служащие для непрерывной выплавки чугуна, многие прядильные и ткацкие приспособления, непрерывную перегонку спирта и т.п., чтобы видеть применение начала непрерывности для производства уже многих товаров, требуемых массами – без чего нельзя и устраивать непрерывный ход производства во всех его частях. Часто прибегают к непрерывности только для некоторых частей производства, ведя другие личными усилиями рабочих или вообще прерывными или периодическими способами.

Так, например, при производстве бутылок заготовку и плавку стеклянной массы ведут иногда непрерывно, а из полученной массы рабочие готовят (выдувают) сами бутылки, которым дают постепенно охлаждаться в периодически действующих каленицах (особые печи) , или во многих производствах (содовом, сахарном, шерстомойном и т.п.) ведут непрерывное «методическое выщелачивание» растворимых частей водой, а из раствора выделяют растворимое вещество в периодически действующих приборах (испарением, кристаллизацией и т.п.) . Разнообразие комбинаций, возможных во всех этих отношениях, вследствие сравнительной юности непрерывных приемов производства многих товаров доныне еще не подлежит полному обобщению; примеры, излагаемые в разных отделах книги, дадут, однако, много поучительного для того, чтобы применять непрерывность и там, где она еще не прилагается. Тем не менее, считая непрерывность очень важной для понимания сущности фабрик и заводов, коснусь некоторых общих ее начал и тех соображений, которые заставляют прибегать к ней!5!.

При непрерывном производстве всегда существует одно основное направление, по которому происходит движение сырого материала, превращаемого в продукты производства. Так, в доменном производстве руда и уголь движутся вниз в вертикальной печи, достигая наиболее горячих частей печи, где и происходит процесс или реакция на счет вдуваемого снизу воздуха, идущего снизу вверх, по тому же вертикальному направлению навстречу. Жидкие продукты превращения (чугун и шлаки ) падают вниз (в горн) , газообразные же поднимаются кверху, охлаждаются, нагревая спускающиеся твердые сырые материалы. Здесь движение происходит от всюду действующих сил тяжести и упругости газов. В других случаях движение от места вхождения сырья к месту выхода продукта совершается приложением внешних сил двигателей. Так, например, лента бумажного полотна подвигается при помощи сетчатого полотна, охватывающего, как бесконечный ремень, барабаны, вращающиеся силой паровой машины.

Входящий в путь непрерывного производства сырой материал при переходе в готовый товар на продолжении пути или чего-либо теряет (например, жидкая бумажная масса – теряет воду) из вошедших материалов, или что-либо получает через прибавку на пути (например, полотно бумаги проходит через сосуд с краской, лаком и т.п.) , или подвергается изменению под влиянием местных, на пути лежащих, особых условий (например, лента бумажного полотна проходит между валами для полировки) , так что в пути, проходимом сырьем, совершаются с ним все необходимые превращения, дающие готовый продукт, и если продуктов много, то они на пути разделяются, как, например, отруби от крупы и муки (просевом, отвеиванием) , и каждая имеет свой выход (так, например, при непрерывной перегонке разные части, обладающие различной температурой сжижения, сгущаются отдельно и собираются в отдельные сборники) . От устройства и подробностей непрерывного прибора зависит скорость движения по пути, а ею определяется весьма часто как совершенство продукта (его отделение от примесей и отделка ) , так и сама успешность его производства, так как элемент времени участвует в ходе большинства механических (напр., при писчебумажном или прядильном производствах) , физических (например, при перегонке и плавлении) и химических (напр., при непрерывном белении тканей) процессов, совершающихся по пути. Для каждой его части, при достаточном изучении, можно составить отчетливое представление о состоянии пущенных в путь веществ и, руководясь этим, или улучшать производство, или изменять скорость хода, пропорцию подмесей и т.п.

