Соотношение категорий «факт» и «смысл» в социальной информациологии

Проблема научного определения философской сущности и материальной природы информации с заглавной буквы вписывается в “проблемное меню” информациологии, согласующееся с перечнем актуальных постановочных целей современной методологии науки. Качественная оценка семантического содержания социальной и социально-психологической информации, в особенности, – неординарная задача, связанная с определением субстанциальной компоненты информации.

Базовые для информационной теории модусы теории вероятности отражают неизменное, константное присутствие в процессах случайных факторов, связанных с информацией, как проявление идеального. Именно они в значительной мере обусловливают флуктуационные процессы при энтропийно-инфор­ма­ционном взаимодействии, возникновение аттракторов и другие синергетические и гомеостатические эффекты.

Социальная информациология1 в качестве механизма информационного преобразования сложной системы допускает аналогию с элементарным преобразованием, принятым в биологии и распространенным на другие науки2, но адаптирует под собственные цели и задачи. Так, протяженность процессов во времени рассматривается в единстве: прошлое → настоящее ← будущее; в пространстве – как интегрированность ноосферных, социальных и индивидно-личностных уровней сознания; дуальность преобразующего субстрата – материальное – идеальное (психическое, духовное), при этом оптимальное состояние преобразователя субъект-субъектно обусловлено.

Как и для других наук, для социальной информациологии важно выделить в процессе информационного преобразования (организация и самоорганизация) основные уровни интеграции. Они должны соответствовать следующим общим1 и особенным требованиям к характеристикам и поведению:

  • активный вариативный поисковый характер взаимодействия с себе подобными элементами того же уровня – закон ментальной и информационной идентичности;
  • оценка поведения собственных элементов (нижележащих уровней интеграции) по их вкладу в функционирование данного уровня – информационно-психологическая соотнесенность вершинной и глубинной психологии на уровне социального и индивидно-личностного;
  • наличие ограничений на возможные действия данной системы со стороны систем высших уровней, в состав которых она входит, – политико-правовая, идеологическая и социально-экономическая детерминация коммуникативно-информационной системы;
  • гармоничный характер согласования пространственно-временных характеристик поведения систем всех сложных уровней – социальная и политическая герменевтика как инструмент согласования коммуникативно-информационных процессов.

1 Социальная информациология – наука о принципах, закономерностях и законах проявления информации в социуме, о формируемых информацией отношениях и корреляциях в материальном и идеальном пространствах сознания.

2 Гринченко С.М. Коэволюция биосферы и техносферы: адаптивный случайный поиск и этапы перманентной единой “мультисферы” Земли //НТИ. Серия 2, 1999.

1 Шемакин Ю.И. Семантика самоорганизующихся систем. М., 2003.С.22.

 

В качестве меры социально-психологической информации мы предлагаем использовать понятие “смыслофакт”. Термин образован методом логического совмещения двух понятий: факт как явление материального, “объект отражения и отражения отраженного для субъекта, заинтересованного в получении данной информации” (В.Д. Попов) и смысл как исключительная прерогатива человеческой психики (субъекта, получателя информации), базовой функцией которой является отражение, продукт “динамической смысловой системы, представляющей собой единство аффективных и интеллектуальных процессов” (Л. С. Выготский).

Анализ социально-информациологического парадигмального тезауруса показывает, что социальная информациология, апеллируя к философскому восприятию понятия “факт”, подразумевает его социологическую интерпретацию. Однако такой подход не может полностью обеспечить соответствие процедуры принципу гомогенности единицы измерения и анализа информации.

Под социальным фактом традиционно подразумевается дефиниция, введенная в научный оборот Э. Дюркгеймом для обоснования научной самостоятельности социологии и определения ее собственного предмета и метода. Таким предметом для исследователя стала особая реальность, основу которой составили социальные факты, не сводимые ни к каким иным и имеющие самостоятельные характеристики: объективное, независимое от индивида существование и способность оказывать давление на него, т.е. наличие принудительной силы. Э. Дюркгейм подразделял социальные факты на морфологические, составляющие материальный субстрат общества (выделим особо такой показатель как интенсивность общения индивидов), и духовные (“лективные представления”, совокупное коллективное или общее сознание).

