Статьи

Играизация общества как фактор самоорганизации акторов в условиях нарастания нелинейной динамики

«Старение» существующих обществ: как это сказалось на их динамике?

Современная социокультурная динамика характеризуется формированием принципиального нового механизм нелинейного развития, для которого свойственно иное, чем было прежде, соотношение управления и самоорганизации. Жесткое управление, к которому мы привыкли и на котором, собственно, основывается функциональность современных обществ и их структур, постепенно «стареет» и «отмирает». Примечательно, что Шестая Конференция Европейской социологической ассоциации, состоявшаяся в сентябре 2003 года в Мурсии (Испания), проходила под девизом «Стареющие общества, новая социология». Его суть так выразила Я. Сойсал, Президент исполкома Европейской социологической ассоциации: «Перемены нашего времени по своему величию подобны тем, которые случились в период возникновения социологической классики. Смогут ли наши концепции и организационные метафоры трансформировать себя и стать основой новой социологии для осмысления «стареющих» обществ Европы и мира?

Идеологии, ценности, иерархии, границы, стили жизни и институты Европы, равно как и её народы, столкнулись лицом к лицу со значительной дезинтеграцией и обновлением. Что представляют собой возникающие в эру перемен социальные регуляторы, конфигурации, конфликты и расколы? Каковы наши социологические константы, категории и вехи, позволяющие вскрыть внутренние движения общества?»[1]

Процесс «старения» современных обществ, по существу, предполагающий их движение к состоянию динамической социальной организованности[2], как раз связан со спонтанной активностью, новыми ритмами жизни, самоорганизацией акторов. Исторически сложившиеся границы обществ утрачивают охранительные функции ценностей и образа жизни, становятся все более и более проницаемыми в практически не контролируемом процессе «переливов» капиталов, информаций, технологических инноваций, миграции человеческих ресурсов, взаимовлияния культурных образцов и даже этносоциальных практик на микроуровне.


[1] The 6th Conference of the European Sociological Association. Ageing Societies, New Sociology. – Programme of Sessions. – Murcia (Spain), 23-26 September, 2003. – P. 7.

[2] См.: Романов В.Л. Социальная самоорганизация и государственность. – М.: Издательство РАГС, 2003. – С. 40.

 

При этом последствия новой социокультурной динамики обретают все более характер ризомы:[1] они могут принимать любые конфигурации, развиваться в разных пространственных и временных координатах, иметь, как отрицательное (дисфункциональное) воздействие на социальных акторов, так могут способствовать переходу акторов в иное социальное состояние, увеличивающее их возможности самоорганизации. В то же время даже явная нефункциональность и хаос могут латентно способствовать образованию функциональности нового качества.

Природа играизации: координация акторов в отсутствии координирующего центра.

Одной из коллективных реакцией (но весьма существенной!) на эти вызовы в развитии современных обществ становится играизация. Под играизацией мы понимаем: 1) внедрение принципов игры, эвристических элементов в прагматические жизненные стратегии, что позволяет индивидам посредством саморефлексии достаточно эффективно выполнять основные социальные роли, адаптироваться к постоянно меняющемуся обществу, его нелинейной динамике; 2) образующийся новый тип рациональности, характерный для современных условий неопределенности и хаоса; 3) фактор конструирования и поддержания виртуальной реальности неравновесного типа; 4) формирующуюся социологическую парадигму с теоретико-методологическим инструментарием, позволяющим анализировать динамичное, нелинейное развитие общества[2].

Конкретнее остановимся на возможностях играизации выполнять адаптивную стратегию посредством координация акторов в отсутствии координирующего центра. При необходимости повседневного осуществления выборов альтернатив, принятия рисковых решений у многих индивидов возникает потребность к духу страсти, удачливого шанса, которую можно сравнительно легко удовлетворить, участвуя в социальных практиках игрового типа. В этих условиях играизация выступает в качестве нормативного регулятора социальной жизни людей – посредством саморефлексии, опыта самоорганизации успешные игровые и эвристические практики социально конструируются, а затем включаются в хозяйственно-экономические, политические, культурные структуры. Играизация дает возможность социальным акторам, создавая игровые по духу «программы», эффективно взаимодействовать друг с другом, осуществлять управление конкретным ходом жизнедеятельности в условиях увеличения хаоса и непредвиденных флуктуаций. Она позволяет в определенной степени упорядочивать ризомные последствия новой социокультурной динамики, что может привести к созданию новых алгоритмов поведения, как определенного порядка, к новому, более высокому уровню организации. По существу, играизация через создание ризоморфных сред упорядочивает разнонаправленные действия социальных акторов, реализует их потенциал к самоорганизации по алгаритму, определенному И. Пригожиным и И. Стенгерс: хаос – порядок – хаос[3]. В итоге образуют ризоморфные среды самых различных видов человеческой деятельности: только в условиях динамики открытых неравновесных социальных систем, для которых характерно отсутствие жесткой детернимированности межинституциональных связей, экономика, политика, культура, образование и игровые практики начинают тесно переплетаться, а сфера обслуживания уже немыслима без специфического игрового дискурса.


[1] «Скрытый стебель», обладающий способностью развиваться в любом направлении и принимать произвольную, «некорневую» конфигурацию, – метафорическое обозначение, предложенное Ж. Делезом и Ф Гваттари, внеструктурного и нелинейного способа организации целостности. – См.: Ризома. – Постмодернизм. Энциклопедия. – Мн.: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2001. – С. 656-660.

[2] Подробнее см.: Кравченко С.А. Играизация общества: контуры новой постмодернистской парадигмы. – Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе: Российское общество и социология в ХХI веке: социальные вызовы и альтернативы. – Том I. – М.: Альфа-М, 2003; Его же. Играизация российского общества (К обоснованию новой социологической парадигмы). – Общественные науки и современность, 2002, № 6; Его же. The Game-ization of Society: Theoretical and Methodological Basis of a New Postmodern Sociological Paradigm – European Social Theory: Sources and Challenges. Materials of Uropean Conference on Social Theory. (Moscow, September 2002). Edited by V. Kultygin and V. Zhukov.- Moscow. 2003.

[3] См.: Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант. – М., 1994. С. 96-115.

Играизированные социальные практики и риски.

Далеко не каждый индивид в этих условиях чувствует себя в онтологической безопасности – по Э. Гидденсу, – субъективное ощущение людьми надежности течения повседневной жизни. Разумеется, играизация не может всех риск-противников превратить в риск-толерантных индивидов. Но, безусловно, она облегчает восприятие рисков, способствует утверждению толерантности в отношении рисков. Отсюда востребованность играизированных социальных практик. В экономической сфере совершаются игры-операции с образами платежей, покупок, предоставления кредитов и т.д., которые постепенно рутинизируются. Товар стал продаваться и покупаться буквально играючи. Соответственно, значительной частью потребительской стоимости становится возникающая игровая стоимость – способность вещи навязать потребителю участие в той или иной игре и тем самым удовлетворить потребность к счастливому шансу. Многие люди просто не приобретают товары, не пользуются услугами, если они не содержат достаточно выраженные игровые стоимости в виде символических ценностей.

Наиболее рельефно играизация проявляется в культуре, через которую входит в нашу повседневную жизнь, привнося неопределенность в ценности и нормы, что усугубляет риски социальных обменов. Игровые социальные практики стали неотъемлемой частью деятельности предпринимателей, политиков, военных, представителей правоохранительных органов. Без них уже не обходятся международные саммиты и дипломатические встречи. Телевидение из средства информации превращается в тотальное казино, в котором играют уже миллионы людей.

В итоге постепенно формируются новые социальные типы людей, которые обладают специфической зависимостью от рисков. Кое-кто вообще видит в играизированных социальных практиках, предоставляемых ими счастливом шансе, чуть ли не единственное средство решения своих жизненных проблем. Для многих индивидов способность применить игровые коды, эвристические «методические процедуры» в правильном социокультурном контексте становится необходимым условием жизни, адаптации к современным неопределенностям. Так образуется играизированный индивид, который по своей сущности весьма схож с отчужденным человеком (К. Маркс), человеком с характером неплодотворной ориентации (Э. Фромм), парадоксальным человеком (Ж. Тощенко). Однако сам играизированный тип имеет ризомный характер. В силу психологических особенностей далеко не всем дан творчески-критический потенциал восприятия информации, позволяющий активно созидать свою карьеру, делая рисковые и вместе с тем преимущественно эффективные ставки. Исходя из теорем флуктуации П.А. Сорокина[1], даже эти случаи предполагают неизбежные фазы дезинтеграции и кризиса. Многие же вынуждены играть примитивные роли статистов. Они, по существу, становятся вещами, которыми манипулируют.


[1] См.: Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. – СПб.: ЗХГИ, 2000.

Возникает социальный тип авантюриста, движимый жаждой игровой страсти, успеха любой ценой. Для него свобода и демократия – вседозволенность, возможность блефовать и манипулировать сознанием окружающих. Вместе с тем многие люди начинают ощущать себя марионеткой. У социального типа марионетки нет своего “Я”, и люди, по существу, ставшие марионетками, не могут иметь чувства “Я”, они готовы обманываться, легко примыкают к той или иной играизированной массе, их основная мотивация – зависть и жадность. Помыслы и действия играизированного индивида направлены на то, чтобы выгодно реализовать себя в том или ином игровом поле. Есть опасение того, что подобные рискозависимые авантюристический и марионеточный типы людей могут распространяться как прямое следствие процесса играизации. Во всех случаях имеет место процесс формирования рискозависимых играизированных акторов, что само по себе порождает как текущие, так и стратегические риски.

Играизация – гибридный тип рациональности.

Играизация – новый, формирующийся тип рациональности, позволяющий в предпринимательстве, политике, культуре и даже личной жизни противостоять давлению хаоса. Играизация как раз способствует тому, что она упорядочивает неопределенности, разумеется, до определенной степени – «умеренной надежды», «смутных» представлений: «Мы живем в опасном и неопределенном мире, внушающем не чувство слепой уверенности, а лишь чувство умеренной надежды»[1].

Играизация весьма часто выступает как гибрид рациональности и иррациональности. Люди начинают испытывать тягу к социальным действиям, связанным с повышенными рисками и мистикой, возрастающего влияния случая. Они полагают, что счастливый случай и рисковые игровые практики, услуги магов и экстрасенсов могут быстро решить их личные проблемы, избавить от социальных невзгод. Данный тип рациональность способствует утверждению риск-толерантности, ибо он принимает как естественную данность существование различий, учитывает случайности, непредвиденные последствия в конструировании социальной жизни – любой проигрыш или кризис не воспринимается как драма и не переживается как социальная травма (П. Штомпка).

Разумеется, индивиды с играизированным сознанием не приемлют долгосрочной стратегии развития общества. Это создает предпосылки того, что могут распространяться антигуманные дискурсы играизации, поощряющие жажду легкой наживы, социальную безответственность по принципу «после нас – хоть потоп». В Западном обществе играизированному сознанию противостоят принципы протестантской этике. В России стихийному распространению играизированных социальных практик препятствует растущий интерес к нашему духовному прошлому, к социальным практикам, в которых присутствует трудовая этика.

Литература:

  1. Бауман З. Индивидуализированное общество. – М.: «Логос», 2002.
  2. Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Седельника, Н. Федоровой; Послесловие А. Филиппова. – М.: Прогресс-Традиция, 2000.
  3. Вебер М. Политика как призвание и профессия. Вебер М. Избранное. – М.: «Прогресс», 1990
  4. Гофман А.Б. Классическое и современное: Этюды по истории и теории социологии. – М.: Наука, 2003.
  5. Козловски П. Культура постмодерна. – М.: Республика, 1997.
  6. Кравченко С.А. Играизация общества (к обоснованию новой социологической парадигмы). – // Россия в глобальном контексте. Статьи российских социологов для участников Русского форума на XV Всемирном конгрессе социологов в Брисбейне, Австралия. – М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2002.
  7. Кравченко С.А. Играизация общества: контуры новой постмодернистской парадигмы. – Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе: Российское общество и социология в ХХI веке: социальные вызовы и альтернативы. Том I. – М.: Альфа-М, 2003.
  8. Кравченко С.А. Играизация российского общества (К обоснованию новой социологической парадигмы). // Общественные науки и современность, 2002, № 6.
  9. Кравченко С.А. Социология: парадигмы через призму социологического воображения. Учебник для вузов. Издание второе. – М.: Экзамен, 2004.
  10. Постмодернизм. Энциклопедия.– Мн.: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2001
  11. Пригожин И., Стингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М.: Эдиториал УРСС, 2001.
  12. Россия: трансформирующееся общество. – М.: Издательство «КАНОН-пресс-Ц», 2001
  13. Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика: Исследование изменений в больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. – СПб.: ЗХГИ, 2000.
  14. Хёйзинга Й. Homo ludens; Статьи по истории культуры. – М.: Прогресс – Традиция, 1997
  15. Яницкий О.Н. Социология риска. – М.: Издательство LVS, 2003.
  16. Kravchenko S. The Game-ization of Society: Theoretical and Methodological Basis of a New Postmodern Sociological Paradigm – European Social Theory: Sources and Challenges. Materials of Uropean Conference on Social Theory. (Moscow, September2002) / Edited by V. Kultygin and V. Zhukov. – Moscow. 2003.
  17. Kravchenko S. The Game-zation of Society: Toward Substantiating a New Sociological Paradigm. Russian Sociology: Changes and Problems. Abstracts of Papers Prepared by Russian Sociologists to the ISA XV World Congress of Sociology. – M.: 2002.
  18. Ritzer G. Postmodern Social Theory. – The McGraw-Hill Companies, 1997
  19. The 6th Conference of the European Sociological Association. Ageing Societies, New Sociology. – Programme of Sessions. – Murcia (Spain), 23-26 September, 2003.

[1] Пригожин И., Стингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. С. 276.

 

Клонирование топ-менеджмента и активная самоорганизация

Изменения и глобальная конкуренция стали нормой. Деятельность организаций резко усложнилась, став быстропротекающей и динамичной в высокодинамичной среде. Информационные технологии значительно усилили возможности анализа функционирования организаций, но мало что сделали для обеспечения синтеза их деятельности, во многом являющимся до сих пор искусством. Синтез зрительно представимых вариантов деятельности в различных условиях – основа тактики конкуренции. Разрыв между анализом и синтезом привел к ряду парадоксов в функционировании систем управления организациями. С одной стороны информационные технологии пронизывают всю деятельность организаций, с другой – их достижения практически не используются топ-менеджерами, так как анализ рождает лавины «сырой» информации, слабо сказывающихся на решении задач синтеза. В монографии «Задачи менеджмента в XXI веке» [1] известный ученый Питер Ф. Друкер пишет, что топ-менеджеры не используют достижения информационных технологий, так как те играют роль лишь поставщика сведений, а не источника информации. Там же он указывает, что новая информационная революция перенесла центр тяжести с понятия технологии на эпитет информационные, что позволит решить проблемы менеджмента.

Объяснить возникшие парадоксы достаточно просто: большинство современных информационных технологий развивалось от автоматизации деятельности клерков, слабо представлявших процессы управления организацией топ-менеджерами на основе предоставляемой им информации. Во многих организациях деятельность топ-менеджмента является «ноу-хау», опирающимися на интуицию, и поэтому недоступной автоматизации. Это и порождает лавины «сырой» информации, захлестнувших организации и способных парализовать деятельность топ-менеджмента. При принятии решений топ-менеджеры широко используют образное мышление, их сознание формирует видеоряды, которые и позволяют управлять быстропротекающей и динамичной деятельностью в высокодинамичной среде. Именно видеоряды обеспечивают искусство управления, клонируя (тиражируя) которые руководитель влияет на деятельность каждого сотрудника организации. От точности клонирования моделей деятельности, формируемых сознанием и мышлением руководителей, зависит успех.

Клонирование – превращение компьютеров системы управления в продолжение сознания и мышления руководителей и специалистов, при котором модели деятельности и управления ею, формируемые сознанием и мышлением, переносятся на компьютеры и тиражируются вычислительными сетями, влияя на деятельность всей организации.

Видеоряды – основа тактики организаций. Сейчас топ-менеджеры стали уделять значительное внимание стратегии. Но без умения вести непрерывную текущую конкурентную борьбу, без известного всем сотрудникам четкого представления о тактике конкретной конкурентной схватки, та будет проиграна. Топ-менеджмент должен влиять или иметь механизмы влияния на деятельность всей организации, каждого ее сотрудника. Вот как Уолт Дисней высказался по этому поводу в пору зрелости его компании [2]:

«-Однажды я был озадачен вопросом маленького мальчика: «Это вы рисуете Микки Мауса?» Я должен был признаться, что не рисую. «Значит вы придумываете все шутки и забавы?» И этого я не делаю! Мальчик посмотрел на меня недоуменно: «Так что же вы делаете, мистер Дисней?» Я представляю себя подобием пчелки, которая перелетает с места на место, собирая пыльцу. Я хожу по студии и направляю работу каждого. Полагаю, что это и есть дело, которое я делаю».

Информационные технологии Советских времен, используя видеоряды, успешно решают тактические задачи управления свехсложной динамичной деятельностью в высокодинамичных средах

То, что подобные задачи удалось решить десятилетия назад – надежный фундамент перевода современных информационных технологий на качественно иной уровень помощи топ-менеджменту. Как и упомянутых выше технологиях советских времен, компьютеры способны стать продолжением сознания и мышления руководителей и специалистов, что в значительной степени решит проблемы топ-менеджмента, фактически клонируя его сознание и мышление. Сейчас советский опыт модно игнорировать. Но храм Христа Спасителя воздвигнут вновь на фундаменте Дворца Советов, который должна была венчать громадная статуя Ленина. Прекращение игнорирование многолетнего Советского опыта – требование времени, оно позволит сделать рывок менеджменту. Напомним, что практически все Советские организации имели в штате художников (часто на рабочих должностях), фиксировавших видение руководителями деятельности организации системой наглядных образов не только для отчетов перед партийным руководством, но и в целях доведения до каждого сотрудника. Образы широко использовались в организациях как средство управления, в данный момент их использование может быть переведено на качественно иной уровень информационными технологиями.

Визуальное моделирование – основа тактики

В тактическом плане деятельность топ-менеджеров в основном сводится к решению проблем координации, коммуникации и контроля. Успешное решение этих проблем основано на возможности сознания и мышления топ-менеджера мысленно строить и клонировать (тиражировать) свое представление о ведении текущей динамичной деятельности в высокодинамичной среде. Такое представление и называется видеорядом. Видеоряд – последовательность образов и образных схем («мультфильм»), предвосхищающих деятельность и направленных на получение оптимальных результатов. Видеоряд позволяет путем визуального (зрительного) моделирования мысленно опережать реальную динамику деятельности путем ее представления как процесса, обеспечивая ее самоорганизацию и саморегулирование с учетом высокодинамичных условий.