Кроме главнейшей экономии, представляемой при непрерывных производствах малым участием рабочих, они дают и множество других не менее важных. Из них на первом месте должно поставить однородность, достигаемую в товаре (отсутствие или малое количество брака) . Если количество и качество сырья будут те же (а это в массовом производстве всегда достигается с возможной степенью совершенства) t6l, скорость на пути та же!7!, сохранятся те же условия превращений (напр., температура и давление в соответственных местах пути, за чем легко следить надлежащими приборами) , то продукт неизбежно будет иметь постоянные и желаемые качества, что имеет огромное значение для торгового хода продукта производства и ведет прямо к действительной цели фабрики или завода. Все, что нарушает желанное качество продукта при непрерывном производстве, может быть тотчас подмечено!8!, и ход дела исправлен. Но кроме указанных выгод, непрерывность дает обыкновенно и прямые экономии в количестве сил и в материалах, потребных для фабрики и заводов. Достаточно двух на это примеров. Везде там, где производство требует высокой температуры – а этих случаев множество, прерыв влечет за собой остывание и растопку, на что идет много (иногда более 30 %) топлива, следовательно, при непрерывности получается экономия явная. Непрерывная лента бумаги превращается в стопы и листы с гораздо меньшей тратой на обрезки, чем тогда, когда каждый лист готовится отдельно. Сверх того, при непрерывном производстве, вследствие однообразия во всем его ходе, всякие отбросы и побочные продукты приобретают однородность и обыкновенно находят соответственное приложение.

Вообще, так называемые отбросы или остатки производств, то есть все то, что получается из сырья после получения из него желаемого товара, заслуживают большого внимания, так как от их количества нередко много зависит ценность главного товара. В идеале все отбросы производств, кроме газообразных, не превращаемых в жидкие или твердые товары (например, газообразный хлористый водород, часто составляющий отброс, легко растворяется в воде и переходит тогда в соляную кислоту, сернистый газ может превращаться в серную кислоту и т.п.) , и кроме воды, могут находить свое приложение и покрывают часть расходов производства.

Если бы этого не было, заводы и фабрики могли бы служить источником порчи земной поверхности, что и случается в начальных формах многих видов промышленности, и это нередко служит источником многих нареканий на заводы и фабрики, которые сопоставляются при этом с сельским хозяйством, где все отбросы, временно скопляясь в навоз и компосты, поступают затем на удобрение почвы. Заводчики и фабриканты поступают поэтому очень предусмотрительно и расчетливо, когда прилагают особые заботы, во-первых, к тому, чтобы по возможности превращать всякие свои отбросы в товары, имеющие приложение, хотя бы при этом не только не было выгоды, но и был некоторый расход, во-вторых, к тому, чтобы по возможности возвращать в производство свои отбросы!9!, в-третьих, к тому, чтобы качество отбросов отвечало их выгоднейшей утилизации, а количество было возможно мало, и, в-четвертых, чтобы отбросы, неизбежно поступающие в воздух (например, с дымом) и воду (напр., при промывке), не причиняли вреда окрестным жителям^10]. Техника, особенно в последнее время, когда промышленность стала увеличиваться, прилагает к вопросу о всяких отбросах очень много внимания и сделала уже много, начиная с переработки всякого «тряпья» в бумагу, искусственную шерсть и т.п., переделывая водянистые и смолистые части сухой перегонки каменного угля (напр., от газовых и коксовых заводов) в аммиачные соли, бензол, антрацен (а затем в пигменты или краски каменноугольного дегтя) , искусственный асфальт, брикеты и т.п., занявшись переработкой костей и всяких остатков животных и находя способы утилизации для всего того, что скопляется в достаточных массах, могущих подлежать дешевой обработке на фабриках и заводах. Хотя здесь предстоит впереди еще много дальнейших усилий, но не должно забывать, что и то, что сделано доныне промышленностью, ведет не только к тому, чтобы найти применение для своих отбросов, но и к тому, чтобы превращать в полезное, по возможности, все то, что составляет отбросы как свои, так и остающиеся от городской жизни!11!.

В виду изложенного в предшествующих параграфах, составляя »Основы заводско-фабричной промышленности» и разбирая главные части и частности отдельных, так сказать, образцовых производств, я при каждом из них стараюсь, насколько могу, передать как научные основания, служащие для превращения сырых продуктов в готовые товары, находящие свое приложение в разных отраслях жизни, сущность применяемых в действительности способов обработки, так и торгово-хозяйственные черты (спрос, предложение, стоимость, изменение цен и т.п.) каждого производства, причем попутно касаюсь истории развития, переработки, побочных производств и отбросов. Но главное содержание изложения составляют описание и оценка приемов и способов, применяемых в технике для получения многих типичных товаров, как при переработке сырья, так и при исследовании этого сырья и продуктов производства, не вдаваясь, однако, ни в подробности аналитических приемов и исследований, ни в частности товаро-веденияи].

