Влияние внешних факторов на динамическое развитие России в контексте глобализации мирового хозяйства

В конце XX века человечество вступило в новый этап своего развития, который характеризуется, с одной стороны, процессами глобализации мирового хозяйства, с другой – формированием мощных самостоятельных центров экономического развития. Россия в силу своего географического и геополитического расположения граничит с тремя наиболее крупными и динамично развивающимися центрами мирового хозяйства: Евросоюз, (450 млн. человек населения и 30% мирового валового продукта), Североамериканская зона свободной торговли (NAFTA), включающая США, Канаду, Мексику (420 млн. человек и 35% мирового валового продукта) и страны Дальнего Востока: Китай, Ю. Корея, Япония (более 1,5 млрд. человек и, в совокупности, 20% мирового валового продукта).

Перед Россией с ее 145 млн. человек населения и 1,5% мирового валового продукта стоит задача получения максимальных выгод от такого соседства, сохраняя при этом свое политическое, экономическое и культурное пространство. «…Россия должна прямо признать и сделать нужные выводы из того факта, что и Европа, и Китай уже являются более могучими в экономическом плане… В этой ситуации… для России задачей первостепенной важности является модернизация собственного общества…».[1]

Геополитическое положение России вносит специфику в процесс ее международного экономического сотрудничества. Рассредоточенность регионов на большом пространстве и слабые экономические связи между ними, особенно между восточной и западной частями страны, оказывают влияние на их развитие, что усугубляется также близостью западных и восточных регионов страны к разным мировым центрам экономического развития (на западе к ЕС, на востоке к Китаю).

Глобализация – объективный процесс, с которым приходится считаться и его надо использовать в целях динамического развития России. «Глобализацию определяют как процесс ослабления традиционных территориальных, социокультурных и государственно-политических барьеров, некогда изолировавших народы друг от друга, но в то же время предохранявших от неупорядоченных внешних воздействий, и становление новой, беспротекционистской системы международного взаимодействия и взаимозависимости».[2] Этот процесс проходит довольно продолжительный исторический период и с каждым годом набирает силу.


[1] Бжезинский З. «Великая шахматная доска». – М.: Международные отношения, 2002. С. 239.

[2] Панарин А.С. «Глобальное политическое прогнозирование» Москва. Алгоритм. 2002. стр.193.

 

Россия реально столкнулась с ним в 90-е годы прошлого века, не будучи внутренне готовой к нему. Слабо развитые регионы не готовы к восприятию сильных внешних воздействий, что наиболее заметно в дальневосточных регионах. Там имеет место соприкосновение и взаимодействие не соразмеримых по «весовой» категории экономических систем. Население Дальневосточного федерального округа в совокупности составляет 6,7 млн. человек, а население северо-восточного Китая 120 млн. человек. Взаимодействие происходит в основном на уровне мелкого бизнеса приграничных регионов. Причем в российских приграничных регионах подавляющее большинство субъектов рынка ориентированы на Китай. В то время как на китайской стороне с Россией работает незначительная доля населения. Большая часть населения северо-восточного Китая ориентирована на другие рынки, в том числе на внутренний. Влияние этих систем друг на друга, на их устойчивость не сравнимы. «Если система структурно устойчива относительно вторжения новых единиц, то новый режим функционирования не устанавливается, а сами новые единицы («инноваторы») погибают. Но если структурные флуктуации успешно приживаются (например, если новые единицы размножаются достаточно быстро и успевают «захватить» систему до того, как погибнут), то вся система перестраивается на новый режим функционирования: ее активность подчиняется новому «синтаксису».[1]

Возможность превращения некоторых дальневосточных регионов России в один из сегментов китайского рынка усиливается тем, что они открыты больше к Китаю, чем к регионам своего федерального округа, и еще меньше к другим регионам страны. Обслуживание местной транспортной инфраструктурой внешнеторгового грузооборота страны, идущего через морские порты Дальнего Востока, не компенсирует указанной оторванности.

Вместе с тем, западные регионы России, граничащие с ЕС и партнерами по единому экономическому пространству (Белоруссия, Казахстан, Украина), в силу культурных, исторических, географических особенностей развития в значительной степени вовлечены в интеграционные процессы на европейском пространстве.


[1] Пригожин И., Стенгерс И. «Порядок из хаоса» Эдиториал УРСС. Москва. 2000. стр.172.

 

Мировые центры экономического развития выступают в роли аттракторов, т.е. внешних побудителей системы к началу самоорганизации, как катализаторы запуска внутрисистемных организационных резервов.

Россия, будучи вовлеченной в процесс глобализации, представлена в нем отдельными частями, что может сказаться на развитии России, как единой системы. В этой связи может встать вопрос о поддержании предельно допустимого уровня внешнеэкономических отношений, в зависимости от наращивания потенциала внутренних связей, а также установлении приоритета внутренней интеграции над внешней, и корректировки последней в зависимости от темпов и результатов освоения внутреннего экономического и социального пространства.

В ходе эволюции мировой экономики Россия оказалась в кольце мировых центров экономического развития, которые, переживают естественные процессы расширения, и, чтобы не раствориться в них, России необходимо самой трансформироваться в один из подобных центров.