Поскольку видеоряд строится с учетом пространственно- временной организации деятельности, он и обеспечивает ее опережающую координацию. Зрительно представляемые динамические образы существенно упрощают коммуникацию. Образы обеспечивают мгновенный контроль, так как отклонения от хода деятельности видны ее участникам практически мгновенно, причем как саму деятельность, так и отклонения от нее можно измерить.

Каждый человек в своей жизни широко использует эти видеоряды, только делает это неосознанно. Например, видеоряд отражает путь, который ведет из дома на работу или в магазин. Другим примером является план футбольного матча, рисуемый тренером перед игроками.

Видеоряды широко применяются в строительстве, Схема строительства методом законченного нулевого цикла приведена на рис.1 (заимствован из [4])

Видеоряды традиционно используются в лесном деле. На рис.2 представлена модель лесосеки (заимствован из [5])

На базе искусства представлять и клонировать видеоряды в управлении основано исусство топ-менеджеров, делегирование полномочий, возможность влиять на деятельность каждого сотрудника организации и каждому сотруднику видеть и оценивать вклад в эту деятельность.

Гиперсознание организации

Организация – совокупность взаимосвязанных деятельностей, непрерывно координируемых между собой, с внутренними и внешними процессами для достижения целей организации в заданные сроки. Деятельности осуществляют сотрудники организации, обладающие сознанием, мышлением и волей. Сознание – активное и опережающее отражение жизнедеятельности человека, его деятельности и результатов в целях самоорганизации и саморегулирования на основе опыта. Такое отражение деятельности выполняется сотрудниками организации с точки зрения их профессиональных обязанностей. При этом используется система образных и словесно-логических моделей.

Эти системы образных и словесно-логических моделей всех сотрудников организации могут быть сведены в систему, отражающую варианты деятельности организации с точек зрения множества ее участников – гиперсознание организации. Гиперсознание организации обеспечивает активное и опережающее представление вариантов деятельности за счет ее визуального моделирования, управление сопоставлением вариантов и выбор наиболее оптимального.

Примером этого является сельское хозяйство, где образные модели широко распространены – рис.3 (заимствован из [6]).

Создавая и применяя гиперсознание организации становятся мудрее. Смысл мудрости заключен в древней молитве: «Господи, дай мне силы, чтобы справиться с тем, что я могу сделать, дай мне мужество, чтобы смириться с тем, чего я не могу сделать, и дай мне мудрость, чтобы отличить одно от другого».

Клонирование гиперсознания обеспечивает информирование всех сотрудников о возможных вариантах деятельности, вовлечение сотрудников в сопоставление и выбор вариантов, так как мысли топ-менджеров становятся широкодоступными, а организация – активной. Подробнее использование визуального моделирования рассмотрено в [7,8,9]

У России есть шанс стать лидером информационных технологий

Наличие в России упомянутых информационных технологий говорит о том, что у ЭВМ и вычислительных сетей имеется огромный потенциал, вскрыть который западным специалистам до сих пор не удалось. Это произошло эв силу отсутствия у проектировщиков информационных технологий представлений о функционировании сознания и мышления при решении задач управления. Сведения о сознании и мышлении имеются в советской психологии и философии, но они игнорируются.

Попытки усилить возможности человека системами искусственного интеллекта, экспертными системами, системами поддержки принятия решений и т.п., на которые истрачены 200 – 250 млрд. долларов, говорят о том, что рынок вычислительных систем, способных служить продолжением сознания и мышления руководителей и специалистов (клонировать), может составить 1 – 1,5 триллиона долларов.

Как показывает опыт модернизации систем внутристанционных измерений С-300 и С-400, систем диспетчерского управления Московского метрополитена, достаточно внести незначительные изменения в архитектуру ЭВМ и использовать многомашинные комплексы, как видеоряды отображаются просто и успешно решают задачи управления.

В России с Советских времен доступны и широко используются технологии управления, ориентированные на видеоряды, что позволит реализующим их компьютерам стать продолжением психики людей. Тиражируя эти технологии управления Россия может без значительных усилий стать лидером информационных технологий, а значит и лидером Глобального Информационного общества, к которому идет человечество.

На наш взгляд, прогресс в информационных технологиях делает весьма перспективной и реальной деятельность по клонированию сознания и мышления руководителей и специалистов в организациях, что существенно повысит конкурентоспособность в тактическом и стратегическом плане.

Литература:

  1. Друкер Питер Ф. «Задачи менеджмента в XXI веке». – М., 2000.
  2. «Жизнь и сказки Уолта Диснея». – Киев, 1994.
  3. Калашников Максим. «Сломанный меч империи». – М., 2000.
  4. «Сборка и монтаж изделий машиностроения: Справочник». Т.2. – М., 1983.
  5. «Несплошные рубки леса». – М., 1986.
  6. Зайцев Н.В., Акимов А.П. «Эксплуатация и ремонт машинно-тракторного парка». – М., 1993.
  7. Кулаков М.Г.* «Русский стиль правополушарного мышления с листа в бой. Полувековой русский опыт управления решит проблемы глобального информационного общества». // Консультант директора. № 7, 19, 2002 г
  8. Кулаков М.Г.* «Информация и данные – ресурс умного или мудрого руководителя; умный руководитель всегда найдет выход из ситуации, в которую мудрый – не попадет». // Консультант директора. № 23, 2002 г, № 6, 9, 10, 2003 г.
  9. Кулаков М.Г.* «Самоорганизация организаций: создание и применение систем организационного оружия. Как превратить организационное оружие партии в средство конкурентной борьбы». // Консультант директора. № 22, 2003 г.

*Отмеченные публикации размещены на сайте www.betec.ru.

Современная мода: новое соотношение между самоорганизацией и управлением

Как известно, мода – образец массового поведения, который не остается стабильным, а периодически заменяется новым[1]. По И. Канту, мода – непостоянный образец жизни. Немецкий социолог Г. Зиммель, специально изучавший моду, определял моду как форму социального взаимодействия, предполагающую дуализм подражания и индивидуализации. Она внедряет определенные образцы поведения и тем самым управляет поведением людей: как средство социализации побуждает индивидов соответствовать определенным требованиям социальной группы, позволяет обрести ими социальную опору и вместе с тем через определенные разнообразные идеи, представления, манеры, вещи побуждает проявлять свою индивидуальность. По своей сущности мода способствует формированию личности человека, его активному отношению к социальным реалиям. Отнюдь не случайно в традиционных, закрытых обществах и особенно в тоталитарных режимах мода была под запретом, ибо она выделяла человека из безликой массы, поощряла социальную мобильность, внося прерывность и дискретность. Ни одному тоталитарному режиму, стремившемуся к самосохранению себя и базовых ценностей не удалось полностью подавать моду как одного из главных факторов смены культурных норм и образцов поведения.

Положение моды, роль её социальных функций радикально меняется при переходе общества от состояния закрытости к открытости, при смене линейного развития на нелинейное. По нашему убеждению мода становится существенным фактором в формировании нового соотношения между самоорганизацией и управлением, акцентируя возрастающую значимость первого.

Связано это прежде всего с изменением характера современных обществ. Ныне мироздание, отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс, – «более не пассивная субстанция, описываемая в рамках механистической картины мира, ей также свойственна спонтанная активность»[2]. Соответственно, процесс самоорганизации, проявляющийся в моде, становится сущностной характеристикой современных обществ, который затрагивает не отдельных индивидов, а практически всех членов общества. При этом впервые в человеческой истории возникают разного рода специальные организации, представляющие индустрию моды – дома моды, журналы разнообразных мод и, конечно, реклама. Несомненно, все эти организации управляют поведением людей, но не тотально, а побуждают к выбору определенных альтернатив в условиях возрастающей неопределенности и хаоса. «Самое же главное в том, – отмечает известный российский исследователь моды А.Б. Гофман, – что в моде институциональные аспекты подчинены стихийно формирующимся тенденциям социокультурной инновации и массового отбора соперничающих культурных образцов. Самоорганизация в целом доминирует над организацией, подчиняет её себе. Отдельные элементы и подсистемы моды могут институционализироваться и организовываться, однако вся она в целом ускользает из-под власти каждого из них»[3].


[1] См.: Мода. – Кравченко С.А. Социологический энциклопедический русско-английский словарь. Более 10 000 словарных статей. – М.: Астрель· АСТ, Транзиткнига, 2004. – С. 222.

[2] См.: Пригожин И., Стингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. С. 18.

[3] Гофман А.Б. Классическое и современное: Этюды по истории и теории социологии. – М.: Наука, 2003. С. 640.

Доминирование самоорганизации, адекватное нелинейному развитию, в итоге приводит к ряду принципиальных новаций. Выделим некоторые из них.

Первое. «Роль стрелы времени, эволюционных ритмов возрастает»[1], что прямо сказывается на продолжительности модного стиля. «Сейчас модный стиль держится в среднем 7-10 лет»[2], – отмечается в социологической энциклопедии. Полагаем, эти цифры уже уменьшились и будут продолжать сокращаться под влиянием неизбежного процесса разупорядочения, свойственного нелинейному развитию.

Второе. Если прежде мода предполагала определенный возврат к прошлому, то теперь возникают принципиальные разрывы с прошлым, которые знаменуют нарушение целостности традиционного (линейного) типа развития[3]. Так, например, сегодня возникает мода не столько на что-то, сколько просто на расточительные образцы поведения. Известный американский социолог Т. Веблен даже обосновал «закон демонстративного расточительства»[4]. Естественно, управлять демонстративным расточительством можно только опосредованно (реклама, журналы мод), ибо здесь доминирует самоорганизация социальных акторов.

Третье. Все более утверждается мода, проявляющаяся в рефлексии относительно тела, что также становиться возможных только в условиях самоорганизации. Питание выходит из-под влияния определенных обычаев, обусловленных конкретной культурой, и попадает под влияние моды. Повсеместное распространение моды на татуировки также свидетельствует о ломке пространственных и культурных барьеров, которые раньше являлись факторами сохранения ценностей и норм и, соответственно, через них осуществлялось управление поведением людей.

Наконец, в четвертых, мода способствует формированию динамической социальной организованности, становящемуся социуму, в котором действует иное соотношение между порядком и хаосом, между самоорганизацией и управлением. «Упорядоченным следует считать такой социум, – отмечает специалист по социальной синергетике В.Л. Романов, – который открыт для творчества индивидов, восприимчив к возникающим при этом инновациям и реагирует на них структурными изменениями, расширяющими возможностями креативного обновления своего компонентского состава и повышающими общую устойчивость в динамичной внешней среде»[5]. Сам индивид благодаря новой роли моды имеет возможность быть становящейся самоуправляемой личностью.

Литература:

  1. Веблен Т. Теория праздного класса. – М., 1984.
  2. Гофман А.Б. Классическое и современное: Этюды по истории и теории социологии. – М.: Наука, 2003.
  3. Кравченко С.А. Социологический энциклопедический русско-английский словарь. Более 10 000 словарных статей. – М.: Астрель· АСТ, Транзиткнига, 2004.
  4. Постмодернизм. Энциклопедия. – Мн.: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2001.
  5. Пригожин И., Стингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. – М.: Эдиториал УРСС, 2001.
  6. Романов В.Л. Социальная самоорганизация и государственность. – М.: Издательство РАГС, 2003.
  7. Социология: Энциклопедия. – Мн.: Книжный Дом, 2003.

[1] Пригожин И., Стингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. С. 265.

[2] Мода. – Социология: Энциклопедия. – Мн.: Книжный Дом, 2003. С. 581.

[3] См.: Разрыв. – Постмодернизм. Энциклопедия. – М..: Интерпрессервис; Книжный Дом, 2001. С. 648-649.

[4] См.: Веблен Т. Теория праздного класса. – М., 1984.

[5] Романов В.Л. Социальная самоорганизация и государственность. – М.: Издательство РАГС, 2003. – С. 40.

 

Формирование постнеклассического типа научной рациональности у студентов: образовательные стратегии

Проблема подготовки кадров для динамического развития общества в контексте мировых целей тысячелетия требует новых стратегических подходов в образовании. И связано это с необходимостью выработки у выпускников высших учебных заведений типа научной рациональности, который, в большинстве случаев, идет в разрез с тем классическим стилем мышления, который крепко «оседает» в подсознании вновь формируемых специалистов, составляя необходимую основу их профессиональной квалификации. Речь идет о специалистах всех направлений и специализаций – естественнонаучного, технического и гуманитарного профилей системы высшего образования, ибо новые подходы могут иметь непосредственное отношение к их сугубо профессиональной деятельности в будущем. Кроме того, среди работников государственного аппарата и администрации, влияющих на принятие управленческих решений на соответствующих уровнях, всегда присутствуют представители самых разных профессий. Наряду с традиционными целями образования, преследующими подготовку специалистов высокого профессионального уровня, в настоящее время на повестку дня выходит задача формирования у них постнеклассического, синергетико-эволюционного типа научной рациональности. Достижение этой цели в образовании явилось бы важнейшей предпосылкой для создания новой самоорганизующейся среды, в которой понимание личной ответственности каждого индивидуума за судьбу всего мира становится необходимым условием выживания человечества. Каковы же пути реализации этих задач?

Что касается студентов гуманитарных направлений, то эти вопросы можно решать, в том числе, в рамках курса «Концепции современного естествознания» (КСЕ). Одной из причин введения в учебный процесс в начале 90-х годов прошлого века этой дисциплины явилось (по мнению многих авторов учебной литературы по этому предмету) стремление к преодолению отчуждения между гуманитарным и естественнонаучным знанием. При этом в фокусе внимания, как правило, оказывается сборник публицистических статей Чарльза Сноу «Две культуры» [1]. Отметим в связи с этим, что смысл названия работы Сноу гораздо глубже и многозначнее, чем это может показаться на первый взгляд.

От первой статьи под названием «Две культуры и научная революция» он переходит к следующей, озаглавленной «Наука и государственная власть», и далее к статье «Воинствующая моральность науки». К сожалению, рамки настоящей работы не позволяют сделать подробный обстоятельный анализ произведения Сноу, но ясно одно, что преодоление разобщенности двух составляющих единой культуры Сноу рассматривает как один из важнейших рычагов в решении общих проблем, стоящих перед человечеством, проблем именно планетарного масштаба. Несмотря на то, что с момента появления этих статей прошло уже 45 лет, глобальные проблемы, рассмотренные Сноу, актуальны по сей день. Так что основной целью и содержанием дисциплины КСЕ должно стать не просто обогащение гуманитариев естественнонаучными знаниями, а использование достижений естествознания в выработке современных методов анализа и в формировании на основе новой методологии постнеклассического стиля мышления. Именно специалистам, работающим в социальных, экономических и других общественных структурах, которые имеют дело со сложными нелинейными системами, переориентация с классического линейного мировоззрения, взращенного в них всей предыдущей системой среднего образования, чрезвычайно важна.

Если эта стратегия будет основополагающей при структурировании курса КСЕ, то становится неактуальным варьированиепримерных программ дисциплины в соответствии с различными направлениями и специальностями образования. Эти проблемы одинаково важны и для экономистов, и для социологов, и для политологов, и для философов, и для регионоведов и т.д. и т.п. Выработка не просто неклассического типа научной рациональности, но и обогащение его синергетико-эволюционным императивом, чрезвычайно актуальна. В центре обсуждаемых проблем, которые могут быть рассмотрены через призму синергетического анализа, должна стать в том числе и волнующая всех тема глобализации.

Лауреат Нобелевской премии 2001 года по экономике Джозеф Стиглиц, критикуя политику Международного валютного фонда (МВФ), пишет: «МВФ стал предписывать устаревшие, непригодные, хотя и «стандартные» решения, не учитывающие то воздействие, которое они могли оказать на население стран, где предстояло их осуществить. Очень редко случались содержательные дискуссии и давался анализ альтернативных вариантов политики. Всегда рассматривалось одно-единственное предложение. …Причем предполагалось, что страны должны беспрекословно следовать мнению МВФ»[2. С. 11-12]. Уже одна эта фраза может быть предложена как тема семинарского занятия по КСЕ, ибо здесь ясно представлена жесткая детерминистическая тенденция: одно-единственное предложение со стороны МВФ может быть принято как благое руководителями того государства, которому оно адресуется, лишь в том случае, если преобладающим в них является классический тип рациональности, и они действительно верят, что правильно выбранные начальные условия и законы поведут их государство по хорошо просчитанной траектории (одной-единственной) и приведут в заранее выбранное «нужное» состояние (или что то же самое, выведут из тупика, кризиса).

Между тем, с точки зрения синергетического подхода ясно, что управление извне, если оно не соответствует возможным собственным состояниям системы, может привести даже к разрушению данной системы. Такая организация приводит к дезорганизации. На повестку дня ставится не проблема управления, менеджмента извне в смысле организации, а проблема менеджмента-самоорганизации. Разумеется, приведенный нами пример не единственный. Практически все вопросы, составляющие квалификационные требования при подготовке специалистов-гуманитариев того или иного профиля, нуждаются в подобном перепрочтении. Под таким углом зрения разработанный курс будет действительно вызывать неподдельный интерес у слушателей и рассматриваться ими не как элемент «ликбеза», а как необходимая компонента их профессиональной квалификации.

Что касается подготовки специалистов естественнонаучного и технического направлений, то и здесь требуются новые подходы. Синергетическая парадигма уже сейчас становится основополагающей при обучении студентов – естественников: физиков, химиков, биологов, геологов и т.д. Более того, она стремительно проникает в инженерное образование через научные труды преподавателей соответствующих дисциплин. Это лишний раз свидетельствует о том, что наука представляет собой самоорганизующийся процесс. Создается впечатление, что назрело время для интегрирующих подходов со стороны Министерства образования и науки, для выработки такой стратегии при создании государственных стандартов и образовательных программ следующих поколений, которые систематизировали бы эти процессы. Интегрирующим фактором может стать курс общей физики, который является обязательной дисциплиной для всех этих специальностей, при условии структурирования его с использованием концепции физических исследовательских программ. Концепция физических исследовательских программ, предложенная отечественными философами М.Д. Ахундовым и С.В. Илларионовым, является развитием концепции исследовательских программ Лакатоса. В физической исследовательской программе в качестве твердого ядра выступает базисная теория. Базисная теория не является конкретной теорией какого-либо специального класса явлений, а представляет собой теорию, выраженную в достаточно абстрактной и обобщенной форме, допускающей значительный спектр специальных конкретизации, образующих фундаментальные теории определенного класса явлений.

