Управление в эпоху постнеклассики

В конце ХХ – начале ХХ! века происходит смена парадигмальных мировоззренческих установок с «наукоцентрических» на «антропологические», перенос интереса научных исследований с машин, техники на человека, его способы мышления и познания, а также на помыслы, желания и заблуждения.

Попытаемся проанализировать, каким образом в данном мировоззренческом контексте может (и должно) меняться понимание сущности управления, в том числе государственного, представления о государстве, его роли и функциях, а также некоторые управленческие стратегии.

Постнеклассический этап развития научного знания, который связывается прежде всего с синергетикой как новым научным направлением, переносит внимание с бытия на становление, с предметов на процессы. Сложные системные объекты теперь представляются как развивающиеся, порожденные средой, находящейся в состоянии, далеком от равновесия. Для деятельности в сфере управления, как нам представляется, важным является понимание того, что среда порождает не произвольные, а только возможные структуры, поэтому «бессмысленно тратить силы и время для насилия над сложными нелинейными системами, а надо знать как они функционируют и возбуждать то, что им адекватно» [ 1, с. 63].

В постнеклассической философской рефлексии предметы-системы исследуются не сами по себе, а как погруженные в среду, связанные с ней, влияющие и получающие влияние от нее, т.е. самоорганизующиеся в среде. В этом аспекте иначе рассматривается человеческая деятельность, она становится все более наукоемкой и средообразующей. Именно на этот аспект управленческой деятельности хотелось бы обратить внимание, т.к. средообразующую направленность управления, как правило, либо существенно приуменьшают, либо не принимают во внимание вообще.

К сожалению, сегодня у большей части граждан постсоветских государств, особенно у руководителей и государственных чиновников превалирует линейная парадигма мышления. Если раньше мы строили коммунизм, то теперь строим капитализм. При этом госчиновники «управляют» таким строительством, а остальные граждане «выживают», пока такое строительство идет. Это пагубная и порочная тенденция, не учитывающая ни реальное состояние социально-экономической системы, ни те теоретические наработки, которые все чаще стали появляться.

Во-первых, игнорируется или приуменьшается значение таких феноменов, как предпринимательство и предприниматель.

Во-вторых, государственное управление на различных уровнях воспринимается в основном как регуляция взаимоотношений между экономическими субъектами или между государством и экономическими субъектами, а не как создание среды для эффективного предпринимательства.

В-третьих, в силу той же линейной парадигмы, практически все социальные явления сводятся к экономическим или выводятся из них, в то время как экономические, социальные, психологические, нравственные, правовые и другие факторы неразрывны. Выделение одного из факторов – теоретически и/или идеологически обусловленная абстракция.

При этом органами государственного управления через средства массовой информации предлагаются некоторые стратегии, которые оправдывают собственное поведение и в той или иной степени навязывают поведение социально-экономическим субъектам. Сегодня можно выделить такие: стратегия «выживания», стратегия «поддержки малого и среднего бизнеса», а также стратегия «развития предпринимательства», которая в большей степени все еще является желаемой, нежели осуществляемой.

Стратегия «выживания» – линейная стратегия, основывающаяся на психологии и конструктах закрытого общества. Временным оправданием такой стратегии в переходный период может быть объективная неспособность предприятия нормально реагировать на изменения в окружающей социально-экономической среде. Изменения социальной среды происходят в этот период быстрее и неожиданнее, чем способность любой, пусть даже достаточно мобильной структуры реагировать на эти изменения таким образом, чтобы не происходило саморазрушения. В такой период руководители предприятия принимают решения, основываясь, как правило, на краткосрочной выгоде. Однако такое положение не должно быть достаточно длительным. Данная стратегия не направляет индивидуальную и коллективную активность граждан на изменение ситуации. На уровне предприятия нормативно-правовая неразбериха приводит к криминализации деятельности руководителей, использованию ими служебного положения, как правило, не в интересах коллектива, а в своих собственных. Освободившиеся трудовые и материальные ресурсы, а также информация, которой обладали руководители предприятий и государственные чиновники, привели к возникновению так называемой «экономики физических лиц» [2, с. 50]. Это опасное состояние, выходом из которого может быть либо образование горизонтальных структур, гласно или негласно объединяющих руководителей предприятий, криминальных авторитетов, местных и столичных представителей администраций, то есть мафизация экономики, скатывание на криминально-теневой аттрактор, либо создание эффективных легальных вертикально ориентированных финансово- или торгово-промышлен­ных групп и объединений.

Данный путь требует консолидации общества, открытости экономики, развития демократических начал в управлении с отлаживанием социальной «обратной связи», использованием ее с целью улучшения состояния всей социальной системы, а не только некоторых субъектов-управленцев. Однако в свое время, 7–8 лет назад, такая возможность в наших странах в полной мере реализована не была.

При этом, конечно, на государственном уровне декларировался дрейф в сторону открытого общества, но открытость понималась (и сейчас понимается) не как системная сущность, а как функциональное свойство системы (коммуникативная открытость). В этом состоянии нищета порождает нищету, что приводит к агрессии, коррупции, неразберихе, хаосу. Это не конструктивный, а деструктивный хаос. Выход из него – в лучшем случае авторитаризм, закрытость на уровне государственной власти, в худшем – тоталитаризм, политическая закрытость и изоляция.

