Социальная самоорганизация и государственное управление: ведущая роль человека в их эволюции и развитии механизмов взаимодействия

Синергетика внесла решающий вклад в формирование концепции наполненного потенциями, становящегося мира, который обладает многими возможностями и альтернативными вариантами развития. Ей удалось выявить созидательную функцию хаоса, который, устраняя отжившее, способствует рождению нового порядка, новых структур на основе развития одной из внутренних тенденций самоорганизации среды. Современное управление должно согласовываться с внутренними свойствами среды, тогда управляющее воздействие будет способно инициировать желательную стратегию развития не вследствие своей силы, а благодаря правильной пространственно-временной организации.[1]

Это не означает сведения роли государственного управления лишь к одному из возможных (и потому малозначительных и даже случайных) факторов социальной самоорганизации, в то время как, несомненный приоритет в организации социума принадлежит «креативным возможностям хаоса». Формирование государства и системы государственного управления стало необходимым и важным этапом социальной самоорганизации, взаимодействие между самопроизвольными процессами в обществе и государственным управлением является фундаментальным фактором социальной самоорганизации социума, хотя характер и формы такого взаимодействия постоянно изменяются. Важная причина этих изменений – совершенствование политических механизмов, которые определяют конкретные формы, эффективность, характер взаимодействия между людьми (гражданами) и центральным политическим и управляющим (регулирующим) институтом – государством.

В свою очередь, совершенствование политических механизмов определяется развитием общества и самого человека. Не социальный хаос сам по себе, а именно человек обладает творческими возможностями для того, чтобы направить общественное развитие к новым формам самоорганизации через «узкий эволюционный коридор в сложное»[2]. Кооперативный эффект в социуме связан, прежде всего, с деятельностью людей. При этом человеческая деятельность не сводится лишь к целенаправленным действиям по достижению внешних предметов и целей. Напротив, в основе этих действий лежит присущая людям способность к самопреобразованию и развитию, которые служат главными источниками и необходимым фундаментом для творчества в окружающем мире. В творчестве человек способен раздвигать границы своего существования, преодолевать притяжение окружающего материального мира и создавать на этой основе новую надприродную, социально-культурную и духовную реальность.


[1] См.: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем. – М.: Наука, 1994.

[2] См.: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. Режимы с обострением, самоорганизация, темпомиры. – СПб.: Алетейя, 2002. – С. 54-55.

 

Однако не всякая деятельность есть творчество, нередко деятельность людей ведет к деградации человека и разрушению социума. Поэтому вся человеческая культура основана на фундаментальном, безусловном ограничении человеческого своеволия, на следовании требованиям безусловного нравственного предписания (категорического императива). Общественная жизнь базируется на системе запретов и ограничений, которые воплощены в социальных нормах и институтах, в деятельности государства. Наличие фундаментальных социальных ограничений (неизменных норм, констант) нельзя оценивать односторонне – как признак тупика эволюции.

Тупик общественной эволюции, болезненную перестройку или разрушение социальной системы порождают ограничения принципиально иного порядка. Это отнюдь не внешние ограничения, ибо последние не способны окончательно лишить человека свободы выбора. Но если человек сам воздвигает себе ограничения в своем самопреобразовании и саморазвитии – сосредоточен на себе, не видит новых целей, довольствуется достигнутым и стремится любыми путями сохранить существующее в неизменном виде – все иные ограничения неизбежно меняют свою форму. Из средств обеспечения развития они превращаются в его оковы, становятся причиной саморазрушения человека и общества. Напротив, стремление к высшему и совершенному вырывает человека из оков обыденного существования, лишает самодовольства, дает новые цели и поприща.

Тогда возникают ситуации, при которых деятельность отдельного человека может быть в одном конкретном отношении масштабнее, шире и глубже, чем совокупная деятельность всего общества, а творчество духовного лидера, реформатора, первооткрывателя, изобретателя – значительнее коллективных (кооперативных) усилий многих людей. Человек созидает общество, часть воссоздает целое. Общество становится таким, каким его делает человек.[1] Творчество неординарной личности может рассматриваться в качестве основы для новых формообразований и развития всего общества. Для этого, однако, необходимо выполнение ряда условий.


[1] Синергетика имеет представление об этом феномене. Она изучает, так называемые, фрактали (фрактальные объекты), которые обладают свойством самоподобия или масштабной инвариантности. Малый фрагмент структуры такого объекта подобен другому, более крупному фрагменту или даже структуре в целом.

 

С одной стороны, подлинное творчество, чтобы приносить благотворные плоды, должно быть свободно от исканий личной выгоды («воля самоустраниться для действия благодати», «незаинтересованное деяние») и отвечать требованиям нравственного закона. С другой стороны, общество, другие люди должны быть способны принять результаты творчества новатора, воплотить их в жизнь, использовать во благо. Возникает проблема исторической ограниченности развития сущностных сил человека в отдельных людях, неразвитости и несовершенства общественных отношений, норм и институтов, в том числе, государства.