Можно выделить в истории развития физики четыре исследовательские программы: механистическую, релятивистскую, квантово-полевую и формируемую в настоящий период единую теорию поля. Процедура превращения в рамках базисных теорий физических законов в некоторые общие принципы дает возможность использовать эти принципы в дидактике. Это позволит, в свою очередь, читать некоторые разделы физики на научно-популярном уровне без привлечения сложного математического аппарата. Известно, что физика является строго математизированной наукой. Преподавание фундаментальных физических теорий на естественнонаучных и инженерных факультетах в вузах всегда основывается на строгом математическом аппарате. Именно такое строгое математическое описание физических явлений определяет элемент достоверности излагаемого лекционного материала, на базе которого достигаются понимание и усвоение его студентами. Однако математический аппарат, описывающий самоорганизующиеся процессы, достаточно сложен и выходит за границы программ по математической подготовке студентов первых курсов. С другой стороны, основные принципы как классической, так и неклассической и постнеклассической физики «напрямую» не связаны с математическим аппаратом и его сложностью. Трудности их восприятия связаны, в первую очередь, с самим физическим содержанием их. Использование концепции физических исследовательских программ позволяет достичь понимания материала студентами при акцентировании их внимания на концептуальной перестройке в базисных теориях программ. На старших курсах студенты оказываются психологически подготовлены для понимания синергетических явлений на должном математическом уровне в рамках соответствующих их специализации дисциплин. Таким образом, может быть достигнуто поступенчатое восхождение от классического типа научной рациональности к неклассическому и, далее, к постнеклассическому.

Что касается преподавания философии, то здесь история, можно сказать, несколько повернула вспять, ибо о точках пересечения диалектики и синергетики уже немало сказано. И если преподавание философии идет в направлении от классической философии к неклассической философии, то для достижения указанной в настоящей работе цели правильным, на наш взгляд, являлся бы последующий «поворот» к синергетической парадигме через призму категориального аппарата, уже данного в классической философии. Одним из первых авторов, указавшего на эту связь и предложившего интерпретировать гегелевскую диалектику как основу категориального описания синергетических систем, является В.С. Степин. На множество параллелей между философией Гегеля и синергетикой указывают в своих работах В.П. Бранский и ряд других авторов. Однако в последнее десятилетие диалектика оказалась в положении Золушки, даже в Госстандарте для нее не нашлось места. Думается, что новационным мог бы стать, в том числе, и отказ от таких «псевдоноваций».

Литература

1.Сноу Ч.П. Две культуры. – М., 1973.

2. Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. – М., 2003.

 

Модели самоорганизации в курсе «Универсальной истории»

Универсальная история (Big History) – интегральная концепция прошлого от космологического Большого Взрыва до современной цивилизации – формировалась в 1980-90-х годах более или менее независимо в Западной Европе, Северной и Южной Америке, Австралии и России. Именно к этому времени сложились предпосылки для эволюционных обобщений, связанные с широким признанием результатов, полученных в астрофизике, геологии, биологии, антропологии, исторической социологии и психологии; кроме того, были разработаны первые междисциплинарные модели самоорганизации. Соответственно, в конструировании предмета У.И. участвуют представители прежде далеких друг от друга специальных дисциплин, а также математики и философы.

За рубежом растет число университетов, включающих в учебные планы курс «У.И.», который обычно привлекает большие аудитории из сотен учащихся естественных и гуманитарных факультетов. В преподавании курса участвуют ученые различных специальностей (до 20 профессоров): они последовательно излагают современные данные о развитии Метагалактики, Солнечной системы, Земли, биосферы, человека и общества. В Амстердамском университете организуется самостоятельная кафедра Универсальной истории, на Четвертой конференции исторического общества США (июнь 2004 года) впервые выделена соответствующая секция, а в Австралии защищена первая докторская диссертация (М. Хьюдж-Варрингтон) по истории этого междисциплинарного направления.

В России пока немного университетов, где бы преподавался курс «У.И.», причем его полностью читает один преподаватель – обычно философ с естественнонаучным образованием – в рамках стандартной программы «Концепции современного естествознания». Вместе с тем отечественные разработки имеют и определенные преимущества перед западными, что в последнее время признают зарубежные коллеги, приглашая российских ученых для консультаций и для дополнения преподаваемых курсов.

Дело в том, что, хотя на Западе также широко используют системную методологию, там до недавнего времени работали преимущественно с равновесными моделями. Россияне же, следуя традиции А.А. Богданова, Э.С. Бауэра, И. Пригожина и Э. Янча, изначально строили концепцию У.И. на синергетической категории устойчивого неравновесия. Различие в концептуальных установках влечет за собой серьезные разночтения по поводу роли информационного фактора (соответственно, интеллекта) в эволюции Земли и Вселенной. Этим, в свою очередь, определяется не только понимание механизмов эволюции, но и оценка ее долгосрочных перспектив.

Как отмечал И. Пригожин, «равновесие слепо», а «зрение», т.е. способность и потребность ориентироваться в среде, избегать опасностей, конкурировать за свободную энергию необходимую для антиэнтропийной работы, а значит, пристрастно оценивать информацию – все это исключительные свойства неравновесных систем. Поэтому, оставаясь в рамках равновесного подхода, исследователь усматривает в психических процессах («субъективной», «виртуальной» реальности) не более чем эпифеномен вещественно-энергетических преобразований с усложнением материальных структур. Исторически возрастающая роль интеллекта в совокупности причинных зависимостей (что применительно к биосфере убедительно показали В.И. Вернадский и другие эволюционисты) либо полностью игнорируется, либо считается несущественным явлением, характерным для относительно краткого периода космофизической истории.

Впрочем, в новейших публикациях крупные западные представители этого направления (Д. Кристиан, Ф. Спир) уделяют значительно большее, чем в прежних работах, внимание системам и состояниям, далеким от равновесия, а в учебные программы включается новая тема: «Психологическое измерение Универсальной истории». В этом обстоятельстве сказывается очевидное влияние российской науки, международных контактов и дискуссий.

Хотелось бы надеяться, что, со своей стороны, отечественные исследователи, преподаватели и руководители вузов проявят возрастающее внимание к емкому направлению Универсальной истории – полю междисциплинарного сотрудничества и учебному курсу, способному дать студентам цельное, естественным образом структурированное представление о современной науке. В мае 2004 года в издательстве «Мир» вышло учебное пособие к курсу, подготовленное на основе монографии автора «Цивилизационные кризисы в контексте Универсальной истории. (Синергетика – психология – прогнозирование)». В конце сентября 2004 года в Белгородском государственном университете планируется проведение международной конференции на тему «Синергетика и Универсальная история».

 

Синергетично-рефлексивная модель социальной самоорганизации и управления

Управление системами вообще и социальными, в частности, неразрывно связанная с проблемой выбора траекторий эволюции систем. Социальные системы и социально-правовые системы (государства, организации) имеют свои особые свойства связанные как со спецификой человеческого личностного фактора так с социально-системными факторами и свойствами соответствующей им информационной системы. Эволюцию систем можно успешно прогнозировать и направлять лишь на основе знания имманентных закономерностей процессов, которые могут с определенной вероятностью происходить в системе. Общественные системы содержат в своей структуре биологические системы в качестве субсистем. Уже в силу этого обстоятельства социальные системы принадлежат к типу энергетически и информационно открытых систем. Открытыми системами считаются такие системы, для которых существуют входные каналы потоков энергии, информации, вещества и исходные каналы потоков энергии, информации, вещества. Биологические и социальные системы в силу своей природы поглощают и рассеивают энергию такого внешнего источника как солнце. Этот феномен, по нашему мнению, целесообразно рассматривать как первичный (био-физиологический) уровень самоорганизации элементов социальных систем, которая служит фоновым (в информационном понимании) уровнем самоорганизации социосистем. Форма открытости биологического уровня не исчерпывает все уровни открытости социальной системы.

Несмотря на то, что самоорганизация есть распространенный феномен, выявление ее именно как отдельного феномена и научное исследование его началось лишь близко 40 лет тому. На данное время самоорганизация изучается такими научными дисциплинами как синергетика (1), термодинамика неравновесных процессов (2), теория сложности (3), математическая теория катастроф (4).

Интегрирование результатов этих научных дисциплин дает возможность сделать вывод о существовании некоторых самых общих условий формирования процесса самоорганизации:

  • · системы должны быть открытые для входных и исходных каналов потоков энергии, информации, материи;
  • · в системе имеются механизмы реализации свойств дисипативних сил;
  • · между подсистемами системы существуют нелинейные обратные связи.

Под термином дисипативные силы понимают такие, которые способные рассеивать входные потоки на значительные сегменты пространства системы и распределять их по степеням свободы компонент системы.

По нашему мнению, необходимо разделять два уровни открытости и соответственно самоорганизации общественной системы (социосистемы): 1) самоорганизацию биомассы социума; 2) социально – цивилизационную самоорганизацию. Упомянутые уровни являются зависимыми между собою, тем не менее структурно как входные и исходные потоки, так и механизмы самоорганизации этих уровней разные. Нами рассматриваются социально-цивилизационная самоорганизация , а продуценты самоорганизации биомассы считаются входными потоками в систему второго уровня.

При неизменности формы и объема “жизненного просторанства” нарастание в системе степени неравновесности с необходимостью порождает процесс фазового перехода, который может развиваться в двух направлениях: коллективного приведения в порядок и нарастания информационной сложности структур или деструктурализации и фрагментации элементов с образованием “газового” состояния. Они определяют два возможные направления синергетичного эффекта: положительный и отрицательный.

Социальная самоорганизация есть увеличением сложности системы в форме структуризации социальных связей и уровней и в форме способности создавать более совершенные продукты (структуры) технической, экономической, информационной природы.

Если рассматривать условия самоорганизационного развития государств в определенные исторические периоды, то можно заметить, что “естественный” путь “свободного” подбора эволюционных траекторий (метод попыток и ошибок) исторически сработал в странах индустриального (капиталистического) Запада в XVI – XIX столетиях, когда техника, технология, экономика, управление развивались в условиях “естественной сложности” (5) . На современном этапе, когда государства, которые являются для стран СНГ партнерами-конкурентами (как на Западе, так и на Востоке), применяют экономические, общественные, государственно-организационные методы “организованной сложности” (5), государство, которое проходит путь измения и модификации экономической, правовой, политической и общественной системы не имеет возможности двигаться методом попыток т ошибок без угрозы для национальной безопасности.

По нашему мнению, усилия органов государственного управления должны предоставляться инициированию процессов локальной самоорганизации и самоорганизаци как циклически замкнутого процесса в государственных масштабах.

Самоорганизация как динамическое явление и универсальное свойство “открытых” систем возникает, по нашему мнению, как в мало компонентных (простых) системах, так и в существенно многокомпонентных (сложных) системах. В простых системах самоорганизация проходит в виде перераспределения функциональных областей в процессе плавного достижения нового этапа равновесия. В многокомпонентных системах она возникает в условиях доминирования существенно не равновесных процессов.

По нашему мнению, необходимо на теоретическом уровне различить процессы организации и самоорганизаци именно с точки зрения информационной сущности процессов.

Синергетика считается универсальным научным подходом, который изучает причины возникновения не равновесной благоустроенности и формирование новых стабильных структур. Синергетику авторы (8) предлагают рассматривать как метод эволюционного моделирования в тех случаях, если методы функционального детерминирования не отрабатывают, поскольку наступают условия, если эволюционный процесс нельзя представить, как плавное изменение некоторых равновесных состояний, в которых границы и равные активности структурных компонент четко очерченные.

По нашему мнению, описание и прогнозирование динамики процесса определенной природы – химических, биологической или социальной – требует в рамках синергетичного подхода не только соответствующего адекватного выбора «синергетических» категорий и постулатов, которые отображают природу конкретной системы, но требует выявление и эффектов, явлений, связей, которые формируют механизм самоорганизации и фокусируют его в соответствующее русло. Лишь удачный выбор базовых категорий, которые характеризуют динамические черты социально-экономических и социально-правовых систем при соответствующей конкретизации, адаптации, модификации общего логико-понятийного аппарата синергетики предоставит возможность осуществлять научные прогнозы эволюции и разрабатывать алгоритмы оптимизационного синтеза систем управления. Реалистичность прогнозов будет зависеть от насыщенности модельных синергетических понятий чертами конкретных общественных состояний. Следует в рамках определенной модели понять механизм действия явлений, которые приводят к формированию процесса самоорганизации.

Изучение явления самоорганизации, условий и направлений самоорганизационного роста, построение алгоритмов прогноза (оптимизации) траектории общественно-организационного (государственно-организационного) развития мы предлагаем осуществлять на основе модели, которое мы условно идентифицировали как синергетично-рефлексивную модель.

Задачу синергетично-рефлексивной модели предусматриваем в том, чтобы найти наиболее типичные свойства отдельных элементов и явлений, которые составляют социальную, социально-правовую или социально-техническую систему, исследовать развитие взаимосвязей между ними, что приводят к неравновесному приведению в порядок и осложнения свойств, расширение возможностей субструктур, способности генерировать смысловую информацию.

По нашему мнению, в системах со сформированными иерархическими уровнями идентификации и саморегуляции объектов необходимо рассматривать множество плоскостей самоорганизации, которые взаимодействуют между собою как целостные образы. Установление правил, закона взаимодействия, с одной стороны есть задачей экономики, социологии, политологии, и управленческой науки. С другой стороны синергетично-рефлексивная модель способна установить общие правила композиции при объединении элементов и плоскостей с указанными типами взаимодействия в одно целое. Установить механизмы и цепочки каталитических условий согласования процессов самоорганизации между плоскостями и в плоскостях.

Нами вводятся в рассмотрение такие фундаментальные образы (концептуальные категории), необходимые для формулирования синергетично-рефлексивной модели (9):

  • · мультипликативность общественно-активных значений индивида;
  • · общественная среда;
  • · взаимодействие масштабов;
  • · собственное информационное поле социосистеми;
  • · рефлексивное взаимодействие подсистем.

Наличие общественной среды есть системно-структурной фазой, которое служит дисипативно-распределительным механизмом. Именно поэтому лишь умелое формирование общественной среды может быть базой быстрой социально-цивилиза­ционной самоорганизации.

Реализация эволюционных задач возможна если элементы и составляющие структуры социальной среды для собственного развития и самоорганизаци имеют способность и возможность привлечь ресурсы и капиталы в достаточном количестве для создания локального фазового перехода в многих точках социальной и экономической среды.

Литература:

  1. Хакен Г. Синергетика. – Г.: Мир, 1980. – 404 с.
  2. Пригожин И. Неравновесная статистическая механика. – Г.: Мир, 1964..
  3. Князева Э.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. – Г.: Наука, 1994.
  4. Арнольд В.И. Теория катастроф. – Г.: Наука, 1990.
  5. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. Г.: Academia, 1999.
  6. Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Нелинейная динамика и прогноз будущего // Вестник РАН. – 2001, № 3.
  7. Нижник Н. Р., Черленяк І.І. Синергетично-рефлексивна модель соціальної самоорганізації та управління. Вісник НАНУ, -к. 2003, №3,.

 

На пути к тринитарной методологии социального управления

Современное состояние развития общества характеризуется глубокими трансформациями, происходящими во всех сферах его жизнедеятельности. Глобализация и информационная революция, борьба за ресурсы и производство неконтролируемых рисков, нарастание темпов развития и стохастичности процессов делают сегодняшнюю ситуацию уникально сложной и неопределенной для анализа и осмысления протекающих социальных процессов с позиций традиционного научного знания. Путь рациональной научной теории, построенной на устремленности к идеям прогрессизма, антропоцентризма и технологизма во-многом оказался тупиковым в связи с лежащей в его основе идее субъектно-объектных отношений во взаимодействии: человек – общество – природа. Эта идея была реализована в тотальном противопоставлении бинарных понятийных оппозиций при описании структур, принципов их взаимодействия и целеполагания. Бинарность является одним из главных мировоззренческих принципов традиционной науки, именно на ней держится идея создания различных классификаций, типологий, шкал. К бинарности восходит идея «непротиворечивости и полноты» научных теорий. Наконец, само понятие «научная истина» имплицитно подразумевает и существование ее противоположности, вместе образующих дихотомию.

Следует отметить, что проблема преодоления бинарности стала центральной для науки постнеклассического периода. Принцип дополнительности Н.Бора явился фундаментальной основой формирования новых научных представлений о непротиворечивости и полноте научных теорий, возможностях существования многомерных логик, развития новых сфер математического знания, преодоление представления о детерминированности процессов и осознанию важности таких факторов как случайность и вероятность. Можно сказать, что с пониманием необходимости преодоления бинарности в науку пришло стремление к преодолению разрыва между абстрактно – универсальными теориями, созданными в рамках классических представлений о научном знании и эмпирическими исследованиями, трудно интерпретируемыми в рамках подобных конструкций и требующих иной мировоззренческой парадигмы.

Еще одним важным фактором в наступлении на бинарность стало новое понимание роли человека, как в научном познании, так и в становлении и развитии социальных процессов в целом. Понимание этой роли во многом означало конец абсолютной объективации, лежащей в основе традиционной науки, а, следовательно, изменение представлений о методах, инструментах и самих принципах формирования научных теорий. Кроме того, бинарность оказалась в центре внимания ученых не только в научной, но и социальной сфере жизни общества. В основе бинарного мышления лежит конфликт, взаимоотрицание полярных проявлений и общество в современных условиях подошло к предельному противостоянию: никогда еще за всю историю человечества не были столь разительны контрасты между бедными и богатыми странами, могуществом и бесправием различных классов, интеллектуально–информационной властью и отсутствием элементарного образования различных слоев населения, возможностями применения устрашения, или даже военной силы со стороны одних государств и полная беззащитность других.

Бинарность, в силу ее внутренней агрессивности, предполагает победу над себе противоположным любой ценой. В современных условиях подобное мировоззрение стало представлять реальную угрозу самому факту существования цивилизации. Принципы прогрессистской этики, базирующиеся на эгоистической заинтересованности и конкуренции, т.е. бинарном противопоставлении себя всему остальному миру не могут сохраняться в качестве основы для дальнейшего развития общества. Заговорили о необходимости новой «глобальной этики» «глобальной политики», «новом эволюционизме». О воссоздании взаимодействия, а не противодействии современного традиционному, о взаимовлиянии, а не противопоставлении западных и восточных культур, о новых управленческих принципах, положенных в основу решения конфликтов на глобальном уровне, о необходимости института посредников в решении сложных социальных задач, о компромиссе в регулировании политических противостояний. Современное научное и политическое сообщество активно включилось в поиск неких новых подходов, способных снизить накал противоречий, внести в сознание людей идею возможности преодоления противоречий не через реализованный антагонизм, а через синергию, взаимодействие, социальный синтез, сознательный отказ от насилия. Преодоление бинарности как единственно господствующей парадигмы и переход к более прогрессивным мировоззренческим основаниям – эти задачи были положены в основу одного из направлений в современном социальном знании, получившем название «тринитарный подход».

