Единство информационной и экономической идентичности

Россия вот уже не одно столетие, начиная с реформ Петра, “бьется, как рыба об лед”, при выборе модели реформ, мечется в поисках своей идентичности, каждый раз раскалывая элиту и народ на “западников” и “почвенников”, “левых” и “правых”, либералов и антилибералов. Сколько революций, смут, потрясений, неудавшихся реформ она пережила за это время, – пожалуй, как ни одна страна евразийского континента. Думается, главная причина заключается в решении проблемы идентичности, т.е. соответствия сути реформ менталитету своего, а не чужого народа, в соблюдении требований общецивилизационных законов и законов ментальных.

Прислушаемся к выводам русского историка В.Ключевского о петровских реформах, о которых почему-то умалчивается. Отдавая дань уважения реформаторству Петра 1, он отмечает, тем не менее, существенный факт. Оказывается, после смерти народ окрестил его “царем – антихристом”. Почему? Ключевский пишет, что “народ оставался в тягостном недоумении, не мог уяснить себе хорошенько, что делается на Руси…. ни происхождение, ни цели реформы не были ему достаточно понятны, она довела принудительный труд народа на государство до крайней степени напряжения и представлялась народу непонятной ломкой вековечных обычаев, старинного уклада русской жизни освященных временем народных привычек и верований”[1]. То же самое можно сказать о последующих реформах.

Говоря современным языком, при осуществлении экономических реформ не достигалось опережающего информационно-просветительского эффекта в формировании экономического сознания, не учитывалась, более того, ломалась глубинная экономическая психология народа, не соблюдались требования принципа (закона) ментальной идентичности. Менталитет можно только корректировать с помощью грамотной информационной политики. Его революционная ломка, как показывает история, приводит к кризису реформ.

Мировая и отечественная наука в настоящее время дает развернутые доказательства тезиса: и экономика, и политика и государственная идеология, и культура, а, следовательно, стратегия экономических реформ должны быть идентичны глубинным факторам, менталитету, глубинной психологии“российского суперэтноса. И здесь особую роль сегодня играет информационная политика.


[1] Ключевский В.О. Курс русской истории. Соч. в девяти томах. Т.1У, М., 1989. С.204.

 

Мануэль Кастельс считает, что распад СССР был обусловлен, во-первых, “похищением национальной идентичности”, во-вторых, “советский этатизм” не мог “воспринять условия информационного общества”, нового типа экономики – “информа­ционной”, “информационализма” как “способа развития, при котором главным источником производительности является качественная способность оптимизировать сочетание и использование факторов производства на основе знаний и информации”.[1]

Наши аналитики и политики больше озабочены политической, иногда социальной идентичностью. И упускается, во-первых, базисный аспект любой трансформации – преобразование отношений собственности, способствующих формированию в обществе эффективных хозяев. Точнее – массового эффективного хозяина. Для решения этой задачи требуется реформирование соответствующего экономического сознания и экономической психологии, т.е. идентичных своему менталитету. Во-вторых, в условиях трансформации отношений собственности необходима адекватная государственная информационная политика.

Как мы в России начали и продолжили решать задачу трансформации отношений собственности? “Источники всех противоречий и неудач стали искать, – как справедливо отмечает А.С.Панарин, – не в своекорыстии номенклатуры, а менталитете народа, который якобы по слабости и лености своей к приватизации не готов и рынка не приемлет”[2].

Вряд ли все дело в слабости и ленности русского народа. Об обратном говорят, например, доказательства К.Д.Кавелина, его взгляд на русскую историю и русскую общину, ее глубинную прогрессивность и целесообразность, С.Н.Булгакова – о “психологии хозяйственных эпох”, А.Н.Энгельгардта – об эффективном труде… “русской артели граберов”, о “русском экономическом чуде”, совершенном при строительстве Транссибирской магистрали на основе артельной формы организации труда или, говоря современным языком, на принципах малого бизнеса. Столетние традиции несет в себе казачья община, российская кооперация.[3]

Известно, что в любом обществе с неизбежностью действуют законы: общецивилизационные, специфические (особенные) и частные. Например, Япония и Германия после войны следовали общецивилизационным законам рыночной экономики, но каждая по-своему, идентично своим глубинным признакам (теперь это уже не надо особо доказывать), т.е. идентично своей глубинной эконоической психологии. То же самое можно сказать о специфике развития рыночных отношений в Латинской Америке, в странах Востока и Азии. Специфические черты рынка и в целом стратегии реформ обозначились и в странах СНГ.