Социологическая теоретико-методологическая концепция Э. Дюркгейма противопоставлена психологизму Г. Тарда. Но социально-политическая практика развития общества неоднократно поверялась то одной, то другой методологией, подтверждающей необходимость синтезирования обоих направлений постижения социальной реальности. Эта потребность наглядно проявляется в современной коммуникативистике, испытывающей дефицит продуктивных подходов к исследованию пограничных психических состояний общества (динамического неравновесия), обусловленных социально-экономическими, политическими, духовными процессами. Методологическим основанием может послужить социологический психологизм – плюралистическое направление социологии, использующее в качестве предпосылок исследования и объяснения социальных отношений действие и взаимодействие общественных, групповых и индивидуальных психических факторов. Социологический психологизм (и социальный неопсихологизм) в силу его интегральных функций в науке можно рассматривать в качестве базовой исследовательской модели социальной информациологии, поскольку ее существенным специфическим признаком также является наличие атрибутивного комплекса психологических моментов, определяющих методологическую основу: необихевиористская социология, индивидуальная и аналитическая психосоциология (А. Адлер, К.Г. Юнг), сексуально-экономическая психосоциология (В. Райх), психология сознательного и социальный психоанализ (Э. Фромм, В.Д. Попов) и др. Социальный психологизм активно осваивает новые проблемные поля, являющиеся одновременно и объектными пространствами социальной информациологии, – экзистенциального психоанализа, структурного функционализма, психосемантики, социологии пространств и пр.

Несмотря на остроту споров и относительную новизну термина для отечественной науки, присутствие феномена социологического психологизма в коммуникативистике легко обнаруживается на эмпирическом уровне. Так, в российской журналистике уже давно за единицу измерения и анализа информации принят социальный факт. Социологизм с его обоснованием идеи общественной солидарности, соответствовал официальной идеологии и, более того, – определенным образом упорядочивал творческую сущность журналистской деятельности, настраивая перо репортеров и публицистов на априорное утверждение приоритетов общественного над личным (социального над психическим).

Сложилось целостное профессиональнотворческое направление социальной деятельности журналистика факта, противопоставляемое другому – журналистике мнения, где единицей измерения информации является субъективное представление о факте. Философскую базу этого направления составляет теория социальной атомизации, объясняющей процессы углубляющегося обособления людей друг от друга (и журналиста – от потребителя информации), возникающего в связи с распадом непосредственно-личностных связей между ними и заменой их безличными, опосредованными связями, принимающими формы вещи, не связанной с индивидуальными особенностями их носителей или противопоставляемых им1. Изменяется качественная сторона самого социального факта, а в коммуникации он заменяется частным мнением “по поводу”, слабо ориентированным на общественное восприятие. В расследовательской журналистике своя единица измерения информации – может быть, гипотеза или предположение, и т. д.

Очевидно, что факт не является единственной и достаточной единицей измерения даже такой разновидности социальной информации как журналистская. Если предположить, что сама журналистика есть инструмент анализа социального, то необходимо либо отказаться от факта как меры информационного, либо искать иную научную интерпретацию этому понятию в рамках социальной информациологии. То есть, следует отталкиваться не от социальной, а от информационной природы факта.

В обычном смысле слово “факт” выступает синонимом понятий “истина”, “событие”, “результат”2. Несмотря на то, что каждое синонимичное факту слово имеет свое особенное содержание, их объединяет эффект сделанности, завершенности – корневое значение латинского factum. Следовательно, в научном смысле понятие “факт” можно использовать применительно к чему-либо состоявшемуся, совершившемуся, достигшему целостности – явлению, событию, процессу (психическому, социальному, политическому и любому иному) и т.д., что ограничивает операциональную сферу применения понятия (например, в журналистике, политологии, социологии, т.к. объектом и предметом этих наук являются и незавершенные процессы, и еще или уже несостоявшиеся, и “существующие” не состоявшиеся (виртуальные) события).

На основании вышеназванных принципов выделим основные категории анализа: материя, форма, движение, становление, энергия, информация.

Очевидно, что с информациологических позиций само явление факта как совершившегося следует рассматривать в пространственно-временной реализации принципа гилеморфизма, отражающего процесс становления как специфического количественного и качественного соотношения материи и формы1. Форма и материя характеризуют всякое подвижное изменчивое бытие. Форма – это специфический принцип вещи, ее сущность, цель и движущая сила, актуализирующая первоматерию как простую возможность бытия (выделено нами– А.Ш.).