Однако прежде чем начать свое изложение с производства чугуна, железа и стали, как образцовых во всех отношениях и особо характеризующих наш промышленный век, я считаю неизбежно необходимым остановиться сперва на видах топлива и на нагревании, потому что топливо при господстве паровых машин составляет сырой материал, потребляемый при современном состоянии техники почти всеми и всякими заводами и фабриками!2!.

А так как многие из них, начиная с производящих чугун, кроме того, требуют высокой температуры, то, приступая к изложению »Основ фабрично-заводской промышленности», в виде вступительных глав, мне необходимо остановиться и на самом нагревании. Это вводит в научные и экономические стороны промышленности и много облегчает и упрощает все дальнейшее изложение, приступая к которому мне необходимо напомнить, что все изложенное имеет в виду, прежде всего, русских читателей, желающих, после общего знакомства с естествознанием, получить общие сведения о началах и приемах, применяемых ныне на фабриках и заводах. Если мне удастся не только привлечь к ним внимание читателей, показать им живой, общечеловеческий интерес в разных подробностях предмета и в способах решения рождающихся на каждом шагу вопросов, но сверх того и возбудить в читающих охоту принять деятельное участие в фабрично-заводских предприятиях России, то цель моей книги будет достигнута, так как я пишу ее главным образом для лиц, приступающих к делу фабрик и заводов, а вовсе не для специалистов. Общее значение заводов и фабрик нужно ныне всякому образованному человеку уже потому, что промышленность нагляднейшим образом примиряет частные, личные интересы с общими, так как втуне лежащие, так сказать, отбросы природы переделываются ею в потребные людям предметы и увеличивают достаток производителей, их близких и для всего человечества, и тем приближают мир к достижению не мечтательных утопий, а достижимых благ при умножении человечества. Общее не есть только простой отвлеченный абстракт, а находит осязательное выражение в действительности, как видно, быть может легче, чем в чем-либо ином, над заводами и фабриками, потому что в них, несомненно, примиряются осязаемые интересы личные с общими!3!.

Если не всем и каждому суждено принять участие в заводско-фабричной промышленной деятельности, если охотническая, земледельческая, художественная, ученая, торговая, административная, военная и др. специальности, как и все ранее развивавшееся, продолжают развиваться в эпоху, характеризующуюся фабриками и заводами, то все же, мне кажется, час от часу становится более и более необходимым для понимания современности всем вникнуть в сущность общих интересов, представляемых фабриками и заводами. Там есть, кроме личных и прямо денежных интересов (их избегают разве только в вопросах чистых: религия, науки и искусства) , множество сторон, затрагивающих философскую пытливость и общечеловеческие гражданские и общественные интересы, вникать в которые часто невозможно без первичного знакомства с задачами и приемами их решения, представляемыми фабрично-заводской промышленностью.

Производя свои операции, заводы и фабрики не только кормят массу людей, но и делают то, что надо другой, более широкой массе людей – иначе бы они и не могли вести своих дел. А сверх всего прочего они стали неизбежной необходимостью и составляют явление не временное, а такое, которое, недавно зародившись, имеет все условия для дальнейшего широчайшего развития. Словом, сделавшись уже ныне одним из сильнейших орудий цивилизации, фабрики и заводы заслуживают всеобщего внимания. Посвятив свою прошлую жизнь бесконечным интересам чистой науки, остаток жизни я желал бы отдать ее приложениям на фабриках и заводах, потому что верю в их беспредельное усовершенствование и в то, что союз науки и промышленности надежнее и свободнее всяких прежних соглашений, так что даже всесильные «булат» и «золото», очевидно, будут впредь принуждены, волей или неволей, искать у этого союза условий самого своего существования.

Союз науки и промышленности мирный и раньше всех иных станет всемирным, потому что имеет предметом благо знаний и благоденствие людей.

Многим, от недосмотра, представляется, что между сельскохозяйственным и промышленным бытом существуют прирожденный антагонизм, непримиримые отношения; одно рисуется как нечто естественное, другое как искусственное. В переходные эпохи, какую переживает Россия со времени начала царствования Императора Александра III, это до некоторой степени оправдывается. Но, как юность переходит в зрелость, как самое сельское хозяйство из экстенсивных начальных и естественнейших своих форм принуждено переходить к более искусственным интенсивным формам, как пастушеская патриархальность естественно, хотя и с сожалением, по ходу развития, заменялась сельскохозяйственным порядком, так естественен и переход от сельскохозяйственного строя к промышленному. Этот последний много сложнее, включает в себя и все прошлые строи и потребности, не сразу понимается и содержит в себе все условия для высшего процветания сельского хозяйства.