[1] Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура. М., 2000. С.465.

[2] Панарин А.С. Реванш истории: российская стратегическая инициатива в ХХI веке. – М., 1998. С.73.

[3] Кавелин К.Д. Наш умственный строй. М., 1989; Булгаков С.Н. Философия хозяйства. – М., 1990; Энгельгардт. Из деревни. – М.:,1987; Залужная Д.В. Транссибирская магистраль. – М., 1989; Попов В.Д. Психология и экономика. – М., 1989.

 

В любой цивилизационной трансформации есть архетипическая система признаков по степени их воздействия на состояние и трансформацию отношений собственности. И они проявляют себя по своим законам и закономерностям: линейным и нелинейным, релятивистским, спиралевидным и циклическим, флуктуационным, резонансным и бифуркационным и т.д. Но во всем этом “бурном потоке” усложнившегося современного мира сохраняются ряд факторов, которые при всех своих эволюционных и революционных изменениях остаются фундаментальными, системообразующими, несущими в себе каждый раз глубинно-психологические, архетипические детерминанты “коллективного бессознательного” (Юнг К.Г.), для нашего общества – детерминанты “российского бессознательного”.

Среди них особую роль играют исторически сложившиеся экономические отношения, их трансформация в контексте ментальной идентичности. Развитие данных отношений собственности, формирование эффективного хозяина – собственника, в основе становления любой цивилизации, если она прислушивается к “эху” своей истории. Самые серьезные ошибки или успехи реформаторов России зависели от решения данной проблемы. Об этом свидетельствуют все ранее проводимые “реформы и контрреформы” в России. И для современной России поиск идентичной системы отношений собственности – это поиск оптимального типа цивилизационного развития в ХХI веке. Какой же эта система (тип) отношений собственности может быть? “Заменить менталитет наемника на менталитет хозяина – вот истинная цель приватизации”[1]. Но как изменить, и почему у нас опять “хотели как лучше, а получилось как всегда”?

Возможно – это “тайна” русской души? Не ее ли парадоксальность раскрывает Н.Бердяев в “Душе России”, когда пишет: “Чужд русскому народу империализм в западном и буржуазном смысле слова, но он покорно отдавал все свои силы на создание империализма, в котором сердце его не было заинтересовано. Здесь кроется тайна русской истории и русской души”.[2] Думается, одна из причин проявления такой тайны (по Ключевскому) кроется в отсутствии информационной политики, направленной на формирование соответствующего экономического сознания с учетом глубинной экономической психологии народа. Парадокс души (т.е. психики) народа: (отдает все силы на создание империализма, в котором сердце его не заинтересовано) кроется, на наш взгляд, в отсутствии единства экономической и информационной идентичности. Отсюда циклы подъемов и смут, революции и контрреволюции, реформ и контрреформ, создание то капитализма, то социализма, то вновь социализма, то коллективизма, то индивидуализма.

Причину отката реформ следует искать в нашем менталитете, в национальном характере как “совмещении противоположностей” (Н.Бердяев), в “теневом противовесе”, когда “каждой черте противостоят некие противовесы” (Д.Лихачев) и дефиците “золотого сечения”, “золотой середины” синтеза социалистической и капиталистической системы ценностей. Россия мечется в поисках своего пути между Европой и Азией, Западом и Востоком, между подражанием цивилизованным странам и своим особым путем развития.


[1] Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации. – М., 1994. С.260.

[2] Бердяев Н. Судьба России. – М., 1990, С.18.

 

Социопсихологические исследования показывают, как основные фундаментальные ценности россиян (соборность, общинность, чувство локтя, социальная справедливость, “мягкий коллективизм” и др.) в одни исторические периоды (1991-1995 гг.) затухали (до 10-15%), доминировали западные ценности (до 70%), но затем первые вновь обретали свою былую актуальность и социальную значимость.[1]

Получается, что мы продолжаем метаться из одной крайности в другую и пока не можем вырваться из оков “маятникового характера” и остро нуждаемся в социальной психокоррекции своего менталитета, своей глубинной социальной и экономической психологии, своего национального характера. Подчеркнем – коррекции, а не революционной ломки.