Термин «тринитарный» как производное от слов «тринитарность», или «тринитаризм» пока не имеет общепризнанной научной трактовки. Учитывая, что тринитаризм делает лишь первые шаги в области теории социального знания, можно отметить, что само происхождение слова ведет свое начало от греческого «trias» и латинского «trinitas» – троица. Главное же, что представляется важным в понимании термина «тринитаризм», применительно к его научному использованию, является утверждение в этом термине всеобщей троичности Целого. Целое начинается там, где происходит строение, т.е. единение тройственности. Материализация порядка и хаоса проходит через обретение Строения. Это триединство – системная триада есть предельный элемент системности вообще, ибо с утратой строенности утрачивается то, что характеризует системы – синергия.

В противоположность бинарному подходу, фиксирующему структурно-функциональные связи между социальными объектами и явлениями, тринитаризмом предложено рассмотрение систем в процессе их становления, т.е. в комплексе существования – несуществования и вероятностного воплощения их промежуточных состояний и смыслов. Методологическую основу тринитаризма составляет комплекс принципов, определяющих теоретические основания подхода к изучению и интерпретации социальных процессов. К основным из них относятся: принцип триадности, принцип становления, принцип распознавании образа, принцип соответствия, принцип согласия и принцип дополнительности.

Применение тринитарного подхода к анализу теории социального управления и интерпретации социальных процессов позволило сделать ряд выводов, направленных на модернизацию представлений о сущности, формах и методах управленческого воздействия, а также о природе общественных процессов и явлений. В частности, выявлены этические принципы тринитаризма, выражающиеся в развитии концепции активного ненасилия как основы коммуникативного партнерства на всех уровнях общественной жизни.

Тринитаризм пришел к необходимости признания двойственного характера социальных процессов как процессов одновременно и детерминированных и стохастичных, поскольку в них принимают участие два особо сложных объекта фрактального типа – человек и общество, наделенные свободой индивидуальной и коллективной воли.

Получила свое развитие идея структурирования общества как иерархии «креатива», обеспечивающего самоорганизацию системы в соответствии с принципами организации сложных систем. Понятие эволюционного отбора на современном этапе рассматривается как эволюционная конкуренция не индивидов, а их общественных образований

Претерпело значительное изменение понимание природы движущих сил, обеспечивающих динамическое равновесие в обществе в условиях глобальной неопределенности: в «информационном» обществе место классового конфликта занимает комплексная коммуникация по поводу производства, распределения и воздействия рисков.

Социализация в тринитаризме понимается как значительное количество степеней свободы воплощения личности в ее социальных ролях, предоставляемых общественными структурами и институтами. Бинарное противоречие «человек – социум» снимается воплощением человека в многообразии его социальных ролей.

Важно подчеркнуть, что методологическая основа разрешения общественных конфликтов с точки зрения тринитаризма, состоит не только в посредническом урегулировании конфликта интересов, но в создании нового информационно – смыслового поля, качественно превосходящего уровень противостоящих полюсов, т.е. в привлечении обобщающего триадного фактора, способного снять неразрешимые противоречия путем создания нового контекста и перегруппировки смыслов.

Тринитарный подход к социальному управлению предполагает, что в его основу положена идея формирования масштабно – инвариантного управленческого комплекса «управление–соуправление–самоуправление». Предполагается построение системы социального управления на основе свойств рекурсивности фрактальных образований. Показано, что поддержание динамического баланса централизма и автономии в социально – управленческом комплексе позволит перейти от структурно – функционального принципа организации управленческого аппарата, предусматривающего логику «алгоритма» к организации обеспечения стратегической свободы сознательных индивидов, предусматривающей логику «креатива».

Практическое значение тринитаризма состоит в том, что он открывает новые направления в формировании идеологии социального управления.

Тринитаризм исходит из того, что современное общество утрачивает свою целостность, оно представляет собой мозаичный набор различных социальных форматов, в которых оперирует теми или иными культурными ценностями: бедность, богатство, периферия, центр, политическая ориентация, современность, традиционность и т.п. Однако особенность современных цивилизаций состоит именно в том, что возможность самоидентификации проявляется у них лишь через отражение в ином, в диалоге с ценностями другой культуры, что неизменно приводит к креативу и взаимовоплощению в промежуточных смыслах и формах.

Тринитаризм подразумевает развитие идей коммуникации, синергии и креатива в социальном управлении. Необходимо признать, что опыт другого не только равноправен, имеет собственный творческий потенциал, но и необходим для осуществления совместного действия. При этом важнейшим фактором, определяющим приоритет ненасильственного характера социального управления является запас изменчивости, содержащийся в жизни общества: никто заранее не может определить востребованность тех или иных идей или направлений развития.

Практическое значение тринитаризма, прежде всего в отказе от доминирования насилия при разработке принципов социального управления, формировании методологии активного ненасилия на базе управленческой триады управление – соуправление – самоуправление.

Особую роль в практике развития социологии социальных процессов способен сыграть тринитаризм с точки зрения возможности изучения систем в процессе их становления. Это создает предпосылки не только для теоретических разработок, но и для изменения методики и инструментария прикладных социологических исследований в пользу фиксирования нелокализованных данных, работы с распределенной информацией, более широкому применению вероятностных методов и взаимодополнительности качественных и количественных аспектов анализа.

В целом на практике, развитие идей тринитаризма может способствовать преодолению конфликтного типа мыследеятельности, в условиях современного общества распространение идеологии тринитаризма способно привнести значительные изменения во се сферы жизни социума, создать дополнительные условия по предотвращению возможности как локальных, так и глобальных катастроф.

 

Синергетика речевого воздействия как компонент социологического знания

На протяжении всей эволюции человечества главное средство общения – естественный язык – проходил различные этапы развития, при этом оставаясь неизменным в своей способности формировать и отражать процессы, протекающие в сознании человека. Ставший классическим постулат о том, что «мысль совершается в слове» (Л.С. Выготский), хотя и не воспринимается догматично в современной науке, все же указывает на самое существенное свойство языка, которое служит источником постоянного творческого поиска ученых. В настоящее время делаются попытки исследовать акты и «несловесного» мышления – как известно, небезосновательно. Тем не менее нельзя отрицать, что для организации социальной общности людей именно вербально-мыслительная деятельность имеет непреходящее, первостепенное значение. В этом плане одним из актуальных вопросов современности является вопрос о той роли, которую может играть умело формируемое свойство синергийности смысла в процессе информационно-речевого воздействия на отдельного человека и общество в целом.

Важность обозначенной проблемы очевидна. На современном этапе развития гуманитарного знания среди наиболее значимых и активно продвигающихся направлений почетное место уже давно занимает не разработка безобидных, на первый взгляд, психотерапевтических методов нейролингвистического программирования (НЛП), а глубокое исследование такого колоссального явления, как информационная война. В трудах многих современных аналитиков (С.Н. Гриняева, В.А. Лисичкина, Г.Г. Почепцова, В.Ф. Прокофьева, С.П. Расторгуева, В.Д .Цыганкова, Л.А. Шелепина и т.д.) отмечается, что изучение методов информационной войны необходимо не только тем, кто их применяет, но и тем, кто вынужден защищаться от них. Ярким (уже классическим) примером из этой области стал распад Советского Союза, в «успехе» которого очень эффективным инструментом оказалось массированное информационное воздействие на сознание многонационального советского общества, особенно молодежи.

Психологи признают язык одним из инструментов социальной власти – в том смысле, что он дает возможность активно воздействовать, «структурировать и обусловливать опыт другого лица» (Блакар, 2001; с. 46). Словом можно лечить и ранить, развивать и развращать, помогать и угнетать. Эта, казалось бы, банальная истина не может устареть, как не может устареть способность человека осознавать, способность мыслить, чувствовать и «самовыражаться», в том числе вербально.

Неслучайно в современном языкознании одной из приоритетных областей является межкультурная коммуникация, а не просто изучение и обучение иностранным языкам. Стремление осваивать рекламные и пиаровские технологии, всевозможные направления менеджмента, иностранные языки и т.п. приобрело в наше время характер параметра порядка системы общественного сознания, что вполне закономерно в условиях внешней среды, на базе которой эта система формируется. Поэтому пока еще зарождающаяся лингвосинергетика должна способствовать как разработке эффективных способов позитивного информационно-речевого воздействия, так и противодействию негативному влиянию на сознание людей с использованием психо- и нейролингвистических технологий. Междисциплинарный характер синергетики создает благоприятную почву для плодотворного сотрудничества языковедения и социологии.

Кстати, даже основоположники естественнонаучной синергетики указывали на возможности изучения языка как на одно из направлений развития синергетических теорий. В частности Г.Хакен в статье «Можем ли мы применять синергетику в науках о человеке?» характеризует естественный язык как параметр порядка в системе «индивидуум-общество». С одной стороны, он рассматривает развитие языков как процесс самоорганизации системы общения людей и отмечает, что формирование звуковых систем первоначально было основано на случайных событиях. Но «в конечном счете, некоторый набор звуков со специфическими корреляциями с событиями был принят всей группой. Другими словами, установился параметр порядка» (Хакен, 2000; с. 19). Г.Хакен также предлагает рассматривать уже сложившийся язык как параметр порядка, «подчиняющий» себе человека с младенчества, когда, освоив «навязанный» ему язык, индивид затем «несет его в себе», и сотрудничество людей в обществе делает возможным сохранение языковой системы.

Кроме того, ученый отмечает еще один момент, в котором язык соответствует понятию параметра порядка, – установление режима использования какого-либо языка в результате конкуренции языков (например, «победа» английского в США) либо сосуществование языков (например, в Швейцарии), установившееся как тоже своего рода самоорганизовавшаяся система.

Г.Хакен, таким образом, намечает некоторые направления синергетических концепций речевой деятельности.

В большинстве публикаций по лингвосинергетике разрабатываются основы применения синергетических методов исследования к структурным, психологическим и когнитивным аспектам речи. В ряду таких работ можно назвать следующие: В.А.Пищальникова. Речевая деятельность как синергетическая система (1997); Г.Г. Москальчук. Структура текста как синергетический процесс (1999, 2003); В.Н. Базылев. Новая метафора языка (семиотико-синергетический аспект) (1999); Н.А. Блазнова Точечные аттракторы в структуре текста (2002); И.А. Герман. Лингвосинергетика (2000); И.А. Герман, В.А. Пищальникова. Введение в лингвосинергетику (1999); Н.Л. Мышкина. Лингводинамика текста: контрадиктно-синергетический подход (1999) и др.

В меньшей степени исследована синергийность функционально-семантических свойств системы дискурса. А ведь именно эти свойства образуют смысловое «пространство» речевого произведения и поэтому имеют первостепенное значение для научного анализа вербального общения. Причем синергийность является важнейшим фактором, определяющим отличие дискурса от текста. В функциональной лингвистике текст трактуется как формально структурированное речевое произведение, в то время как дискурс представляет текст в процессе функционирования, точнее, речь в динамике, в связи со многими факторами внелингвистического порядка, влияющими на создание и восприятие его участниками коммуникации (Александрова, 2001).

Автор данной статьи в течение ряда лет изучает возможности применения методов синергетики к анализу смысловой системы дискурса. Важно отметить, что дискурс исследуется не как автономный объект-система, а как развивающийся организм-система, отражающий мыслительные, чувственные, психические процессы, свойственные человеку. Такая позиция сформулирована Е.С.Кубряковой и О.В.Александровой в статье «О контурах новой парадигмы знания в лингвистике»: «Текст и дискурс всегда отражают движение человеческой мысли, и в проведении дискурсивного анализа мы и считаем главным понимание его как восстанавливающего эту динамику мысли и способы ее экстериоризации с помощью языковых форм» (Кубрякова, Александрова, 1999; с. 194). То есть, исследуя закономерности создания системы дискурса, языковеды на самом деле предпринимают попытки проникновения «со стороны языка» в процессы формирования мысли, чувства, мотива поведения и т.п. в человеческом сознании и психике. Поэтому понятие системы дискурса подразумевает систему смыслов дискурса, формируемую через их речевое выражение. Среди характеристик этой системы особого внимания заслуживают, как указывал выдающийся языковед Л.В.Щерба, «правила сложения смыслов, дающие не сумму смыслов, а новые смыслы» (Щерба, 1974; с.24). Именно такое функционирование системы служит характерным проявлением синергийных свойств – способности к самоорганизации.

Исследование большого массива художественной и публицистической литературы позволяет предложить общую схему синергетического анализа функциональных свойств дискурса, включающую следующие этапы:

  • · определение базового (тематического) высказывания коммуникативного блока (произведения речи) как системы;
  • · определение аттрактора (главной коммуникативной цели) системы;
  • · определение параметров порядка (выявление характера функциональн-семантических отношений между высказываниями);
  • · анализ общих тенденций структурно-семантической организации системы дискурса;
  • · анализ частных процессов и явлений функционального плана с точки зрения синергийного взаимодействия элементов и частей системы:

а) характеристика этапов эволюционной динамики дискурса (равновесности, функциональных колебаний, неравновесности, бифуркаций и т.д.);

б) выявление роли различных речевых средств в создании системных функциональных свойств коммуникативного блока на пути к аттрактору;

в) выявление хаотических элементов системы и их участия в ее развитии;

г) выявление стабилизирующих элементов и факторов, способствующих достижению аттрактора и фазовому переходу системы на новый уровень;

д) выявление эмерджентных функциональных свойств дискурса.

Обобщение полученных данных в виде синергетической модели функциональной эволюции системы (коммуникативного блока).

В предлагаемой схеме дается оптимальная, на наш взгляд, но не жестко фиксированная последовательность этапов анализа. Поскольку дискурс – это открытая сложная нелинейная система, то в связи с вариативностью его порождения и восприятия возможна и вариативность акцентуации тех или иных особенностей конкретной подсистемы. Принципиально важным моментом здесь является другое: такого рода исследование выявляет способность к саморазвитию, саморегулированию как ингерентное свойство дискурса, которое органично сочетает и способность к отражению самоорганизации ментально-психических процессов коммуникантов, и ответное влияние дискурса на формирование самих этих процессов.

Включение основ лингвосинергетики в программу подготовки не только филологов, но и социологов, журналистов, дипломатов, психологов было бы чрезвычайно полезно – с тем чтобы эти специалисты имели более разносторонние навыки анализа и самостоятельного регулирования речевого общения и умело применяли их, находя оптимальные способы передачи информации и прагматического воздействия, повышая уровень его эффективности и системной организации. Как известно, язык сам по себе не бывает ни хорошим, ни плохим. Его характер и качество формируют люди, которые используют этот бесценный дар на благо или во вред общества.

Литература:

1.  Александрова О.В. Дискурсивные особенности научно-популярного текста на английском языке // Проблемы обучения профессионально ориентированному общению на иностранном языке: Материалы Межвузовского научно-методического семинара. – В 2 ч. – М.: Академия ФПС России, 2001. – Ч. 2. – С. 53-58.

2.  Блакар Р.М. Язык как инструмент социальной власти // Психология влияния (Серия «Хрестоматия по психологии») / Сост. А.В.Морозов. – СПб.: Питер, 2001.

3.  Кубрякова Е.С., Александрова О.В. О контурах новой парадигмы знания в лингвистике // Структура и семантика художественного текста. Доклады VII-й Международной конференции. – М., 1999.

4.  Почепцов Г.Г. Информационные войны. – М.: «Рефл-бук», Киев: «Ваклер», 2001.

5.  Хакен Г. Можем ли мы применять синергетику в науках о человеке? // Синергетика и психология. Тексты. Выпуск 2. Социальные процессы / Под ред. И.Н.Трофимовой. – М.: ЯНУС-К, 2000 (а).

6.  Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. – Л., 1974.

 

Синергетика и радиофизические процессы в радиолокации

Радиофизика исторически сформировалась как область физики электромагнитного излучения, имеющая дело с колебаниями и волнами в очень широком диапазоне частот. На базе радиофизики развивались и радиотехнические науки, в частности, радиолокация. В последние годы многие страны мира ведут интенсивные работы по уменьшению радиолокационной заметности объектов с помощью перспективных радиопоглощающих материалов, имеющих ничтожно малые коэффициенты отражения (так называемая, «стелс – технология»). Так, по данным [1], если к 1980 г. самолеты типа F-15 имели радиолокационную заметность  около 10 м2, то при их дальнейшей модернизации ЭПР  удалось снизить до величины 1-1,5 м2, а для сверхзвуковых самолетов пятого поколения, таких как F-22, JSF, – до величины 0,3 м2. Эти причины требуют принципиально новых подходов к традиционным задачам радиолокации. Классические методы фильтрации позволяют вести оптимальную обработку радиолокационных сигналов от объектов лишь при гауссовских помехах. В действительности помехи почти всегда – негауссовские с тяжелыми хвостами и имеют значительную интенсивность в различных спектральных интервалах. Поэтому в реальных условиях использование классических алгоритмов для фильтрации при малых отношениях сигнал/фон qо2 не всегда возможно. Современные радиолокационные системы в совокупности с каналом зондирования необходимо рассматривать с точки зрения теории сложных неравновесных систем, открытых для потоков энергии, энтропии и информации. Все это и определило развитие в ИРЭ РАН новых информационных технологий в радиофизике и радиолокации с использованием текстурных (середина 80-х гг. XX века) и фрактальных мер с использованием принципов динамических систем (середина 90-х гг. XX века). По сути дела, развивается новое направление в радиофизике — применение теории динамических систем и фрактальной топологии в задачах повышения информативности радиосистем, функционирующих в диапазонах оптических и миллиметровых волн.

В рамках данной работы считаем, что текстура – это матрица или фрагмент пространственных свойств участков изображений с однородными статистическими характеристиками [2]. Сигнатура текстуры – это распределение генеральной совокупности измерений для данной текстуры в сценах такого же типа, как данная. В [2] были впервые предложены и реализованы следующие нетрадиционные эффективные методы обнаружения сигналов при малых qо2: дисперсионный метод, метод обнаружения с помощью линейно моделированных эталонов и метод с прямым использованием ансамбля текстурных признаков.

Принципиально новыми методами обработки полей и сигналов являются фрактальные методы. Они используют дробную топологическую размерность пространства сигналов и изображений, математический аппарат дробных интегралов и производных и свойства самоподобия или скейлинга. Технический прорыв в данной области наметился в конце XX-го века. Фрактальные методы можно отнести к «интеллектуальным» методам обработки информации и основываются на теории динамических систем [3, 14].