Где развиты фабрики и заводы, как в Англии, Бельгии, Франции, земля приобретает высшую ценность, культура растений и разведение животных достигают наивысшей степени, страна покрывается садами и общая доходность сельского хозяйства растет, не говоря уж о том, что сельские хозяева часто превращаются в фабрикантов и заводчиков, а эти последние тяготеют к сельскохозяйственности. Так понемногу наступает, а затем и явно наступит у нас, живая связь прошлого с новым, естественный рост, переход от сельскохозяйственного быта к промышленному, интересам которого посвящается эта книга именно потому, что задачи и способы промышленности, сколько я вижу, редко еще понимаются у нас правильно, часто толкуются превратно. Хотя я сам сельским хозяйством не только интересовался, но и усердно занимался, остаюсь и ныне землевладельцем, а фабрикантом и заводчиком не был, однако, скажу, что, начнись моя жизнь снова, я бы личным примером постарался показать плодотворность связи сельского хозяйства с фабрикой или заводом.

В них, я думаю, ближе всего искать большинству наших землевладельцев выход из неудобств, проистекающих от современной дешевизны хлебов. Соседние заводы, кроме того, будут и лучшими покупателями на те скоропортящиеся, дешевые, а потому и не могущие далеко возиться продукты интенсивной культуры, подобные корнеплодам, которые теперь нельзя и производить вдали от городов за недостатком местных покупателей. Если же наши земледельцы, как желательно мне думать, станут фабрикантами и заводчиками, они скоро поймут из примеров благодетельное влияние, оказываемое заводами и фабриками на весь хозяйственный быт местности. Для того, чтобы это случилось, мало капитала и предприимчивости, а необходимо не только знать местные условия (землевладельцам эти сведения легко приобрести от окружающих людей) , но и всякие технические подробности, относящиеся к выбранному производству, а такое специальное знакомство с определенным заводским делом невозможно помимо предварительного знакомства с общими началами фабрично-заводских производств, что и составляет главную цель начинаемой моей книги, от которой нельзя требовать ни многих технических подробностей, ни полноты относительно всех видов фабрик и заводов.

Избираются лишь такие, которые производят массовые товары, всюду находящие сбыт, притом рассматриваются лишь производства, хорошо разработанные и в общих чертах всем ясные по своим целям и сырью. Подбирая примеры, я имел в виду, кроме того, современные русские средства и потребности и то обстоятельство, что сущность приемов, применяемых на всяких фабриках и заводах, постигается из сознательного знакомства с немногими примерами. Притом я избегаю производств так сказать новорожденных, например получение перекиси водорода или ацетилена, производств, отживающих или отживших свой век, напр. Обработка марены или добыча поташа из золы, производств, требующих редко встречающихся материалов, напр.

Получение ртути или хотя бы каучуковых изделий, и, наконец, таких, которые относятся к товарам, идущим в относительно малых количествах, например анилиновых красок, или хотя бы серного эфира, потому что вовсе не имею в виду полноту изложения, а стремлюсь, как умею, избрать самое поучительное, типическое и дающее всюду спрашиваемые товары, знакомящее с мерами действий фабрик и заводов. Производство чугуна, железа и стали, извести, цемента, гончарных изделий, стекла, серной кислоты, суперфосфата, соды, спирта, муки, крахмала, сахара, керосина, писчей бумаги, пряжи и тканей и еще немногие другие войдут в эту книгу не только потому, что достаточно разработаны, чтобы о них можно было говорить, не впадая в рецепты, которые годны разве ремеслам, но и потому, что, избрав немногие примеры, я надеюсь успеть лично участвовать в выполнении задачи, чего не мог бы сделать, если бы сколько-нибудь ее расширил до полноты, к которой стремятся или общие руководства по технологии, или технические энциклопедии, подобные изданным Кармаршем, Муспратом, Фишером, Торпе, Лабуле и др.