Для этого потребуется корректировка взглядов на развитие страны и поиск новых форматов экономических связей и взаимодействия территорий внутри страны. «…Параметры порядка не могут быть изменены в результате действия индивида (подсистемы), но, скорее, посредством изменения внешних условий…».[1]

Внешние условия для этого имеются, и они формируют новые параметры порядка, которым противостоят устоявшиеся параметры порядка, унаследованные с советских времен.

Одними из устоявшихся параметров порядка являются парадигма территориального развития, а также широко распространенное убеждение в том, что Россия – страна богатая ресурсами, и в этом залог ее развития и ценность для мирового хозяйства и экономического сообщества. Поскольку добывающая промышленность и промышленность первого передела, по традиции, были в России предметом особого внимания, то и транспорт развивался в соответствии с их требованиями со всеми отраслевыми перекосами и унаследованной специализацией транспортной инфраструктуры.


[1] Хакен Г. «Синергетика как мост между науками» Синергетическая парадигма: человек и общество в условиях нестабильности. – М.: Прогресс-Традиция, 2003.

 

Сохранившееся бремя сырьевых отраслей есть следствие советского посильного участия в международном разделении труда, так как другого предложить миру по известным причинам мы не могли. Для России важно расстаться с сырьевой специализацией страны и регионов.

Миф о не конкурентоспособности многих северных регионов есть результат ошибочной политики их развития, связанной с затратными сырьевыми отраслями, требующими много энергии и транспортной работы.

Альтернативой им могло бы стать освоение биоресурсов, высоких технологий, туризм и пр.

Геополитическое положение России и динамичное развитие товарообмена между Востоком и Западом создало предпосылки для подключения российской транспортной инфраструктуры к международным транспортным системам, а также интенсификации сотрудничества России с ближним зарубежьем и, прежде всего, со странами, не имеющими выхода к морю. Потенциал России, как связующего моста между Востоком и Западом оказался востребованным. Здесь проявился синергетический потенциал транспорта, способствующий развитию открытых самоорганизующихся структур и включению приграничных территорий в интеграционные процессы.

На территории России функционируют евроазиатские международные транспортные коридоры: «Транссиб» и «Север-Юг». В Координационный Совет по транссибирским перевозкам входят более сотни транспортных, экспедиторских и других компаний и их ассоциаций из 30 стран Европы и Азии. Это один из примеров процесса самоорганизации и взаимодействия различных структур, предпосылкой которому стало формирование трансконтинентальной транспортной системы.

Динамичному развитию России будет способствовать участие в евроазиатских транспортных проектах. По объему транзита можно судить о востребованности России на международном рынке транспортных услуг и уровне ее сотрудничества с соседними странами и их союзами.

Одной из ключевых проблем динамического развития России является ее внутренняя интеграция, которая, наряду с приведением нормативно-правовых актов субъектов Федерации в соответствие с федеральным законодательством, включает преодоление сложившихся региональных барьеров, освоение внутреннего экономического пространства и выравнивание социальных стандартов на всей территории страны. В России уровень развития регионов в ряде случаев отличается в 20 раз, в то время как в объединенной Европе (до вступления в ЕС 15-ти новых членов) он не превышал 1,5 раза. Это создает прочную основу для динамического развития Евросоюза.

Существенным шагом на пути создания условий для внутренней интеграции является создание по современным стандартам социальной инфраструктуры, важнейшим элементом которой являются транспортные системы.

О значении транспортного фактора в процессах интеграции говорит тот факт, что в конце апреля 2004 года Европарламентом утверждены «Основные направления развития трансъевропейских транспортных коридоров». Одобренный пакет мер ориентирован, в первую очередь, на ускоренную интеграцию в западноевропейские транспортные системы, вступающих в ЕС стран Центральной и Восточной Европы и Балтии. На реализацию планов по модернизации и развитию транспортной инфраструктуры и внутренних транспортных коридоров ЕС намечено выделить из средств структурных фондов Евросоюза в период до 2020 года около 225 млрд. евро (общая потребность финансирования всех объектов транспортной инфраструктуры ЕС на этот период оценивается в 600 млрд. евро.

Естественно полагать, что выполнение упомянутой программы явится надежной основой для интеграционных процессов в Европе.

Такой же эффект внутренние транспортные коридоры могут дать и в российской действительности. Формирование и развитие таких коридоров в России сдерживается отсутствием средств и долгосрочной, целенаправленной политики государства.

Вместе с тем в России вопросы формирования мощных государственных источников финансирования развития транспорта, как несущей конструкции социальной и экономической инфраструктуры, до сих пор не ставились на повестку дня законодателей.

Литература:

1. Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М.: Международные отношения, 2002.

2. Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. – М.: Алгоритм, 2002.

3. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Эдиториал УРСС. – М., 2000.

4. Хакен Г. Синергетика как мост между науками. Синергетическая парадигма: человек и общество в условиях нестабильности. – М.: Прогресс-Традиция, 2003.

5. Щербанин Ю.А. Международный обмен и транспорт. –СПб: Лики России, 2003.

6. Россия: все 89 регионов. Путеводитель по торговле и инвестициям. CTEC Publishing, LLC, 2003.