Один из путей динамического, но эволюционного развития экономики – достижение единства экономической и информационной идентичности на основе следования не только экономическим законам, но и законам информациологическим, в особенности – закону ментальной идентичности.[2]

Прежде чем приступить к трансформации отношений собственности в 60-е годы в странах с высокоразвитой экономикой (но входящей в кризис) был осуществлен переход к новому субстрату рыночной системы хозяйствования. Если ранее таким субстратом был товар (вспомним “Капитал” К.Маркса), где таковым выступала и рабочая сила, затем в качестве главного и исходного системообразующего элемента становится человек, человеческий ресурс. Отсюда появление концепции “человеческих отношений”. Отсюда смена приоритетов в инвестициях. Сегодня в информационном обществе субстратом развития экономики выступает «информационный человек» (В.С.Егоров). Так, если в 20-е годы в США совокупный овеществленный капитал более чем в 2 раза превышал накопленный “человеческий капитал”, то через 50 лет они сравнялись по стоимости. Сейчас инвестиции в “человеческий капитал” в США сравнялся с инвестициями в здания, сооружения, машины, оборудование, товарно-материальные запасы[3]. Но, пожалуй, превзошла всех в этом деле Япония. Страна не имела ни руды, ни металла, ни газа, ни нефти. Ее “экономическое чудо” было достигнуто благодаря опоре на трех “китов”: 1) человеческие способности и их развитие, 2) знания и их обновление и 3) энтузиазм как духовный мотив экономического поведения[4]. Знания и информация лежат в основе интеллектуального капитала. Информационный человек – субстрат информациональной экономики ХХI века. Он же субстрат самоорганизации.

Смена субстрата системы рыночного хозяйствования вызвала в передовых странах мира, развитие отношений собственности по спирали (или смене циклов) в направлении “деперсонализации крупной частной собственности”, формирования “интегральных экономических собственников” или частнокорпоративных, коллективных собственников[5]. В этих целях была создана программа ESOP [Employec Stock Owner ship Plan] – программа участия сотрудников в собственности. Суть ее можно выразить двумя решаемыми экономико-правовыми задачами: 1) расширение числа собственников (экономическая демократизация) с элементами деприватизации; 2) формирование структур: “сверхкорпорация – микробизнес” или дробление под одной крышей сверхкорпорации на относительно самостоятельные в экономико-правовом статусе фирмы (на принципах среднего и малого бизнеса)[6]. Результаты в разных странах разные по критерию ментальной идентичности. Но в целом эффект очевиден. На этом направлении, на наш взгляд, открывается хорошая перспектива динамического развития экономики России. Модель ESOP наиболее идентична национальному характеру, глубинной психологии нашего народа. Непонятно, почему о ESOP умолчали наши младореформаторы. Вот почему на будущее необходимо единство информационной и экономической идентичности. Здесь заложен главный критерий экономической свободы и динамического развития общества.


[1] О данной тенденции cм.: “10 лет российских реформ глазами россиян”. Аналитический доклад РНИС и НП (ныне ИКСИ РАН). М., 2002.

[2] См. подробно: Попов В.Д. Социальный психоанализ в России: проблемы и перспективы. М. 1997; Он же: Тайны информационной политики. М., 2003. С.179-189.

[3] См.: Экономические науки. – 1990. №8, с.22; Российский экономический журнал. – 1993. №3, с.63.

[4] Сегодня у нас это называют “интеллектуальным капиталом”, “экономикой знаний”. Называют, но слабо развивают. Ученые в России самый, пожалуй, бедный “класс” в своей стране, и наибеднейший по сравнению со своими коллегами в мире.

[5] См. подробно: Корняков В. Новая модель отношений собственности (анализ современного опыта //Экономист. 1994, №3; Попов В.Д. Информациология и информационная политика. – М. 2001.

[6] Time, 1980. February. 13. С.32-33; Мировая экономика и международные отношения. 1992, №8;