В ИРЭ РАН были развернуты теоретические и экспериментальные работы по применению теории фракталов при обработке, выделении и распознавании слабых радиолокационных сигналов в оптическом и миллиметровом диапазонах волн [3, 6]. Следует отметить, что в работах ИРЭ РАН, в отличие от зарубежных, с самого начала была заложена идея обработки малоконтрастных изображений.

Таким образом, в ИРЭ РАН были впервые предложены и исследованы новые информационные технологии для современных задач радиофизики и радиолокации, а также была показана их эффективность при обнаружении малоконтрастных целей (публикации по текстурным мерам и признакам начинаются с 1987 г., по фрактальным признакам и дробным мерам – с 1997 г.). Обилие приложений стимулирует бурное развитие фрактальной радиофизики и фрактальной радиолокации [3, 6].

В самом общем случае любые радиосистемы вместе со средой распространения радиоволн и объектами зондирования естественно рассматривать как открытую динамическую систему со странными аттракторами и точками бифуркаций, определяющими все особенности радиофизических процессов, протекающих в таком пространственно-временном континууме. Наиболее адекватным языком радиофизики является язык нелинейной динамики, фрактальной топологии и информационно открытых диссипативных систем.

Можно указать следующие перспективные научные направления:

1. Исследование возможностей нетрадиционных текстурных (пространственных и спектральных), фрактальных и энтропийных признаков для радиолокационных задач обнаружения [2-4, 6-11, 15-17, 19, 20, 22].

2. Синтез новых моделей рассеяния радиолокационных сигналов земными покровами на основе теории детерминированного хаоса, странных аттракторов и фрактальных вероятностных распределений – устойчивых паретианов [3, 4, 6, 7, 12-18, 20, 22].

3. Исследование волновых явлений (распространение и рассеяние волн, процессы диффузии) во фрактальных неоднородных средах на основе операторов дробного интегродифференцирования [3, 7, 15, 16].

4. Синтез моделей каналов радиолокационных и телекоммуникационных систем на основе пространственных фрактальных обобщенных корреляторов и фрактальных частотных функций когерентности [2, 3, 5, 7, 18, 22].

5. Исследование возможностей распознавания формы и контуров целей с помощью фрактальных, текстурных и энтропийных признаков [2-4, 6-11, 15 — 17, 19, 20, 22].

6. Исследование потенциальных возможностей и ограничений фрактального метода обработки радиолокационных и связных сигналов, в том числе фрактальной модуляции и демодуляции, фрактального кодирования и сжатия информации, фрактального синтеза изображений, фрактальных фильтров [3, 4, 6-22].

7. Исследование адаптивной пространственно-временной обработки сигналов на основе дробной топологической размерности [3, 4, 15 — 17, 19, 20, 22].

8. Поиск и исследование новых комбинированных методов обнаружения и распознавания классов малоконтрастных целей [2-22].

9. Исследование возможностей создания новых сред для передачи информации, многодиапазонных фрактальных поглощающих материалов, конструирование фрактальных антенн и фрактальных селектирующих поверхностей и объемов [3, 7, 11, 15, 16, 19, 20, 23].

10. Синтез новых классов фракталов и мультифракталов c обобщением понятия меры множеств [3, 4, 7, 13, 14-16, 20, 22].

11. Изучение вида или топологии выборки одномерного (многомерного) радиосигнала для задач искусственного интеллекта с целью создания словаря фрактальных признаков на основе фрактальных примитивов, являющихся элементами фрактального языка с фрактальной грамматикой [2, 3, 17, 22].

12. Развитие фрактальной неинерциальной релятивистской радиолокации в искривленном пространстве – времени связанных структур, т.е. фрактальной геометрии пространства – времени детерминированных структур [5, 21].

Литература:

1. Лагарьков А.Н., Погосян М.А. Фундаментальные и прикладные проблемы стелс – технологий // Вестник РАН. 2003. Т. 73, № 9.

2. Потапов А.А. Синтез изображений земных покровов в оптическом и миллиметровом диапазонах волн: Дис. … доктора физ.-мат. наук. – М.: ИРЭ РАН, 1994.

3. Потапов А.А. Фракталы в радиофизике и радиолокации. – М.: Логос, 2002. (1-е изд.).

4. Бункин Б.В., Реутов А.П., Потапов А.А. и др. Вопросы перспективной радиолокации (Коллективная монография). – М.: Радиотехника, 2003.

5. Подосенов С.А., Потапов А.А., Соколов А.А. Импульсная электродинамика широкополосных радиосистем и поля связанных структур / Под ред. А.А. Потапова. – М.: Радиотехника, 2003.

6. Потапов А.А. Детерминированный хаос в радиолокационных изображениях земной поверхности и фрактальные сигнатуры распознавания // LII Научная сессия, посв. Дню Радио: Тез. докл. Т. 1. – М.: РНТО РЭС им. А.С.Попова, 1997.

7. Потапов А.А. Фракталы в дистанционном зондировании // Зарубежная радиоэлектроника. 2000. № 6.

8. Potapov A.A., German V.A. Fractal Мethod of Detection of Weak Signals from Complex Images // Book of Abstracs Second Int. Conf. «Modern Trends in Computational Physics». – Dubna: 2000.

9. Потапов А.А., Герман В.А. Применение фрактальных методов для обработки оптических и радиолокационных изображений земной поверхности // Радиотехника и электроника. 2000. Т. 45, № 8.

10. Потапов А.А., Герман В.А., Соколов А.В. Радиолокационное обнаружение цели на фоне земной поверхности фрактальным методом // Радиотехника. 2000. № 8.

11. Potapov A.A., German V.A. Fractals, Fractal Target Selection and Fractal Antennas // Proc. Ist Int. Workshop on Mathematical Modeling of Physical Processes in Inhomogeneous Media (Mexico, March 20 – 22). – Guanajuato: 2001.

12. Потапов А.А., Герман В.А. Эффекты детерминированного хаоса и странный аттрактор при радиолокации динамической системы типа растительного покрова // Письма в ЖТФ. 2002. Т. 28, № 14.

13. Потапов А.А. Фракталы на нечетких множествах // Электромагнитные волны и электронные системы. 2003. Т. 8, № 1.

14. Потапов А.А. Фракталы, хаос, рекурсия // Высшее образование сегодня. 2003. № 4.

15. Потапов А.А. Фрактальный анализ в современных задачах радиолокации и радиофизики // Радиотехника. 2003. № 8.

16. Потапов А.А. Новые информационные технологии на основе вероятностных текстурных и фрактальных признаков в радиолокационном обнаружении малоконтрастных целей // Радиотехника и электроника. 2003. Т. 48, № 9.

17. Потапов А.А. Топология выборки // Нелинейный мир. 2004. Т. 2, № 1.

18. Реутов А.П., Потапов А.А., Герман В.А. Странный аттракторы и фракталы как основа новой динамической модели радиолокационных сигналов, рассеянных растительным покровом // Нелинейный мир. 2003. Т. 1, № 1-2.

19. Потапов А.А., Соколов А.В. Перспективные методы обработки радиолокационных сигналов на основе фрактальных и текстурных мер // Изв. РАН. Сер. Физическая. 2003. Т. 67, № 12.

20. Потапов А.А. Фракталы, текстурные меры и динамические системы как основа новых информационных технологий в современных задачах радиофизики и радиолокации // Международный междисциплинарный симпозиум «Фракталы и прикладная синергетика»: Труды ФиПС-03. – М.: Изд-во МГОУ, 2003.

21. Подосенов С.А., Потапов А.А. Фрактальная геометрия пространства – времени детерминированных структур // Международный междисциплинарный симпозиум «Фракталы и прикладная синергетика»: Труды ФиПС-03. – М.: Изд-во МГОУ, 2003.

22. Потапов А.А. Фракталы в задачах искусственного интеллекта: подходы, модели, некоторые результаты // Третий расширенный семинар «Использование методов искусственного интеллекта и высокопроизводительных вычислений в аэрокосмических исследованиях»: Труды семинара. – М.: Физматлит, 2003.

23. Гуляев Ю.В., Никитов С.А., Потапов А.А., Матвеев Е.Н. Фракталы в фотонных и магнонных кристаллах // XII Международная конф. по спиновой электронике и гировекторной электродинамике: Труды конф. – М.: Изд-во МЭИ (ТУ), 2003.

 

Непрофильная занятость и междисциплинарность

Возможно, споры о междисциплинарном сближении в науке будут раздаваться еще долго, но жесткая социально-экономическая ситуация 90-х годов, поставившая на грань выживания многие сферы науки и образования, перевела этот вопрос из теоретической плоскости в практическую. Особенно актуальным этот вопрос оказался для экономики. Рост экономических специальностей, востребованность экономистов на рынке труда, престиж профессии делали экономическую сферу очень привлекательной для неэкономистов. В результате, в преподавание экономических дисциплин устремился поток специалистов из других сфер. В поиске ниш выживания в экономику перешли специалисты многих областей знания: математики, радиофизики и даже специалисты по эксплуатации водного транспорта, автоматизации управления и литейного производства. Новое место в резко меняющемся постсоветском обществе приходилось искать и сложившимся специалистам, и состоявшимся ученым, и опытным в своей области преподавателям. За спиной у многих были свои идеи, свои результаты, свои планы на будущее и т.д.

Учитывая массовость миграционного потока специалистов (в том числе и негуманитариев) в экономику, нетрудно предположить, что это вторжение не может пройти бесследно. Как отмечается в исследованиях, проведенных Высшей школой экономики (ГУ-ВШЭ), хорошей математической подготовкой в экономических вузах могли гордиться немногие:

— большинство преподавателей экономических дисциплин (экономическая теория, финансы и кредит, бухгалтерский учет и аудит) изучали математику на экономическом факультете университета или в экономическом вузе (68%),

— 18% респондентов изучали дисциплину в техническом вузе,

— 16% занимались самообразованием,

— 9% – в университете, получая образование по математической специальности,

— 9%, – во время образовательных стажировок, курсов повышения квалификации и т.п.,

— 7% – в университете, получая образование не по экономической специальности,

— 1% – практически не изучали.

Некоторые преподаватели отвечали, что математику изучали только в школе и ради освоения необходимых математических знаний специально посещали лекции своих коллег-математиков, старались разобраться в математических тонкостях самостоятельно. Большинство специалистов, которые пришли в экономику в последние годы – именно математики. Приход математиков в экономику оправдывают все, но переход представителей многих других специальностей часто расценивается как встраивание в удобную нишу невостребованных в других секторах рынка труда специалистов. При этом отмечается, что уровень знаний студентов (по результатам тестирования) выше в том случае, если их преподаватели в качестве базовой имеют экономическую специальность [1].

Конечно, последствия прихода неспециалистов в экономику не могут быть оценены однозначно. Видимо, более конструктивными в данном случае являются не попытки оценить последствия в критериях «положительные-отрицательные», а попытки увидеть «точки роста», которые появились в сложившейся ситуации в образовании (и не только экономическом), оценить их потенциал и не потерять то ценное, что, возможно, никогда не проявило бы себя в ситуации стабильности и определенности.

Так, например, смешение специальностей, наблюдаемое в экономической сфере, обостряет проблему «истинного» профессионализма. Кто лучше: экономист-математик или математик-экономист? Что лучше: привлекать математиков к преподаванию экономических дисциплин или же экономисты должны иметь лучшую математическую подготовку, чтобы самим решать задачи с использованием математических знаний? Может ли специалист по эксплуатации водного транспорта или литейного производства профессионально работать в экономике? и т.д. На подобного рода вопросы легко ответить, если от профессионалов требовать прочного усвоения строго определенного круга знаний, навыков и умений, четкого исполнения своих обязанностей и функций согласно строго определенным формальным правилам. Но, возможно, эти времена уже прошли. От специалистов сегодня требуется решение реальных проблем, которые (увы!) не имеют дисциплинарной принадлежности. Только очень условно их можно отнести к экономическим, физическим, химическим, биологическим, социальным и прочим задачам. А здесь на первое место выходит не объем или специфика знаний, а стиль мышления. С этой точки зрения присутствие специалиста по эксплуатации водного транспорта в экономике может показаться не таким уж неуместным. Весь вопрос в том, как объединить усилия разных специалистов.

Никто не оспаривает тот факт, что будущий специалист должен получить разностороннюю подготовку. Однако вопрос о целостности мировоззрения сегодня – это, скорее, риторический вопрос. Мы так много преподаем студентам разных дисциплин, что «картина мира» должна получиться сама собой во всем многообразии. Действительно, сегодня в учебные планы экономистов входят разные дисциплины: философские, экономические, математические, правовые и др. Все это должно способствовать разностороннему развитию будущих специалистов, выработке навыков комплексного подхода к решению экономических проблем. В современном учебном процессе, однако, основное внимание уделяется составлению планов, программ и другой документации. При этом в стороне зачастую остаются вопросы, каким образом достаточно отдаленные научные дисциплины встраиваются (и встраиваются ли вообще) в процесс мышления студентов. В результате благие помыслы разностороннего образования нередко оборачиваются мозаичностью и фрагментарностью знаний, что делает специалиста недееспособным в решении реальных проблем.

Практика последних лет показала, что сотрудничество ученых разных специальностей имеет под собой огромный потенциал. Но традиционное взаимодействие представителей разных областей знания во многом исчерпало себя. Необходим поиск путей их органического единения.

Примером тому может служить экономико-математическое образование. Бесспорно, что симбиоз математики и экономики оказался чрезвычайно плодотворным. В настоящее время для анализа экономических явлений привлекаются все новые разделы математики, а количество исследований, посвященных развитию этих направлений, лавинообразно увеличивается.

Но соединить математику с экономикой оказывается гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Имеющиеся на сегодняшний день учебные программы представляют собой механическую совокупность дисциплин по экономике и математике. Учебники по экономике и весь процесс обучения построены так, что создают у студентов впечатление, что они изучают дисциплину, принципиально ничем не отличающуюся от естественных наук. Этому способствует достаточно сложный математический аппарат и обилие формальных доказательств. Подобная точка зрения создает завышенные ожидания, которые экономика удовлетворить не может. Необходимо понимание истинных возможностей каждой из наук в исследовании процесса самоорганизации экономической системы. Задача состоит в том, чтобы получить новое качество специалиста, уровень компетенции которого не равен алгебраической сумме математического и экономического образования. Речь идет о создании у будущего специалиста своеобразного стиля и культуры мышления. Необходимо видение общей задачи научного исследования, осмысление места своего научного направления в едином процессе научного познания, понимание ограниченности данного научного подхода (даже при всем его могуществе) и осознание бесконечного разнообразия окружающего нас мира.

Как обучать студентов-гуманитариев математике? Можно загрузить студента математикой до такой степени, что из него уже ничего не получится. Подход – чем больше, тем лучше – вряд ли окажется плодотворным. Самое ценное, что способно дать математическое образование – это развитие мышления. И здесь не стоит гоняться за тем, чтобы изучить все. Важным условием, при котором специалист сможет успешно справляться со сложными задачами является восприимчивость к математическим идеям и умение налаживать контакты со специалистами, работающими в других областях. Важно, чтобы современное образование не только давало знания, но и учило слышать и понимать коллег, работающих в смежных специальностях, вырабатывало навыки диалога между специалистами самых разных областей научного знания [2].

Междисциплинарный подход в науке предполагает открытость, которая чревата проникновением хаоса. Вторжение новых идей, понятий, теорий, очевидно, нарушает привычный порядок вещей, сложившийся в данной научной дисциплине и встречает мощное сопротивление со стороны ее представителей. Но это, в свою очередь, предполагает работу на другом уровне научного творчества. На этом уровне необходимо преодолеть страх и недоверие к другим теориям и овладеть искусством управления хаосом.

В этом направлении предстоит еще многое сделать для того, чтобы нежданный приход неспециалистов в экономику обернулся положительными результатами: был на пользу специальности, привел к возникновению новых подходов в преподавании, новых отраслей научного знания.

В настоящее время большие надежды в вопросе междисциплинарного сближения возлагаются на синергетику. Это открытая область, привлекающая самых разных специалистов. Она акцентирует свое внимание на общих принципах, разделяемых самыми разными науками. Методологические принципы синергетики позволяют не терять целостность науки, видеть общую цель, несмотря на углубление научной специализации. Как отмечал профессор Г. Хакен в своем интервью журналу «Высшее образование в России, междисциплинарный диалог между учеными может происходить на разных уровнях: на математическом уровне, который простирается от довольно простых алгебраических отношений до сложных методов дифференциальных уравнений специального вида; на феноменологическом уровне упрощенного математического анализа; на качественном уровне в терминах базисных принципов и понятий синергетики, таких как устойчивость и неустойчивость, контролирующие параметры, параметры порядка, параметры подчинения и т.д. Кроме того, синергетика может быть полезна самым разным специалистам как мировоззрение, дающее ориентиры для жизни, научной и практической деятельности в нестабильном и непредсказуемом мире [3].

Литература:

1. Назарова И.Б. Преодоление дисциплинарных «заборов» или ниша выживания на рынке труда? // Материалы интернет-конференции «Преподаватель высшей школы: профессиональный потенциал, особенности занятости и трудовой мотивации». http://www.ecsocman.edu.ru/db/msg/151609

2. Пугачева Е.Г., Соловьенко К.Н. Самоорганизация социально-экономических систем. Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003.  http://spkurdyumov.narod.ru/Obrazo.htm

3. Пугачева Е.Г. В поисках языка научного общения и понимания. Интервью с профессором Г. Хакеном // Высшее об­разование в России. 2003. №2. ttp://spkurdyumov.narod.ru/Syn.htm

 

Власть или общество? Экспертиза как третье синергетическое пространство

Возникает резонный вопрос – разве государственная власть – это не часть общества, а общественность – не часть нашего государства?

Если не останавливаться на фактической организационно-структурной стороне дела, а рассмотреть идеальные модели, то, возможно помыслить о «власти» как о доступе к ресурсам или их перераспределению, а об «обществе» как совокупном носителе ценностей и потребностей другого порядка.

В этом смысле водораздел власти и общества может крыться в исходной человеческой мотивация: скрытых желаниях и побудительных мотивах.

В качестве таковых для «власти» могут выступать три эгоистических желания:

— желание собственности (не только материальной или имущественной);

— желание самой власти, как доступа к ресурсам, поддерживающим или расширяющим собственность;

— желание преобладанья как приоритета к доступу и перераспределению ресурсов.

А для общества – три альтруистических побудительных мотива:

— желание поделиться собственностью с другими, отдать своё;

— желание удовлетворить потребность других;

— сострадание, милосердие, добротолюбие, совесть…

Возможна и смешанная форма альтруистического эгоизма, который утверждает: «Пусть тебе станет хорошо, но только через меня!».