1 Давыдов Ю.Н. Атомизация социальная /Современная западная социология. – Под ред. Ю.Н. Давыдова – М., 1990. С26.

2 Большой энциклопедический словарь. – М., СПб, 2002. С.1263.

1 Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. – Мн., 1998. Гл. 5-8, 14.

 

Абстрагируемся от выяснения истинности научных споров об источнике проявления воли (теории космогенеза, номадологические теории и пр.) к формообразованию, признавая ее присутствие, выраженное в синергетическом подходе моделями самоорганизации и организации материи. Важнее сосредоточить внимание на категории “движение” как способе существования материи, изменении вообще, всяком взаимодействии объектов. Здесь порождается отражение объектов материального мира, проявляется единство изменчивости и устойчивости, прерывности и непрерывности, абсолютного и относительного.

Далее, основываясь на классических определениях категорий “энергия” и “информация”, будем рассуждать таким образом. Энергия понимается как количественная мера движения2. Информация свидетельствует о свойстве материи изменяться и отражать это изменение. Следовательно, она характеризует потенциально возможное движение и через форму конституирует субъект становления. Таким образом, информацию корректно трактовать как общее свойство движения, как его сущность, имеющую место в нем и через него. Существуя в виде значений показателей свойств, изменяющихся в пределах количества движения, информация соответствует сущности движения и восходит к его идее – качественной оформленности, переходу из одного качества в иное. Поэтому информацию можно представить как основание движения: движение есть само по себе и в отличие от самого себя под влиянием тех или иных параметров.

Понимание информации как основания и основы, определяющей все меры движения (виды энергии), позволяет отразить в смысловом виде все качества и количества, составляющие энергию. Именно в таком виде понятие информации субъективно идеализировано и объективно материализовано в аспекте внутреннего единства всех форм развития движения. Этот вывод распространяется на многообразие природы и истории, человека и его сознания, на все формы самоорганизации и организации с целью достижения требуемой социальной формы как результата узловой линии становления мер1.

При этом социальное движение материи есть смена состояний (основная характеристика времени), при котором в “снятом виде” сохраняется ряд особенностей предшествующих сосотояний (В.С. Карпичев указывает на биологическую, химическую и физическую формы2, что частично соотносится с видами информации по Р.Ф. Абдееву – объективной и генетической, но не включает идеальную (субъективную), что, на наш взгляд, было бы целесообразным). Процесс совершения чего-либо в со-бытие, т.е. само по себе это есть фактообразование. Поэтому правомерно предположить, что понятие факта является информациологической категорией, отражающей процесс оформления движения социальной психики в количестве (энергия) и качестве (информация). Факт фиксирует завершение процесса формообразования материального. Время, являясь маркером, механизмом фиксации факта, характеризует последовательность и порядок смены состояний материальных объектов и процессов, длительность их бытия, ибо в этом проявляется его свойство – длительность, неповторимость, необратимость момента времени.


2 Из однородности пространства, допускающей перенос, следует закон сохранения импульса (р). Изотропность пространства влечет за собой возможность поворотов, откуда следует закон сохранения момента импульса. Из однородности времени, допускающей временной сдвиг, вытекает закон сохранения энергии (Баранцев Р.Г. Синергетика в современном естествознании. – М., 2003. С.73.)

1 Титов В.Б., Шевченко А.В. Категории информации и энергии в системе становления человека /Актуальные вопросы социальной теории и практики. Вып. 1. Ч.2. – М., Ставрополь, 2003.

2 Карпичев В.С. Специфика развития социальных систем и процессов /Синергетика, философия, культура. М.: Изд-во РАГС, 2001. С. 226.

 

Если формообразование актуализирует организацию социального хаоса и завершается порождением факта, то процесс актуализации направлен на поиск цели порождения факта, иными словами – на поиск смысла. Момент его установления каждым осознающим субъектом и будет собственно смыслом. (По М. Веберу, социальное действие есть “наделенное смыслом”, ориентированное на других).