Замечу при этом, что дело заводов и фабрик движется теперь столь быстро, что действительной полноты и современности от сколько-либо общего сочинения ждать и невозможно. Поэтому-то я не стараюсь о полноте, а избираю лишь то, на чем, по моему мнению, можно научиться пониманию средств и целей, преследуемых фабриками и заводами. Пусть перестанут вовсе со временем добывать соду по способам Леблана или Сольвея (например, заменят гальваническим способом, на что уже есть и попытки) , все же приемы того и другого способа останутся поучительными и повторятся во множестве иных производств, и взаимное отношение обоих способов останется поучительнейшим примером заводских успехов и расчетов. Другими словами, в своей книге я преследую разбор примеров и желание распространить у нас сознательное отношение к научной и экономической стороне дел заводов и фабрик. В том, чего я сам не успею осилить, я обращаюсь к моим друзьям и к тем, кто сочувствует поставленным задачам, в надежде, что они не откажут мне в содействии. Во всем, что будет сделано такими моими сотрудниками, будут прямо указаны имена авторов, прямо или косвенно содействовавших моему изложению. Но я считаю излишним приводить все те источники, которыми я пользовался при составлении своей книги, потому что это излишним образом ее усложнит!4!. Само собой разумеется, что я не могу обойтись одним запасом личных своих сведений, что мне приходится обращаться к множеству источников, но я все собранное стараюсь претворить в желаемую форму изложения такими же, по существу, приемами, каких я держался в другом своем сочинении «Основы химии», которое, как могут думать, не чуждо самостоятельности, если его перевели на английский, немецкий и французский языки. Однако в деле заводов и фабрик многое мне менее знакомо, чем в химии, а потому в этой книге часто мне придется придерживаться мнения других лиц; в случаях, возбуждающих какие-либо оттенки сомнения, я стану (в выносках) цитировать имена лиц, за которыми следую в своем изложении.

Рисунками я буду стараться дополнять сказанное в книге, притом подпись под каждым рисунком будет выражать его содержание и дополнять изложение. Большинство рисунков, конечно, будет заимствовано из разных технических изданий, потому что составление оригинальных рисунков не только очень хлопотливо и мне вовсе не подходит, но и совершенно излишне, так как в задачи моей книги входит описание лишь того, что наиболее распространено, а оно все уже имеет свои рисунки. В них я не преследую того, что достигается так называемыми конструкторскими чертежами, потому что не пишу руководства для заводчиков и фабрикантов, а только желаю остаться понятым начинающими лицами. Наглядность и разъяснение сущности приемов для целей моей книги прежде всего, а потому рисунки будут помещены в виде политипажей.

Выяснив некоторые общие положения, касающиеся фабрик и заводов, а на предшествующих страницах этого параграфа цель и средства своей книги, я перехожу к отдельным частностям, начиная с топлива, которому посвящается гл. 1-я, а во 2-й главе обращаюсь к приемам его применения на фабриках и заводах.

1896г.

Примечание

* Текст приводится по изданию:

Менделеев Д.И. С думою о благе российском: Избранные экономические произведения. Новосибирск: «Наука». Сиб. Отд-ние, 1991. 231 с.

КОММЕНТАРИИ К РАБОТЕ «ОСНОВЫ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ. ТОПЛИВО»

Книга опубликована в 1897 г. Нацелена на разъяснение широкой общественности социально-экономического значения развития в России заводов и фабрик. Структурно распадается на две части: экономическая сторона фабрично-заводской промышленности и технологические аспекты топливной промышленности. В избранных произведениях публикуется часть, посвященная экономике. Сюда вошли Предисловие к 1-му выпуску и Введение.

A1 Александр II, 1818 -1881, император России с 1855 г.

А2 Северо-Американские Соединенные Штаты. Далее Дмитрий Иванович дает и другие сокращения: С.-А.Соединенные Штаты, С.-А.С. Штаты.

А3 Знаком «+» Д.И. Менделеев обозначил вывозящие хлеб регионы, знаком » -» – ввозящие (см. высылку 40 к § 2 ) .

А4 Александр III (1845 -1894 ) ,император России с 1881 г.

А5 Известно, что по мере развития запросы, привычки и вкусы людей становятся все более многообразными. Этому, во многом, способствует разнообразие общественного производства. Чем больше развито производство, тем выше и многообразней потребности потребителей, поскольку каждая удовлетворенная потребность рождает новую. При этом, в отличие от желаний старухи в сказке о рыбаке и рыбке, процесс возвышения потребностей не кончается разбитым корытом, он бесконечен во времени.

А6 В современной терминологии под ценностью вещи понимают ее субъективную оценку индивидом. Речь у Дмитрия Ивановича идет о том, что товарные цены стремятся (это слово Д.И. Менделеев выделяет курсивом, подчеркивая тем самым, что закон действует (а) в динамике и (б) как тенденция) быть равными для товаров, воспроизводство которых требует равных затрат труда.

А7 Точнее сказать для воспроизводства.