Не нужно обладать большой фантазией, чтобы догадаться, что эгоист среди альтруистов всегда выживет, а вот альтруист среди эгоистов – вряд ли. Не конкурент общественный альтруизм государственному властному эгоизму.

Тем не менее, в своем ежегодном послании к Федеральному Собранию «Никто не остановит Россию на пути укрепления демократии!» Президент В.В. Путин подверг жесткой критике общественность:

«В нашей стране существуют и конструктивно работают тысячи гражданских объединений и союзов. Но далеко не все они ориентированы на отстаивание реальных интересов людей. Для части этих организаций приоритетной задачей стало получение финансирования от влиятельных зарубежных фондов. Для других – обслуживание сомнительных групповых и коммерческих интересов. При этом острейшие проблемы страны и ее граждан остаются незамеченными…»

Еще недавно в 2000 году положение дел с взаимодействием негосударственных (общественных, некоммерческих, неполитических) организаций с государственной властью было совсем другое – намечался диалог на Гражданском форуме, поднималось на щит социальное партнерство, разрабатывалась повестка дня переговорных площадок…

За это время вместо многообразия власти: исполнительной, представительной, судебной, СМИ, власти региональных, национальных и экономических элит, образовалась единственная власть – президентская. Можно долго спорить, хорошо это или нет, но это неоспоримый на сегодняшний момент факт.

С обществом и общественностью, как структурой организаций, ничего существенного за это время не произошло. Как были разобщены общественно-гражданские, общественно-полити­ческие, общественно-конфессиональные, общественно-нацио­нальные организации, правозащитные, экологические и организации по интересам (садоводы-огородники и рыболовы-спортсмены) так и не могли найти между собой общий язык и свое место в диалоге с властью.

Хотя для диалога между столь различающимися по ценностям и установкам потенциальными партнерами есть место – это тренье пространство, не совпадающее ни с «общественным» ни «с государственным». Это третье пространство – экспертиза, названо и в Послании Президента:

«…Имеет также смысл использовать и накопленный в ряде регионов России опыт работы общественных палат. Такие – постоянно действующие негосударственные организации могут обеспечивать независимую экспертизу важнейших нормативных актов. Актов, непосредственно затрагивающих интересы граждан».

Словосочетание «общественная экспертиза» появилось и стало модным после Гражданского форума 2001года. Оно было выгодно и политтехнологам, которым надо было осваивать новые территории, и любителям переносить на российскую почву западные представления об участии граждан в демократическом управлении между выборами, и многим общественным организациям, рассчитывающим на гранты благотворительных Фондов.

Однако дальше общих разговоров дело не пошло. Попытка разработать и принять Закон «Об общественной экспертизе» не удалась, прежде всего, по отсутствию общих мнений и представлений у общественников и профессиональных экспертов.

Возможно, дело не в неприятии самой идеи общественной экспертизы, а в механизмах, технология и содержании её проведения.

Инновационные подходы к проведению общественно-профессиональной экспертизы разрабатывались с 2002 года на базе семинара «Философия общества риска» (научный рук. Аршинов В.И.) при участи членов Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ, сотрудников Фонда «Национальный кадровый резерв», членов региональной общественной организации содействия миру и сотрудничеству «За единое мировое сообщество» (ЕМС) и Аналитического центра «Концепт».

В основе технологии лежит гипотеза философа-социолога У.Бека, о том, что при современном лавинообразном информационном взрыве и необходимости принятия решений в условиях неопределенности, человек и человечество в большей степени производят общие риски, чем возможные блага: Чернобыль, терроризм, СПИД, экологические, социальные, военные конфликты… Каждый субъект неизбежно ощущает на себе эти опасности и угрозы, подвергается им, но и сам, независимо от благих намерений, – производит риски для других… Любое социальное действие, хотим мы того или нет, порождает новые опасности, угрозы и риски для всех и каждого. Причем, устраняя один риск – каждый производит другие, возможно, ещё большие.

Столь по-разному ориентированные общество и власть не смогут найти общий язык, если обсуждается утеря благ – каждый из них описывает ситуацию на своем языке, в своих представлениях. Совсем по иному выглядит ситуация, когда начинают обсуждаться не потенциальные угрозы и опасности, а реальные риски принятия решений присутствующими.

Логика обсуждения перераспределения рисков противоположна логике распределения благ. В борьбе за благо, чем сильнее тянешь – тем выше вероятность его получения, а вот при попытке избегания и уходе от общих коллективно распределенных рисков, чем меньше ты на себя их берешь, – тем выше риск остаться в одиночестве и как результат заполучить вследствие та5кого действия или бездействия, новые, еще большие угрозы и опасности. Любой социальное действие порождает риски противодействия.

Логика перераспределения благ запускает центробежные процессы разъединения, а логика рисков – центростремительные процессы объединения.

Назвать вещи своими именами, оценить друг друга по достоинству, представить общие риски и найти общее дело, – таков алгоритм общественно-гражданской экспертизы и оценки рисков.

У Хайдеггера есть образ дикообразов, идущих по ледяной пустыне, им холодно, в попытке согреться они жмутся друг к другу, но натыкаются на торчащие у каждого колючки. Приходится через пробы и ошибки устанавливать оптимальную дистанцию.

В значительной степени возможность проведения общественно-профессиональной экспертизы рисков напоминает обобщение теоремы лауреата нобелевской премии Рональда Гари Коуза, согласно которой проблемы побочных эффектов, при нулевых транзакционных затратах, могут быть решены путем внутренних соглашений между заинтересованными сторонами.

В процессе обнаружения общих рисков пространство смыслов при коммуникации «сжимается» и происходит синергетическое слияние противоборствующих позиций.

Разработанная в сотрудничестве ученых и практиков, общественно-профессиональная (гражданская) экспертиза и оценка рисков (ОПЭР) – инновационная социальная технология, направленная на снижение социальной напряженности на локальной территории. Эта задача решается путем открытого публичного обсуждения общих рисков принятия управленческих решений каждой из заинтересованных сторон. Общая цель ОПЭР – преодоление нынешнего социального ступора в России; активизация, мобилизация и повышение ответственности крупного, среднего и малого бизнеса, власти, общественности и населения в деле устойчивого социально-экономического развитие территории или региона и повышения качества жизни местного населения.

Отличительной особенностью ОПЭР является обсуждение не самого факта отсутствия тех или иных социальных благ; и не поиск виновных в возникновении тех или иных социально-экономических проблем на территории и в регионах, а коллективная оценка риска действия (или бездействия) и принятия присутствующими личного ответственного решения по обсуждаемой теме. Другими словами, – каждым обсуждается собственная персональная ответственность за принятие решения в данной области и возникающие при этом общие коллективно распределенные риски.

 

Социально-управленческие аспекты самоорганизации

Современный мир, как признают исследователи, находится на пороге глобальной переоценки многих общепринятых научных методологических принципов развития социальных систем. Это связано, с одной стороны, невозможностью объяснить привычными понятиями сложность, неопределенность, динамичность и нелинейность социальных процессов, а с другой стороны – глобализацией и развитием так называемого информационного общества и формированием общепланетарного мышления. Человечество нуждается в новых инструментах и категориях мышления не только для объяснения и познания происходящих социальных явлений, но и, прежде всего, для сохранения возможностей устойчивого управляемого развития сложных социальных систем. Адекватная методологическая позиция в теории является условием развития эффективной самоорганизации социальных систем на практике.

Одной из категорий, заслуживающей пристальное внимание современной гуманитарной науки, на наш взгляд, является понятие «самоорганизация». «Самоорганизация» находится в одном ряду с такими понятиями как «социосинергетика», «саморегуляция», «самоуправление», «саморазвитие», «самодеятельность» и др. Процессы самоорганизации имеют всеобщий характер. Самоорганизация является условием сохранения качественного своеобразия любой системы и особенно ярко проявляется в ситуациях выбора, вероятности, сложности и спонтанности развития. В условиях свободного выбора субъектом деятельности программы своего поведения наилучшим образом проявляются возможности его самоорганизации. Многомерность, многокритериальность и индетерминизм социальных систем предполагают в любой точке развития необходимость реализации их потенциала к самоорганизации.

Самоорганизация социальных систем может рассматриваться с разных точек зрения. Нас интересует здесь, прежде всего, развитие самоорганизационного потенциала в формальных организациях при ведущем типе деятельности социального субъекта. Развитие самоорганизации на всех этапах жизненного цикла организации является потребностью и необходимостью, как для самореализации самих субъектов, так и для нормального функционирования организации в целом. В этом смысле организация является одной из форм проявления самоорганизации и можно сказать, что искусство управления состоит в «угадывании» программы самоорганизации. Но, к сожалению, развитие и усложнение жизнедеятельности социальных субъектов идет через дифференциацию и социально-управленческое отчуждение. На определенных этапах развития организации самоорганизация воспринимается не как основное качество организации, а как чуждый, порой и противостоящий, формально организованной жизни субъекта – фактор. Это приводит к появлению в формальных организациях различного рода организационных патологий, уменьшению целевой идентификации в организациях, существованию оппозиционных оргформ и структур, а в конечном счете – к исчезновению синергетического (кооперационного) эффекта в организациях.

В развитых капиталистических странах начали обращать внимание проблемам развития самоорганизации еще с конца 50-х годов. На пороге XXI века человечество оказалось перед глобальным выбором: развитие управляемости как дальнейшего углубления социального отчуждения и тем самым усиление неравновесного состояния социальных систем или же сознательно управляемое преодоление социального отчуждения и развитие самоорганизации социальных субъектов на основе использования современных управленческих технологий (проектное управление, сетевое управление, плоские матричные и дивизиональные организационные структуры управления, Team-management, стратегическое управление, корпоративная организационная культура, партисипативные и конкордантные методы принятия управленческих решений, реинжиниринг бизнес-процессов и др.)? В политической системе координат это звучит как развитие гражданского общества, всеобщая демократизация, разделение властей, преодоление бюрократизма, политический плюрализм, многопартийность, субсидиарная социальная система, развитие местного самоуправления и сети социальных организаций и др.

В современной пореформенной России проблемы развития самоорганизации на всех уровнях социальных субъектов являются особо актуальными и архиважными. Это связано, с одной стороны, отсутствием достаточных демократических традиций, слабостью институтов гражданского общества и низкой социальной активностью населения, а с другой стороны – недооценкой в теории и практике управления проблем развития самоорганизационного потенциала социальных субъектов.

Как развивать самоорганизацию социальных субъектов и что мешает этому процессу в современной России? Технологий развития самоорганизационного потенциала на сегодняшний день накоплено достаточно. Наиболее известными, к примеру, являются следующие: приобщение субъектов к принятию и реализации управленческих решений, к социальному проектированию, внедрению и анализу, развитие лидерства, партисипативное управление и др. Все организационно-управленческие технологии, рассматриваемые как инструменты разработки, принятия и реализации решений «снизу-вверх» или «по горизонтали» являются средствами развития социальной субъектности, самоорганизованности. Но, к сожалению, существует еще много барьеров и помех на путях развития самоорганизации социальных субъектов.

Выраженность самоорганизационного потенциала в формальных организациях связана с такими факторами развития организации как зрелость членов организации, стиль управления, специфика организационной культуры, социально-психологи­ческий климат, преобладающие управленческие технологии (в особенности, технологии принятия управленческих решений), качественное своеобразие этапа жизненного цикла организации, наличие лидерского потенциала, использование информационных технологий управления, менталитет управленцев и др. Эти факторы могут способствовать развитию самоорганизации или же притормозить самоорганизационные процессы. Недостаточное использование самоорганизационного потенциала организации приводит к увеличению отчуждения персонала от управления организацией и снижению интереса к деятельности организации в целом. С точки зрения использования самоорганизационного потенциала можно выделить следующие типы формальных организаций: бюрократическая организация, партисипативная организация, корпоративная организация, личностно ориентированная организация. В личностно-ориентированной организации основным субъектом интереса организации является личность, ее потребности и интересы. Организация в своем развитии проходит, таким образом, путь от рассмотрения работника как «придатка» организации до максимального учета их потребностей и интересов.

 

Некоторые социально-психологические аспекты управления изменениями в России

Многие из принимаемых в России управленческих решений не учитывают «человеческий фактор» и его историю. Итог их реализации фиксирует известный афоризм: «хотели, как лучше; получилось, как всегда». В докладе обсуждаются социально-психологические изменения, вызванные такими решениями, а также условия, необходимые для успеха позитивных управлений

Некоторые условия формирования позитивных изменений. Эшби подчеркивал, что управляющая система не может быть более простой, чем управляемая. Применительно к социальным системам отсюда следует необходимость активного участия граждан в принятии решений. Необходимо формирование в социуме области согласия, однородного понимания решений, и последовательное расширение этой области. Только в этом случае можно обеспечить разумное соотношение между новациями и традициями (эволюционный путь развития). Наконец, принимаемые решения должны учитывать ментальность этноса, ее историческое измерение. И демократы первой волны, и современный истеблишмент, ставя утопическую задачу ее быстрого изменения, на деле при решении проблем в основном используют негативные свойства ментальности.

Особенности ментальности как источник негативных изменений. Исторически российский этнос формировался в условиях несвободы. Это привело к гипертрофированному развитию в Я-концепции «я-фантастического», определяемое как «то, каким субъект желал бы стать, если бы это оказалось возможным». Привлекательность мечты приводила и приводит сегодня к уходу от действительности в иллюзорные миры (алкоголизм, наркомания), к вере в чудесное решение проблем. Последнее используется при построении финансовых пирамид, чрезмерном государственном стимулировании игорного бизнеса и пр.

Ослабление тоталитарных традиций привело к формированию сублимированных рабов, а не свободных людей. Общество расслоилось. В случаях самореализации индивиды, как правило, порывали со своим социальным окружением. В каждой прослойке возник культ «крутых» и «крутизны». Принадлежность к «крутым» демонстрируется не только обладанием материальными благами. Происходит очевидная криминализация сознания.

«Шоковая терапия» и ее продолжение не ставят перед обществом серьезных задач на будущее. Изменения привели к обнищанию большей части населения страны и вымиранию трудоспособного мужского населения, высокому уровню тревожности, депрессивным состояниям и психическим заболеваниям людей, обострению проблемы «отцов» и «детей». В такие времена самоидентификация личности, в норме проходящая по линии «Я – Мы (значимые другие) – Они» упрощается. Я растворяется в Мы, которым плохо из-за других (Они). Отсюда обычно не свойственное России обострение национальных проблем и развитие ксенофобии.

Последствия пренебрежения историческим опытом. Эта тема заслуживает более подробного обсуждения. Здесь она рассматривается лишь на одной особенности «модернизации» среднего образования по пути ранней профессиональной ориентации школьников. В свое время энтузиастом отбора талантов и их обучения в спецшколах был академик А.Н. Колмогоров [1]. Между тем, еще в 1971 г. академик П.Л. Капица подчеркнул: «Школы, созданные для избранной одаренной молодежи в области математики, физики, химии, биологии, оказываются даже вредными. Вред их заключается в следующем. Если талантливого школьника изъять из школы, то это ее как бы обескровливает и сильно сказывается на уровне всей школы. … Чтобы объяснить товарищу теорему, надо понять, и в процессе объяснения лучше всего выявляется своя собственная неполнота понимания. … В школе для талантливой молодежи такого взаимного обучения обычно не возникает, и это сказывается на эффективном развитии способностей» [2].

Большинство учащихся до перехода в спецшколу реализовались как лидеры по профильным дисциплинам. В спецшколе на место в этой «экологической нише» первоначально претендуют почти все ученики. Однако многие из них не выдерживают конкуренции и утрачивают мотивацию к обучению. Остается не ясным, почему не учитывается опыт советской системы образования, которая во многих планах была самой сильной в мире?

Позитивные особенности ментальности. Длительное время Россия формировалась как крестьянская цивилизация. Специфика этого труда привела к выработке способности россиян к сверхусилиям, героическому труду, мало доступному для большинства других этносов. Это качество проявляется при решении обществом сверхзадач, обычно направленных на решение будущих проблем. В своих дневниках Д. Стейнбек, посетивший СССР после Великой Отечественной войны написал: «И если в мире есть народ, который может черпать энергию из надежды, то это только русский народ». На позитивное управление можно рассчитывать только при учете этих сторон российской ментальности. Необходимо вернуть населению страны НАДЕЖДУ.

Литература:

1. Колмогоров А.Н. Обмен мнениями с академиком П.Л. Капицей // Вопросы философии. 1972. № 9. С. 127.

2. Капица П.Л. Некоторые принципы творческого воспитания и образования современной молодежи // Вопросы философии. 1971. № 7. С.16.

3. Павлов И. О русском уме. Литературная Газета 31.07.91 № 30 (5356).

 

Мульти-агентное управление и самоорганизация в глобальных инфокоммуникационных сетях нового поколения

Динамичное развитие России в XXI веке немыслимо без её дальнейшей интеграции с глобальной инфотелекоммуникационной средой мирового сообщества. Важную роль при этом будут играть не только глобальная сеть Internet, но и более совершенные компьютерные и телекоммуникационные сети (ТКС) нового поколения, развиваемые в проектах “Internet 2”, “Abilene”, “NGI” и т.п.

Создание ТКС нового поколения требует разработки принципиально новых подходов к сетевому управлению и самоорганизации на основе теории адаптивных и интеллектуальных систем управления и мульти-агентных и нейросетевых технологий. В докладе обсуждают общие проблемы, возникающие в глобальных ТКС нового поколения, и предлагаются некоторые новые методы мульти-агентного управления и сетевой самоорганизации.

Глобальные мульти-агентные ТКС служат для представления пользователям информационных и вычислительных ресурсов, распределённых в компьютерных сетях (КС).

Архитектура таких ТКС состоит из четырёх основных (базисных) подсистем:

1. Распределённая система связи (РСС);

2. Сетевая система управления (ССУ);

3. Распределённая информационная система (РИС);

4. Распределённая транспортная система (РТС).

Эти подсистемы связаны между собой и предназначены для управляемой передачи пользователям глобальной ТКС распределённых информационных и вычислительных ресурсов, хранящихся в глобальной КС, охватывающей многие страны.

РСС состоит из распределённых средств доступа и пользовательских интерфейсов, а также портов и шин данных, обеспечивающих прямую и обратную связь между пользователями глобальной ТКС, различными подсистемами ТКС и связанной с ней глобальной КС, состоящей из распределённых (удалённых на значительные расстояния) компьютеров или локальных КС.

В качестве пользователей глобальной ТКС могут выступать клиенты, администраторы, операторы и провайдеры ТКС.