Предложенный ход рассуждений не претендует на абсолютную правильность и истинность, поскольку понятие смысла ускользает от однозначной формализации1. Достаточно привести два авторских определения, подкупающих философской афористичностью и сущностным соответствием, чтобы засомневаться в способности сделать выбор в пользу одного или другого: “Смысл есть обстоятельство позволительного вхождения знания в со-знание” (В.И. Смирнов), “Смысл феномена – это внеположенная ему сущность, о которой он призван свидетельствовать” (Ю.А Шрейдер). В ряде трудов, посвященных смыслу, В.В. Налимов трактует это явление как интуитивную компоненту сознания, неразрывно – рационально-эмоционально – связанную с текстом и языком. Смыслы изначально заданы в их непроявленных формах, которые каждый человек “творчески распаковывает в континууме смыслов”2. Аналогичные представления прочитываются в оценках творческого обретения смысла у В. Франкла.

Современная наука о ноосфере – антропоцентрическая телеология – связывает проблему обнаружения “вселенского смысла” с реализацией антропного принципа, обусловленного целью человеческого существования (“Настало время, когда мысль стала средством формирования действительности” – В.В. Налимов).

Факт соотносится со смыслом так же, как явление соотносится с сущностью. Сущность, будучи явлена, познается на основе анализа ряда сущностей, соответствующих явлению, но не тождественных проявленной сущности. А.Ф.Лосев понятие смысла вводит в структуру триады покой – движение – смысл, наделяя его свойством становления: “…становление содержит в себе сущее одно, т.е. определенным образом оформленный смысл, …ставший смысл. Это необходимое диалектическое условие для третьего начала, а следовательно и для всей триады есть то, что можно назвать наличностью, фактом, реальностью, субстанцией, телом, массой, наличным фактом. Это то, что именно становится и возникает, то именно, что есть одно, что есть одно сущее, что тождественно себе и различно с собой, что покоится и движется. Это – наличный факт, ставший в результате становления – есть носитель всех диалектических судеб сущности и смысла. Факт… есть то, во что воплощается смысл, тело смысла, факт сущности, действительность осмысления”1.

Один и тот же факт для разных индивидов может иметь разный смысл, что определяет многообразие информационных полей, образуемых одним и тем же источником информации, в котором помещен один и тот же факт, с индивидуальными сознаниями реципиентов. Смысл факта определяет значение факта. Факт является, таким образом, смыслопорождающим событием, “значащей темой” в соответствующий момент времени (что существенно важно для переосмысления теоретико-методологи­че­ских основ журналистики).


1 Свирский Я. Самоорганизация смысла (Опыт синергетической онтологии). М.: ИФРАН, 2001.

2 Налимов В.В. Вероятностная модель языка М., 1974; Он же. Спонтанность сознания. М., 1989; Он же. В поисках иных смыслов. М., 1997.

1 Лосев А.Ф. Античный Космос и современная наука. – М., 1927. С148.

 

В отличие от факта смысл не может рассматриваться как изолированная сущность, а только в отношении к другим смыслам (М. Бахтин). Известна попытка составить “Периодическую систему элементов смысла”2, основанную на трехуровневом разделении всех форм движения по Тимофееву-Ресовскому (молекулярно-генетический, онтологический и популяционный), фрактальной логике, идеологии отчуждения (социальной несвободы, экзистенциальной несвободы, наконец, несвободы космической). Эта любопытная конструкция позволяет произвести социально-информациологическую экспертизу “исторического пути, проделанного человечеством” и создать их социологическую, эсхатологическую, психолого-антропологическую, космологическую интерпретацию – то есть, “извлечь смысл из фактов бытия”.

Свойство смысла, проявляемое в связанности с фактом, обеспечивает связанность информационных полей информационно-психологического пространства во времени, предотвращая отрыв момента смысла от момента факта, порождающего и разорванность информационно-психологического поля (этот эффект мы наблюдаем в виде клипированности сознания в эпоху Постмодерн).

Таким образом, информациологическая единица измерения – смыслофакт – позволяет зафиксировать социальные формы движения в параметрах информационного пространства (здесь и везде) и информационного времени (сейчас и всегда). Мы обозначаем это соотношение по аналогии с психологическим определением пространственно-временной позиции сознания “здесь и сейчас” как “везде и всегда”, поскольку этим понятием маркируется, фиксируется некое движение материи в качестве и количестве.

Соотнесение понятий “факт” и “смысл” как базовых категорий социальной информациологии позволяет уточнить границы предметного поля нового научного направления: социальная информациология исследует информационную сущность социальных форм движения материи в онтогенезе всех форм движения.


2 Чернышев С.Б. Смысл. Периодическая система его элементов. – М., 1993.