Среди особенностей нынешнего этапа социальной самоорганизации, следует выделить два тесно взаимосвязанных между собой процесса. Во-первых, существенные изменения характера государства (в соответствии с принципами конституционализма, парламентаризма, представительной демократии), формирование конкурентной политической среды, полноценной политической системы общества, механизмов политической демократии. Во-вторых, становление и развитие гражданского общества, включающего в себя (наряду с другими организациями) политические партии как формы политического самоопределения граждан и важнейшие инструменты формирования политической власти в обществе.

Возникающие противоречия и проблемы, которыми насыщена общественная жизнь и которые выступают в качестве основы для функционирования и развития общества, обрели адекватную форму существования и разрешения в развитой политической сфере (системе). Последняя включает в себя сложный процесс противоборства социальных и политических сил, установление приемлемого для общества баланса интересов, формирование общего интереса и единой политической воли.

Политика как открытая и свободная борьба за власть с целью реализации значимых общественных интересов создает основу для государственного управления. Управлению обществом должны предшествовать процессы свободного волеизъявления и демократического формирования органов власти и управления. Свободная политическая жизнь первенствует, создает основу для управления общественной системой. Управление обществом невозможно без существования политической сферы, вне проведения государством политики, направленной на обеспечение свободного волеизъявления всех его граждан.

Демократическая организация современного общества позволяет решить важные проблемы управления. Во-первых, для кардинальных изменений в системе управления обществом не требуются крайне разрушительные и болезненные меры: эту задачу политических революций выполняют свободные выборы. Во-вторых, сформированные гражданами государственные органы получили на основе политического соревнования партийных программ стратегическую цель общественного развития, без наличия которой управление развитием общества невозможно.

Существует, однако, фундаментальная проблема, суть которой заключается в том, что управление постоянно оборачивается политикой, а политика – управлением. Сфера политики заключает в себе движение от борьбы к согласию; управление, напротив, принимая эстафету и отправляясь от согласия в общих вопросах, стремится упорядочить общественную систему посредством реализации огромного множества конкретных решений. Это вновь затрагивает многочисленные интересы, что способно возродить борьбу на новом уровне и в новых формах – как критику управляющих воздействий центров управления, стремление к их корректировке и многое другое. Следовательно, политика, в конечном счете, направлена на обеспечение целостности общества и перерастает в стратегическое управление, но нерешенные проблемы управления способны породить острую политическую борьбу. Общее согласие может быть взорвано возрождением разногласий по частным вопросам.

Это заставляет искать новые формы участия гражданского общества в решении возникающих спорных вопросов и проблем, вырабатывать новые механизмы и условия для участия граждан и их объединений в корректировке принятых решений. И такие механизмы в современном мире активно формируются. Речь идет о новых формах сотрудничества правительственных и неправительственных организаций, гражданских инициативах, общественной экспертизе административных решений, публичных расследованиях эффективности принятых решений с участием заинтересованных сторон, формировании общественных сетевых структур и др.[1]


[1] См.: Нейсбит Д. Мегатренды. – М.: ООО «Издательство АСТ»; ЗАО НПП «Ермак», 2003; Управление общественными отношениями. / Под общ. Ред. Комаровского В.С. – М.: Изд-во РАГС, 2003; Сморгунов Л.В. Сетевой подход к политике и управлению // Политические исследования. – М.: 2003. – № 3; и др.

 

Формируется особая сфера взаимодействия между субъектами управления и политики, сфера политического управления, сфера взаимосвязи и взаимопроникновения политики и управления в процессе выработки и реализации управленческих решений, направленных на разрешение общественно-значимых проблем в различных сферах жизни общества. В этом процессе принимают участие не только государственные органы, политические партии и движения, но также все другие институты и организации гражданского общества, объединения граждан, социальные, этнические, конфессиональные, профессиональные, территориальные группы и общности, социальные слои и отдельные граждане. В рамках системы политического управления все они обязаны стремиться к достижению согласия, даже при условии определенного ущерба интересам, которые они отстаивают и олицетворяют, в целях успешного выполнения поставленной задачи – выработки взаимоприемлемого решения конкретной общественной проблемы. Сфера политического управления предстает как область принятия общезначимых политико-управлен­ческих решений в целях преодоления острых общественных проблем на основе компромисса, как непрерывный процесс взаимоучета и согласования общественных интересов на всех стадиях выработки и реализации властно-управленческих решений на основе соучастия граждан.