ССУ получает через РСС запросы клиентов и команды сетевых администраторов ТКС, обрабатывает внутреннюю информацию о текущем состоянии РТС и внешнюю информацию о состоянии информационных и вычислительных ресурсов в КС, поступающую от РИС, и формирует управление РТС, обеспечивающее удовлетворение запросов пользователей путём передачи им необходимых информационных и вычислительных ресурсов КС.

РИС получает сигналы внутренней и внешней обратной связи о текущем состоянии РТС как объекта управления и доступных информационных и вычислительных ресурсов, хранящихся в глобальной КС. Она передаёт эти сигналы в ССУ для формирования или коррекции управления потоками данных, передаваемых через РТС.

РТС состоит из коммуникационных узлов (в роли которых могут выступать специальные коммуникационные процессоры) и каналов связи между ними. Она играет роль распределённого объекта управления и служит для управляемой адресной передачи потоков данных от пользователей к КС через ТКС и обратно.

Все указанные подсистемы глобальной ТКС имеют распределённый характер, взаимосвязаны и активно взаимодействуют между собой в процессе обслуживания пользователей информационными и вычислительными ресурсами, хранящимися в глобальной КС.

Главную роль в целенаправленной самоорганизации и высококачественной обработке информации и адресной передаче потоков данных по запросам пользователей играет ССУ.

Основной задачей ССУ глобальных ТКС нового поколения, работающих на больших скоростях передачи данных, является самоорганизация и автоматическое формирование такого управления потоками данных в РТС, которое поддерживает трафик гетерогенных данных большого объёма с надёжными гарантиями высокого качества обслуживания (Quality of Service, QoS) пользователей ТКС.

Решение этой глобальной задачи сетевого управления и самоорганизации в ТКС распадается на локальные задачи управления потоками данных, адаптации к изменяющемуся трафику, предотвращения перегрузок, разрешения сетевых конфликтов и т.п. Практическая реализация решения этих задач осуществляется с помощью специальных сетевых протоколов передачи информационных и управляющих сигналов и потоков данных.

В общем случае указанные проблемы сетевого управления и самоорганизации должны решаться для двух основных платформ глобальных ТКС:

— объединённые IP-сети, взаимодействующие через маршрутизаторы потоков данных по протоколу IP (Internet Protocol) из набора протоколов TCP/IP (Transmission Control Protocol/Internet Protocol);

— АТМ-сети, использующие протоколы АТМ (Asyn­chronous Transfer Mode).

Сегодня эти платформы активно развиваются и конкурируют на рынке сетевых инфокоммуникационных услуг, что проявляется в так называемой “битве между IP и АТМ”. В этой связи представляется особенно важной такая эволюция ССУ, которая обеспечит конвергенцию и интеграцию IP- и АТМ-сетей в глобальных ТКС нового поколения и их дальнейшее развитие.

Традиционно для организации управления потоками данных и оборудованием РТС используются сетевые принципы и архитектуры централизованного или децентрализованного управления. Каждый из этих принципов обладает определёнными достоинствами и недостатками.

Централизованная архитектура ССУ основывается на выделении центрального компьютера, связанного через РСС с администратором ТКС и выполняющего функции “центра управления” передачей данных через узлы и каналы связи РТС.

Достоинством такой архитектуры является глобальность управления из единого “центра”. Недостатками централизованного управления являются отсутствие самоорганизации и низкая надёжность и отказоустойчивость, проявляющиеся в том, что выход из строя центрального управляющего компьютера приводит к полной или частичной потере управляемости РТС. Поэтому обычно предусматривается резервирование центрального компьютера ССУ.

Децентрализованная архитектура ССУ распределяет функции обработки информации и управления между рядом локальных компьютеров, управляющих различными сегментами РТС или потоками данных в них.

Достоинством такой архитектуры является то, что относительная независимость распределённых локальных “центров управления” повышает надёжность адресной передачи потоков данных. Недостатками децентрализованного управления являются локальность и неполнота целей управления, что требует координации и согласованной работы распреде-лённых локальных управляющих компьютеров.

Учитывая недостатки описанных традиционных сетевых архитектур, целесообразно разработать “гибридную” самоорганизующуюся архитектуру ССУ для глобальных ТКС нового поколения, сочетающую в себе достоинства централизованной и децентрализованной архитектур. Будем называть такую “компромиссную” самоорганизующуюся архитектуру мульти-агентной архитектурой ССУ.

В этом случае основные функции обработки информации, самоорганизации и управления потоками данных в глобальных ТКС нового поколения распределяются между взаимосвязанными интеллектуальными или нейросетевыми агентами.

Каждый сетевой агент имеет собственную локальную БД и БЗ или нейронную сеть (НС) с самоорганизующейся архитектурой и средства связи с другими агентами для обмена информацией в процессе совместного (кооперативного) принятия решений, самоорганизации и автоматического формирования сетевого управления РТС, обеспечивающего адресную доставку информационных вычислительных ресурсов КС по запросам пользователей глобальной ТКС.

В роли сетевых агентов могут выступать компьютеры или нейросетевые маршрутизаторы ССУ, связанные с узлами РТС, а также программные агенты РСС и РИС. Будем называть таких агентов внутренними агентами глобальной ТКС нового поколения. Тогда роль внешних агентов играют пользователи (клиенты, администраторы и т.п.) вместе со средствами доступа в ТКС и сетевым интерфейсом, а также компьютерные узлы (хосты) распределённой КС.

В процессе проектирования ССУ на базе теории агентов и принципов самоорганизации возникают новые проблемы многоадресной и многопотоковой маршрутизации и мульти-агентного диалога между внутренними агентами глобальной ТКС нового поколения, внешними агентами-пользователями и агентами КС как распределённого мирового хранилища данных, знаний и приложений. Для решения этих проблем необходимо разработать методы самоорганизации, включающие в себя средства предотвращения или автоматического разрешения сетевых конфликтов под контролем адаптивной или интеллектуальной ССУ с мульти-агентной архитектурой .

Для управляемой адресной передачи и навигации потоков данных, разрешения сетевых конфликтов, функциональной диагностики и распознавания состояний глобальной ТКС нового поколения целесообразно ввести специальных агентов-координаторов (например, на уровне маршрутизации потоков данных) и, возможно, других глобальных агентов, обеспечивающих самоорганизацию.

Особенность этих агентов высокого уровня заключается в том, что их БД и БЗ формируются на основе локальных БД и БЗ агентов более низкого уровня. Поэтому они имеют глобальный (мульти-агентный) характер и позволяют оценивать сетевую ситуацию и осуществлять самоорганизацию “в целом”.

Таким образом, развитие и совершенствование самоорганизующихся архитектур ССУ глобальных ТКС нового поколения должно осуществляется не только и не столько “вширь” (т.е. “по горизонтали” охвата территории), но и “вглубь” (т.е. “по вертикали” эволюции иерархии сетевого управления и самоорганизации).

Важную роль при этом играют процессы адаптации, самоорганизации и интеллектуализации ССУ.

Рассмотрим основные особенности этих процессов на примере адаптивной мульти-агентной маршрутизации потоков информации в ТКС.

Необходимость в адаптивной маршрутизации возникает при непредсказуемых изменениях структуры (узлов и каналов связи) ТКС или при перегрузке буферов узлов или каналов связи ТКС. По существу речь идет о маршрутизации и самоорганизации потоков информации в нестационарных глобальных ТКС с переменной структурой и нагрузкой.

Причинами изменения структуры ТКС могут быть как добавление или отказ (выход из строя) отдельных узлов и каналов связи, так и сетевые перегрузки, препятствующие передаче потоков данных по запрещенным (перегруженным) узлам и каналам. Поэтому маршрутизаторы должны планировать и корректировать оптимальные маршруты передачи пакетов данных, адаптируя их к возможным изменениям ТКС, происходящих в реальном времени. Для этого необходима обратная связь о текущем состоянии узлов и каналов связи ТКС, которая может быть организована путем обмена информацией между узлами ТКС.

Отличительными чертами адаптивной маршрутизации по сравнению со статической или динамической маршрутизацией являются следующие особенности:

алгоритмы адаптивной маршрутизации требуют учета и обработки текущей информации о реальном состоянии ТКС, что делает их более сложными и увеличивает время определения оптимального маршрута;

передача информации о состоянии или структурных изменениях в ТКС к адаптивным маршрутизаторам дополнительно загружает сеть и приводит к задержкам (запаздыванию);

увеличение сетевой нагрузки и времени запаздывания может приводить к колебаниям или автоколебаниям и увеличению числа шагов при определении оптимального маршрута.

Адаптивная маршрутизация потоков данных в глобальных ТКС имеет ряд преимуществ по отношению к неадаптивной (статической или динамической) маршрутизации, а именно:

  • · обеспечивает работоспособность и надежность ТКС при непредсказуемых изменениях их структуры или параметров;
  • · приводит к более равномерной загрузке узлов и каналов связи ТКС за счет «выравнивания» нагрузки;
  • · упрощает управление передачей потоков данных и облегчает адаптацию к сетевым перегрузкам;
  • · увеличивает время безотказной работы и производительность ТКС при высоком уровне предоставляемых услуг в непредсказуемых условиях изменения сетевых параметров и структуры, что особенно важно для агентов-пользователей ТКС.

Достижение этих преимуществ в значительной степени зависит от используемых принципов и алгоритмов адаптивной маршрутизации и самоорганизации потоков данных в ТКС с непредсказуемо изменяющейся структурой и заранее неизвестным трафиком.

Как отмечается в 6-ом издании монографии Tanenbaum A.S. Computer Networks (Prentice Hall, 1996), «адаптивная маршрутизация – это задача, которую весьма трудно решить должным образом. Доказательством этого может служить тот факт, что наиболее крупные сети с пакетной коммутацией (такие, как ARPANET и ее «наследники», TYMNET и сетевые архитектуры IBM и DEC) неоднократно претерпели значительные изменения принципов маршрутизации».

Принципы адаптивной маршрутизации и самоорганизации потоков данных можно разбить на три класса в зависимости от используемой информации о реальной (текущем) состоянии ТКС, т.е. от характера сигналов обратной связи:

  • · локальная информация (обратная связь) от одного узла ТКС;
  • · локальная информация (обратная связь) от узла и его «соседей» в ТКС;
  • · глобальная информация (обратная связь) от всех узлов ТКС;

Простейший принцип адаптивной маршрутизации с локальной обратной связью от одного узла заключается в том, что пакет данных передается в канал связи с самой короткой очередью или с наибольшей вероятностью предпочтительности канала. При этом может происходить локальное выравнивание нагрузки в выходных каналах ТКС. Однако в этом случае возможно отклонение от оптимального маршрута.

Более эффективные принципы адаптивной маршрутизации основываются на передаче в начальный узел локальной информации (обратной связи) от соседних узлов или глобальной информации от узлов ТКС. В качестве такой информации могут использоваться, например, данные об отказах или задержках в узлах или каналах связи в ТКС.

В зависимости от используемых способов обработки локальной или глобальной информации (обратной связи) принципы адаптивной маршрутизации можно разбить на три класса:

  • · централизованная (иерархическая) маршрутизация;
  • · децентрализованная (распределённая) маршрутизация;
  • · мульти-агентная (многоадресная) маршрутизация.

Принцип централизованной маршрутизации заключается в том, что каждый узел ТКС сначала передает информацию о своем состоянии (задержки или пропускные способности выходных каналов и т.п.) центральному узлу-маршрутизатору. Затем этот маршрутизатор вычисляет оптимальный маршрут на основе полученной глобальной информации о текущем состоянии и передает его обратно всем узлам ТКС. После этого начинается управляемая передача пакетов от узла-источника к узлу-получателю ТКС по спланированному оптимальному маршруту.

Принцип децентрализованной (распределенной) маршрутизации основывается на обмене локальной информацией между узлами ТКС и использовании этой информации о текущем состоянии узлов и каналов связи ТКС для вычисления оптимального маршрута. По мере вычисления последовательных участков этого маршрута осуществляется распределённо-управляемая передача пакетов от узла-источника к узлу-получателю ТКС.

Принцип мульти-агентной маршрутизации и самоорганизации потоков данных является своеобразным компромиссом между принципами централизованной и децентрализованной маршрутизации. Он основывается на многоадресной и многопотоковой маршрутизации и анализе возможных сетевых конфликтов с целью их предотвращения или разрешения в процессе управляемой передачи пакетов по множеству оптимальных маршрутов от узлов-источников к узлам-получателям глобальной ТКС. Более подробно этот принцип и конкретные методы мульти-агентной маршрутизации рассмотрены в работах [1-5].

Литература:

1.Тимофеев А.В. Проблемы и методы адаптивного управления потоками данных в телекоммуникационных системах. // Информатизация и связь, № 1-2, 2003.

2. Тимофеев А.В. Модели мульти-агентного диалога и информационного управления в глобальных телекоммуникационных сетях. // Труды 10-ой международной конференции “Knowledge-Dialogue-Solution” (16-26 июня, 2003, Варна), 2003.

3. Тимофеев А.В. Методы высококачественного управления, интеллектуализации и функциональной диагностики автоматических систем. // Мехатроника, автоматизация, управление, 2003, № 2.

4. Syrtzev A.V., Timofeev A.V. Neural Approach in Multi-Agent Routing for Static Telecommunication Networks. // International Journal “Information Theories and Their Applications”, 2003 v. 10, N 2.

5. Timofeev A.V. Multi-Agent Information Processing and Adaptive Control in Global Telecommunication and Computer Networks. // International Journal “Information Theories and Their Applications”, 2003 v. 10, N 1,.

 

Спонтанные и организованные социокультурные составляющие дифференциации социального пространства крупного города

Данный исследовательский проект был выполнен в рамках программы фундаментальных исследований РАН «Россия в глобализирующемся мире».

В ходе исследовательского проекта «Спонтанные и организованные социокультурные составляющие дифференциации социального пространства крупного города» была проанализирована история социологических подходов к проблеме управления развитием города с выделением таких концептуальных направлений как городская социальная экология, городской менеджеризм, городские социальные движения, и др. (Р.Парк, Э.Берджесс, Р.Пал, Ш. де Лов, М.Кастелс, П.Бурдье, А.Ф.Филиппов, В.И.Ильин, О.Н.Яницкий, О.Е.Трущенко и др.). Теоретическая база проекта была расширена за счет рассмотрения подходов смежных дисциплин к изучаемой проблеме (социальной географии, урбанистики, синергетики и др.).

Результатом анализа существующих концептуальных подходов явилось представление проблемной ситуации с использованием синтетического понятийного аппарата, в основе которого лежат представления П.Бурдье о социальном пространстве и социальных полях.

В качестве ядра проблемной ситуации было выделено ослабление роли организованной составляющей развития города, соотносимой с целенаправленным управлением, и усиление деструктивного вклада спонтанной составляющей.

Объектом исследования являлась городская инфраструктура как результат взаимодействия организованной и спонтанной составляющих развития города, и социальные отношения агентов его развития.

В качестве предмета исследования был выделен функционально-статусный состав элементов территориальных комплексов городской инфраструктуры в связи с их генезисом и практиками их освоения и изменения различными социальными группами населения города.

Основной целью исследования явилось изучение соотношения спонтанных и организованных, управляемых процессов развития города.

В ходе работы решались следующие задачи:

  • · разработка критериев идентификации социально обусловленной территориальной специфичности, связанных с определением числа пространственных субъединиц города и их границ;
  • · анализ процессов пространственной дифференциации городских территорий с точки зрения сохранности полноценной для постоянного населения социальной инфраструктуры, раннего выявления депрессивных территорий, нуждающихся в ресурсной поддержке со стороны городских органов управления;
  • · оценка выраженности социокультурных факторов, определяющих возможности и сценарии развития города в целом, частей его территории;
  • · соотнесение изменений в пространственной дифференциации города со структурой его ранее сложившегося физического и символического пространств, с учетом социокультурных факторов, общественных практик предыдущих эпох как социокультурной наследственности.

Для решения этих задач был разработан понятийный аппарат исследования, в котором определены такие базовые понятия как: организованные и спонтанные составляющие развития, функционально-статусная дифференциация пространства, функциональные множества объектов инфраструктуры, социально-культурные факторы развития города (социально-культурные свойства места, социально-культурные свойства управления). Определены модельные ситуации для выявления социально-культурных факторов.

В объекте исследования были выделены следующие исследовательские блоки:

  • · исследование иерархии территорий в различных срезах-слоях функциональных объектов;
  • · исследование моделей развития (проектов), в которых проявляется действие социо-культурных факторов и сочетание спонтанной/организованной составляющей.
  • · исследование моделей потребительского поведения в городском пространстве.
  • · описание функциональных наборов объектов территории для оценки соответствия принципу системности, функциональной полноты; выход на мониторинг объектного наполнения территорий по группам функций, с выделением статусных групп/классов объектов; выявление динамики функций.

На первом этапе проекта велась работа в рамках первых двух исследовательских блоков. Два других направления исследований будут реализовываться на втором этапе развития проекта.

Были выдвинуты следующие гипотезы исследования.

Существует статистическое соответствие между классом объектов функциональной группы и статусом, престижностью территории их преимущественного размещения.

Чем уже круг субъектов/носителей интересов, включенных в проект развития, относительно максимально широкого их круга, тем значительнее может быть вклад спонтанной составляющей в развитие, тем вероятнее существенное отклонение от исходно намеченного проектом результата.

В социокультурном фильтре имеются не только высоко устойчивые, постоянные составляющие, но и переменные, способные к постепенным изменениям, например, в направлениях, определяемых глобализационными трендами.

В ходе исследования использовались следующие методы и методики.

Для исследования иерархии территорий в различных срезах-слоях функциональных объектов – картографирование/анализ множеств функциональных точечных объектов; выделение их статусных классов с использованием экспертов; выявление иерархии территорий по распределению на них индикаторных объектов.

Для исследования моделей развития, в которых проявляется действие социо-культурных факторов и сочетания спонтанной/организованной составляющих, использовались глубинные интервью экспертов, анализ публикаций прессы.

На первом этапе проекта были получены следующие результаты:

— изучено пространственное распределение нескольких множеств индикаторных статусно-функциональных объектов.

— подтвердилась гипотеза о связи между статусом объектов и местом их размещения в городе.

— выделен ряд модельных ситуаций развития по соотношению в них вкладов организованных и спонтанных составляющих.