Однако здоровые социальные силы продолжают постепенно укрепляться. Больше оптимизма возникает, когда провозглашается «стратегия реформ», направленная на «поддержку предпринимательства». Это более адекватная нынешней ситуации стратегия, но не лишенная заблуждений.

Необходимо заметить, что феномен предпринимательства изучается в мировой социологической мысли давно. В эволюции понятия предпринимательства выделяются два подхода, один из них фокусируется на индивиде, который действует в конкретных условиях внешней среды, объективной и не изменяющейся на момент анализа. Это линейный равновесный подход, при котором система «предприниматель – среда его деятельности» воспринимается как замкнутая. Другой подход основывается на взаимосвязи и взаимозависимости предпринимателя и среды, которая включает и микро-, и макроэлементы окружения процесса предпринимательства. Этот подход можно назвать синергетическим, исходящим из нелинейности, неравновесности и открытости системы «предприниматель – среда его деятельности».

В рамках синергетического подхода предпринимательская способность воспринимается как особый вид ресурса хозяйственной деятельности, а инновационность определяется как основная черта предпринимательства. Таким образом, к предпринимателям можно отнести предприятия разных форм собственности, собственно частных предпринимателей и государственные органы, если инновационная деятельность является их сущностной характеристикой. В иных случаях мы имеем дало не с предпринимательством, а с хозяйственной деятельностью. Отметим, что в СССР предпринимательская деятельность была запрещена законом. Изменение законодательной базы в этом отношении произошло в начале 1990-х годов с принятием Украиной и Россией законов, регулирующих отношения собственности и создающих правовую базу для предпринимательства. В этих законах предпринимательство понимается прежде всего как совершаемая на собственный риск деятельность физических и юридических лиц в рамках, установленных законодательством. При таком понимании упускаются важнейшие черты предпринимательства – инновационность, инициативность, а также его глобальный, по отношению к национальной социально-экономической системе, характер, то есть принадлежность не только отдельным «физическим и юридическим лицам», но и государству в целом. Такое неполное понимание предпринимательства и стратегия его «поддержки» – вещи взаимосвязанные, что нашло свое отражение в законах, в самих названиях которых применяются термины «содействие», «поддержка». Данная терминология предполагает адресный характер этих действий, направленность на субъекта, а не на среду его действий.

Стратегия поддержки не вполне соответствует инновационному характеру предпринимательства. В силу ограниченности госбюджета, поддержка, как правило, носит адресный характер, т.е. поддерживается отрасль или предприятие, но при этом не учитывается состояние социально-экономической среды, что не соответствует синергетическому подходу. К тому же адресная поддержка не всегда бывает достаточно прозрачной, что увеличивает опасность коррупции и скатывания субъектов предпринимательской деятельности в тень, а для всей социально-экономической системы – притяжения к аттрактору, который можно назвать криминально-теневым.

Создание же среды, приемлемых условий для всех гораздо выгоднее и честнее, чем получение льгот одной или несколькими отраслями, а это уже иная стратегия – не поддержки, а развития предпринимательства.

С принятием стратегии развития предпринимательства существенно меняются функции государства и деятельность государственных органов как в центре, так и на местах, а также отношение государства к самому себе.

Если сравнить дефиниции государства в словарях за последние 10–15 лет, то можно увидеть, что происходит некоторое смягчение в формулировках, уход от классового подхода, смещение акцентов с управления на регулирование. Это позитивный момент, однако недостаточный. Стратегия развития предпринимательства требует от государства создания среды такого развития. Это значит, что меняются функции государства. От регулирования отношений государство должно перейти к созданию правовой социально-культурной среды, другими словами, к созданию условий для кооперации и самоорганизации человеческого капитала и отслеживанию эффективности этих условий. При таком подходе государство из органа управления превращается в стратегического партнера, из «раздатчика слонов» в эффективного инноватора. На региональном и национальном (международном) уровне государственные органы должны производить своеобразную рекламу и РR для своего региона или страны. При средообразующем подходе не столь важными становятся социальная ориентация и собственность предприятия. Главное – нновационный потенциал предприятия и его руководителя. Изменяется также характер законов, из предписывающих и карательных они становятся средообразующими.

Еще одно важное замечание. Меняется также отношение государства к самому себе, так как авторитарное, и тем более тоталитарное, государство не может быть инновационным. Необходимо, чтобы государство само в себе нашло механизмы, блокирующие его нежелательное перерождение. Демократия (только подлинная, а не на словах), системная открытость, эффективная обратная связь – вот эти механизмы. В конечном счете, в инновационном государстве сущность управления сводится к созданию соответствующей социальной среды, основной ценностью в которой являются люди.

Литература:

1. Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем // Философские аспекты информатизации. – М.: ВНИИСИ, 1989. – С. 61–82.

2. Клейнер Г.Б., Тамбовцев В.Л., Качалов Р.М. Предприятие в нестабильной экономической среде: риски, стратегия, безопасность – М Экономика, 1997. – 288 с.