Развитая практика политического управления как универсального механизма коллективного решения проблем (имеющих, главным образом, частный, локальный характер) на той стадии, когда они еще не превратились в общегосударственную политическую проблему, способствует укреплению демократии, повышению управляемости общественной системы. Казалось бы, это свидетельствует о приближении к высшей форме самоорганизации общества, которое «учит» государство управлять мягкими, точными, целенаправленными воздействиями, усиливающими собственные тенденции социальной среды. Развитую демократию, свободную борьбу политических сил и рынок сегодня принято считать главными формами самоорганизации социума. Вопрос, однако, состоит в том, что служит здесь основой для кооперативного эффекта, как проявляет себя в этом процессе человек, способен ли он на добровольной основе идти на компромисс и искать согласия. Ведь нынешняя стадия и форма самоорганизации общества, вырабатывая механизмы политического управления, сетевые структуры, требует от человека именно этого: «люди в сетях помогают друг другу», «в сетевой среде награда добывается помощью другим».[1] Однако хорошо известно, что ни рынок, ни политическая демократия возникали отнюдь не для помощи другим, а исключительно ради «помощи» самому себе. «Свобода как политический институт, – писал Ф.А. Хайек, – возникла не из «стремления людей к свободе», …но из их стремления отгородить какую-то безопасную сферу индивидуальной жизни».[2]


[1] Нейсбит Д. Мегатренды. – М.: ООО «Издательство АСТ»; ЗАО НПП «Ермак», 2003. – С. 292-293.

[2] Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. – М.: Изд-во «Новости», 1992. – С. 88.

 

Самоорганизация социальных атомов, изолированных и рефлектированных в себя индивидов ведет не к творческому в своей основе прорыву на новый уровень сложного, а в тупик общественной эволюции. С позиций социосинергетики требуется принципиально иное. Социальная система остается открытой для дальнейшего становления, если творческие (креативные) индивиды, преодолевая ныне существующую связанность, преобразуют формы и способы деятельности, что изменяет социальную организацию и выводит ее на новый уровень развития.[1]

Нынешний этап самоорганизации общественной системы далеко не в полной мере создает условия для этого и, прежде всего, существенно ограничивает возможности для подлинно творческой самореализации людей. И рынок, и политическая демократия порождают такие «связанности», создают такое фундаментальное самоограничение человека, что многие неконтролируемые общественными институтами самопроизвольные процессы впору именовать не самоорганизацией, а самоуничтожением. Механизмы рынка, участие в политике, в деятельности политических (а в большинстве случаев, и неполитических) организаций гражданского общества – усредняют человека, ведут к его поглощению социальным целым на его различных уровнях, сводят многообразие индивидуальных потребностей, способностей и интересов, всего богатства мира человеческой личности – к некоей обобщенной форме и суммарно-общей воле. Чаще всего в социуме превалирует активность не человеческих личностей, а неких агрегатов социальных атомов, что свидетельствует об искаженном, неполном выражении человеческой сущности. Но кооперативный эффект от соединения «частичных», «одномерных» человеческих индивидов может дать лишь столь же несовершенный, ограниченный в своем развитии социум.

Поэтому перед современным обществом стоит задача перехода к новому этапу социальной самоорганизации, с принципиально новыми возможностями, но и более высокими требованиями к каждому человеку, к государственным и общественным институтам. С одной стороны, система власти и управления должна быть построена таким образом, чтобы не подавлять имеющееся социальное многообразие интересов, потребностей, взглядов, позиций, а также предлагаемых мер по решению тех или иных проблем. Указанное разнообразие и творческий потенциал являются важнейшим ресурсом для управления общественной системой на основе стимулирования ее самоорганизации. С другой стороны, стремление к согласию и общественная солидарность должны стать безусловно доминирующей чертой личности каждого человека. Достижение новых высот самоорганизации социума станет реальностью, если люди в своем подавляющем большинстве научатся искать блага и «справедливости для других» (И.А. Ильин).

Эффективность системы власти и управления будет определяться тем, насколько хорошо государство умеет распознавать случайные отклонения, имеющие деструктивный, разрушительный характер, отличая их от событий, которые, будучи случайными по форме, играют роль порождающей причины при формировании качественно новой социальной организации. Система управления должна органично сочетать в себе иерархическую организацию, нормативное регулирование и контроль с новыми структурами и функциями, направленными на восприятие слабых сигналов и изменений, стимулирование позитивных тенденций и адаптацию к ним нормативного регулирования. Сохранение баланса изменчивости и устойчивости, традиций и инноваций – вот что должно характеризовать новые отношения между творческими самопроизвольными процессами в обществе и государственным управлением, которые выступают в качестве неразрывных сторон и факторов социальной самоорганизации.


[1] Романов В.Л. Социальная самоорганизация и государственность. – М.: РАГС, 2000. – Гл. 1.