На втором этапе осуществления проекта предполагается провести исследование одного из муниципальных округов Санкт-Петербурга, модельного по отношению к городу, с целью описания функциональных наборов объектов территории для оценки соответствия принципу системности, функциональной полноты. В качестве методов и методик при проведении такого исследования предполагается использовать следующие:

  • · сплошную инвентаризацию объектов инфраструктуры территорий с привязкой к карте;
  • · интервьюирование руководителей и владельцев объектов инфраструктуры территории;
  • · анализ баз данных, изучение документов, регламентирующих развитие данной территории;
  • · типологизация объектов инфраструктуры изучаемой территории по генезису их возникновения и функциям;
  • · анкетный опрос жителей об их потребительском поведении в городском пространстве и о территориальных проблемах с удовлетворением потребностей в товарах повседневного спроса и услугах с привязкой мест потребления услуг и товаров к карте данной территории;
  • · картографический анализ пространственного распределения потребления услуг и товаров населением изучаемой территории.

Помимо собственно научной новизны и значимости, проект ориентирован на практические потребности управления городским развитием, и его результаты будут направлены в органы исполнительной и законодательной власти.

 

Целостно-динамический подход в подготовке кадров к реализации задач единства самооганизации и управления

Актуальная задача нынешнего этапа развития общества состоит в построении таких образовательных программ, которые могли бы успешно обеспечить подготовку кадров, умеющих осуществлять динамическое развитие общества с соблюдением единства самоорганизации и управления. Механизмы сопряжения уникальных по сути процессов социальной самоорганизации и государственного управления опираются на синергетический подход и постнеклассическую парадигму мышления, динамическую теорию информации. Информация, будучи глубинной сущностью, выступает как основной стратегический ресурс общества. Стратегии динамического развития соответственно должны предусматривать специальные образовательные программы, реализуемые как для индивидуальных, коллективных, так и для общественных субъектов.

Красной нитью сегодняшнего дня выступает признание модели многосущностного мира, соответственно субъект должен быть подготовлен, не как ранее, к усвоению суммы знаний как готовых истин, а к самостоятельной работе с информацией, исходящей из разных онтологических субъектных реальностей. И сфера его знаний, умений и навыков в работе с информацией должна включать в себя не только возможности динамического преобразования деятельности и взаимоотношений с другими людьми, но и целостно-динамического преобразования своей субъектности. В этом случае мы неизбежно сталкиваемся с противоречиями между целями, поставленными перед субъектами и возможностью их реализации, внутренним, неосознанным сопротивлением устаревших паттернов перед новыми парадигмами. Такая образовательная работа всегда предусматривает прохождение субъекта через кризис и не каждый субъект решается на это. Известно, что кризис может осуществляться в разных формах, от революционной, несущей “адреналиновые встряски” , также через вариант “прививки”, и, наконец , более мягкий вариант – трансформация без потери идентичности, что само по себе требует на первых этапах сопровождения.

Целостно-динамический подход , рассматриваемый как обеспечение мягкой трансформации , своего рода скачкообразной эволюции развития различных субъектов и реализуемый нами в течение последних 15 лет показал , что работа в этом случае должна быть нацелена на обучение человека работе со своими внутренними онтологическим реальностями, выработке навыков и умений сопряжения разного. Эпистемологическое пространство субъекта – это пространство новых возможностей, новых смыслов, это пространство, где встречаются и договариваются различные субкультуры, различные парадигмы действия.

Информация принадлежит к разряду самоопределяющихся, интуитивных понятий. Но сама по себе информация может существовать, только воплотившись во что-то. Разбиение информации на дискретные единицы или фрагменты позволяет производить различные манипуляции – хранение, сжатие, анализ и синтез данных и есть по сути дела кодирование ( код – это единая система записи информации). Мир человека внешний и внутренний представлен в виде фрагментов, несущих отпечаток как предыдущего исторического развития, так и современного состояния человека, являющихся также результатом его собственной активности и результатом игры различных случайностей и альтернативных сил.

С точки зрения новой постнеклассической рациональности (В.С. Степин) сам субъект был возвращен в теоретическую схему. При этом объективная реальность была заменена реальностью мира субъекта, субъектной реальностью. Были введены (Носов Н.А.) в научный контекст такие принципы мироустройства как полионтизм, множественность реальностей человеческого существования. Реальности могут порождать друг друга, и происходящее актуально в одной из них и может служить той силой, которая создает нечто сущее в другой, где нет никаких рационально понимаемых причин. От одной всеобщей универсальной реальности – монотеизма мира, был осуществлен переход к множеству очень частных, порой противоречивых субъектных реальностей – полионтизму. Брушлинский А.В. экспериментально доказал, что при решении задач мы имеем дело с движением субъективного мира: от одной альтернативы к другой через совмещающие их “ кентаврические реальности ”. От недизъюнктивности мышления он переходит к недизъюнктивности психики и понимания категории субъекта, к недизъюнктивности как неразделенности человека и мира. Полионтизм и целостность мира, включенные в новую постнеклассическую эпистемологическую позицию, дают новые возможности в построении новых моделей динамического развития общества и формировании образовательных программ на этой основе.

Нынешнее обращение к информационному подходу в рассматриваемой проблеме стратегий динамического развития России является весьма важным. Классическая модель коммуникации и обмена информацией (модель Шеннона – Уивера) предусматривает передачу информации от источника к получателю. В рамках этой модели основная задача заключается в передаче данных с минимальным искажением. Согласно модели Р.Якобсона суть коммуникативного акта заключается в том, что некий источник пересылает сообщение некому адресату. Для осуществления этого процесса необходимы общий контекст, связывающий источник и получателя сообщения, канал связи и психологический контакт между источником и получателем. В свою очередь , классическую схему коммуникативного процесса “источник-получатель”, М.Ю. Лотман дополнил схемой автокоммуникации ”Я – другой Я ”. Если первая схема ответственная за максимально точную передачу значимой информации, и характеризуется постоянством кода и сменой участников, то функцией второй модели является качественное преобразование информации, которое ведет к перестройке исходного “Я”. Для активации второй модели необходимо включение дополнительных кодов, меняющий контекст. Третье отличие модели М.Ю.Лотмана состоит в том, что развитие процесса коммуникации предполагает формирование особых точек пересечения смысловых пространств, в которых происходит “ смысловой взрыв ”, резкое возрастание информативности в системе коммуникации. И что очень важно, на пересечении разных смысловых пространств возникает новая информация.

Кодирующую систему можно определить как неразрывное множество связанных друг с другом отвлеченных категорий (по определениюДж. Брунера). Кодирование – это способ обращения с информацией, который помогает осуществлять группировку множества объектов в эквивалентные классы, усваивать вероятностные соотношения между элементами, принадлежащим к разным классам, оперировать этими классами. Близкими к коду понятиями являются понятия “схема” Ф.Бартлета, Е.Толмена ”когнитивная карта” и понятие “субъективного конструкта” Дж. Келли. Общий момент, объединяющий всех этих авторов в один когнитивно-структурный подход – это понимание восприятия информации как смены, функционирования форм, организующих поток информации. Такие формы представляют собой сетку или ячейку, которая заполняется информацией.

В настоящий момент эти подходы являются не совсем достаточными для решения поставленных задач. Необходимо педагогическое и психологическое обеспечение перехода информации те только от субъекта к субъекту, не только к обмену информацией между дискретной и континуальной структурами мозга, но и к обеспечению обмена информацией между различными онтологическими реалиями внутри субъекта.

Информация рассматривается нами с точки зрения параметра новизны, об информации можно судить по степени непредсказуемости сообщения. И в качестве одного из главных критериев динамичности развития общества, группы людей или конкретного субъекта, можно предложить способность воспринимать и принимать новое, неопределенное, способность доверять неизвестности. Второй и очень важный критерий единства саморазвития ,самоуправления и управления – это показатель способности не иерархического и не матричного способа , а сетевого преобразования информации, имеющей для субъекта отрицательную референтность. Антагонистом социально – экономических процессов динамического развития общества выступает “виктим-комплекс”, вскрытие которого сопровождается выходом агрессии, имплицитной находящейся в каждом индивиде. Разработаны критерии, признаки “виктим-комплекса” и способы выхода из него, проведены научно – психологические исследования. Образовательная программа и методы основаны на синергетическом подходе и трансдисциплинарны по своей сути. Движение субъектных преобразований происходит в соответствии с известными принципами синергетики. С этой целью нами рассматривается информационно целостная динамическая единица или понятие “холодайн”, употребляемое В.Вульфом Целостно-динами­ческая информационная единица может служить своего рода декодером, переводчиком смыслов различных субкультур (Л.П.Хохлова). Они, как ментальные формы представляют собой целостные предсуществующие пределы психики – метафорически, символически, образно выраженные онтологические структуры, принадлежащие по своей природе к самоорганизующимся негэнтропийным структурам, в которых происходит интеграция чувственных и смысловых элементов субъективного опыта человека. Иными словами, холодайны осуществляют ту самую таинственную интеграцию, только внутри этих форм она становится возможной. Холодайны обладают высокой степенью подвижности и изменчивости, подчиняющейся определенным принципам. Существование холодайнов как декодеров делает возможным согласование разнесенного во временах и пространствах опыта человеческой души.

Целостно-динамические информационные единицы выступают своего рода ключами, открывающими двери в различные онтологические реальности, это живые кодирующие системы, оперирующие с совокупностью информационных каналов; связывающие отделенные друг от друга субъектные миры. Они представляют собой путь, дающий возможность общения и установления коммуникации. Целостно-динамические информационные структуры владеют трансдисциплинарным языком, который одновременно принадлежит многим языкам и никому из них в отдельности, такой язык, который как невидимая ниточка соединяет нас с единым целым.Что очень важно, доступ к таким структурам дает возможность выходить за пределы непосредственной информации, при минимальном наборе утверждений, обеспечивает реконструкцию максимального числа неизвестных факторов. Индивидуальные, групповые и общественные субъекты могут выходить за рамки информации, которая к ним поступает из окружающего мира и оперировать неизвестной информацией. Внутренняя субъектность – есть способность человека включаться во взаимодействие с миром, включать в себя субъектность других, способность устанавливать связь с другими онтологическими реальностями, поддерживать и развивать межличностные контакты даже при наличии конфликтов и противоречий. В противном случае, мы имеем дело со стагнацией кодирующей системы и, как следствие – военной парадигмой мышления, разрывом коммуникации. Стагнация холодайнов – ведет к удержанию игры в “виктим-комплекс”. И только практическое приложение принципов синергетики, социологии и психологии неравновесных состояний дает возможность осуществлять поставленную цель обеспечения безопасности и устойчивости динамично развивающегося общества. Научно-практическими трудами ученых и практиков именно в России разработано все необходимое для этого.

Литература:

1.Аршинов В.И.Буданов В.Г. Синергетика постижения сложного. Синергетика т.5 .Труды семинара. – Москва – Ижевск, 2003.

2.Брунер Дж. Психология познания. – М., 1977.

3.В.Вульф. Холодинамика. Вся сила в действии. – М., 1995

4.Лотман М.Ю.Внутри мыслящих миров. – М., 1996

5.Микешина Л.А. ,Опенков М.Ю.Новые образы познания реальности. – М., 1997.

6.Носов Н.А.Виртуальная психология. – М., 2000.

7.Психология индивидуального и группового субъекта, под ред. А.В. Брушлинского. – М, 2002.

8.Степин В.С.Западу бы стоило немного податься на восток. Антология русской философии. Т.3. – СПб., 2000.

 

Репрезентативность курса рубля в 2001-2002 годах как результат самоорганизации участников валютного рынка

Обычно официальный обменный курс объявляется Центральным Банком, исходя из анализа текущих операций купли-продажи валюты, мнения ведущих банков и собственной стратегии формирования обменного курса, основанной на динамике различных макроиндикаторов. С 1999 г. в России сложилась практика, когда Центральный Банк назначает обменный курс рублей за доллар, совпадающий со средневзвешенной ценой доллара, сложившейся на торгах Единой Торговой Сессии (ЕТС). Говоря о репрезентативности обменного курса, мы имеем в виду выполнение сразу четырех условий на том сегменте (или сегментах) валютного рынка, результаты деятельности которого лежат в основе определения официального курса.

1) Этот сегмент является открытым для всех банков, имеющих право осуществлять валютные операции.

2) Достаточно большое число банков совершили достаточно большое число сделок в течение дня, средневзвешенный результат которых незначительно отличается от официального курса дня.

3) Структура участников этого сегмента такова, что на нем обеспечивается высокий уровень ликвидности.

4) Поведение участников этого рынка в течение дня таково, что в результате многих сделок возникает явная тенденция согласия со складывающимся обменным курсом дня.

Если первое условие определяется правилами торговли на рассматриваемом сегменте, то остальные три носят качественный характер и требуют введения количественного критерия. В данной статье мы ограничимся лишь сравнительными количественными характеристиками двух сегментов российского валютного рынка по четвертому признаку.

Ядром валютного рынка России в 2000-2002 гг. может считаться ЕТС, проводящаяся в период с 10-30 мск по 11-30 мск в системе межбанковских валютных бирж.

Второй сегмент – т.н. дневная сессия в Системе электронных лотовых торгов ММВБ, торги расчетами «сегодня» в которой проходят в период 9-30 – 13-30 мск., построен на тех же технологических принципах, что и ЕТС. Основным отличием является отсутствие правила предварительного депонирования средств, что предопределяет ограниченное число участников торгов и относительно низкое число сделок в течение торговой сессии.

Прежде чем переходить к количественному сравнению сегментов по четвертому условию, необходимо сформулировать модель и определения.

Рассмотрим рынок купли-продажи валюты, действующий в непрерывном интервале времени (0, T). Число сделок к моменту t обозначим через . Будем нумеровать сделки в порядке их совершения целым числом i, изменяющимся от 1 до . Каждая сделка характеризуется двумя числами , где  – курс i-той сделки (руб./$),  – объем сделки в $. Определим  как средневзвешенный к моменту времени.

Заметим, что сделка  может быть локально не значимой (например, если она проводится по курсу  , установившемуся перед ее совершением), но глобально значимой. Возможна и противоположная ситуация, когда глобально не значимая сделка является локально значимой.

Очевидно, что любая сделка объемом , совершенная в момент t, приводит локально к изменению курса более чем на . Поэтому такие большие по объему сделки, совершенные по курсу , являются локально значимыми на уровне . Этот очевидный факт не нуждается в пояснениях.

Для оценки влияния отдельной сделки на средневзвешенный курс  было бы естественно принимать во внимание влияние сделок того объема, который характерен для данной минуты торгов.

Введем определение устойчивости процесса установления курса валюты, который определяется как средневзвешенная цена всех сделок, совершенных в течении торговой сессии, продолжавшейся  минут.

Определение1. Будем говорить, что, начиная с момента , процесс установления курса валюты является устойчивым на уровне , если, начиная с этого момента, все цены сделок были таковыми, что исключение одной локально не значимой сделки с характерным для данного периода торгов объемом не является глобально значимым на уровне .

Несмотря на простоту и наглядность данного определения устойчивости, оно не является удобным для практического анализа, поскольку требует слежения за всеми отдельными сделками сессии.

Более конструктивным оказывается определение2, оперирующего минутными объемами торгов в качестве одной сделки и средневзвешенного курса, сложившегося к концу данной минуты торгов в качестве цены локально не значимой сделки. Другими словами предполагается рассмотреть процесс в дискретном времени .

Определение2. Будем говорить, что, для всех , процесс установления курса валюты является устойчивым на уровне , если, начиная с момента , динамика средневзвешенного курса  была такова, что исключение сделок, совершенных в течение одной минуты в объеме, характерной для данной минуты и по цене средневзвешенного курса этой минуты  (т.е. локально не значимых сделок), не является глобально значимым на уровне .

Если процесс установления средневзвешенного курса в течение дня является устойчивым, начиная с некоторого момента , то для всех моментов времени t на сегменте  выполняется неравенство (8), в котором в качестве  фигурирует .

Но если мы интересуемся процессом установления средневзвешенного курса не только в течение данного дня, а для действующей в течение многих месяцев торговой сессии, то это означает, что мы должны единообразно охарактеризовать большое количество ежедневных траекторий средневзвешенного курса. Это можно сделать разными способами. Мы предлагаем относительно простое и наглядное обобщение неравенства (8), позволяющее сформулировать согласующиеся с определением 2 критерий устойчивости совокупности траекторий.

Обозначим предельную значимость t-ой минуты торгов по результатам N дневных наблюдений через . Определим ее с помощью формулы:

где  – средняя по всем дням наблюдений доля объема сделок за t-ую минуту к общему объему сделок дня, а  берется по всем N наблюдениям за фиксированную минуту t.

Будем говорить, что по результатам N-дневных наблюдений за торгами установление средневзвешенного курса является устойчивым на уровне , начиная с момента , если предельная значимость минуты торгов меньше , то есть если для всех  .

Свойство устойчивости средневзвешенного курса на том или ином сегменте валютного рынка можно использовать в качестве количественного критерия сравнения этих сегментов по четвертому условию репрезентативности обменного курса.

Согласно правилам определения официального курса рубля, принятым Банком России, начиная с 1 января 2002 года, он определяется с точностью до сотых долей копейки, что составляет величину порядка от уровня существующего обменного курса. Воспользуемся этим фактом для определения уровня значимости и оценки устойчивости процесса установления средневзвешенного курса на ЕТС и дневной сессии СЭЛТ. Для этого нами были выбраны поминутные данные 286 дней торгов в период с 01.01.2001 по 31.03.2002.

Поскольку фиксация обменного курса ведется с точностью до четвертого знака после запятой, то при курсе доллара ~ 30,00 руб./$ естественно выбрать уровень значимости .

На графиках 1-2 приведена зависимость предельной значимости торгов (величина ) и горизонтальная прямая на уровне значимости  для торгов на ЕТС и дневной сессии СЭЛТ. Для удобства величина  представлена в логарифмической шкале.

Легко видеть, что на ЕТС уже, начиная с 42-й минуты, процесс курсообразования приобретает необходимый уровень устойчивости. Характерно, что в течение всей сессии устойчивость равномерно повышается, что свидетельствует о саморегулируемости процесса курсообразования и хорошем выполнении четвертого условия репрезентативности – наличие явной тенденции к согласию участников рынка со складывающимся обменным курсом дня.

Однако, подобной картины мы не наблюдаем на графике, иллюстрирующим процесс курсообразования на дневной сессии в СЭЛТ. Вплоть почти до самого конца торгов (237-й минуты) на данном сегменте валютного рынка наблюдаются сделки, искажающие курс, а процесс курсообразования не имеет характерной для ЕТС устойчивости и саморегулируемости.

Очевидно, что устроители ЕТС не ставили перед собой целью получить такой эффект. Этот факт следует рассматривать как проявление кооперативного самоорганизующегося поведения, являющегося следствием большого количества ежеминутных сделок. В то же время на дневной сессии СЭЛТ- влияние индивидуальных сделок остается велико в силу малочисленности и редкости сделок и кооперативный эффект может появиться только в результате предварительной договоренности участников торгов.