I пленарное заседание 10 июня 2008 г. «Конституция 1993 г. и конституционный процесс в России»

Президиум: А.А. Дроздов – исполнительный директор Фонда Первого Президента РФ Б.Н. Ельцина; О.Г. Румянцев – к.ю.н., президент Фонда конституционных реформ; Г.Г. Водолазов – д.филос. наук, профессорр Академии политической науки; Ю.М. Батурин – д.ю.н., профессор МГУ им. М.В. Ломоносова; С.А. Филатов – к.т.н., президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ; Р.Г. Пихоя – заслуженный деятель науки РФ, д.и.н., профессор, заведующий кафедрой истории российской государственности Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
Ведущие — А.А. Дроздов, С.А.Филатов, Р.Г.Пихоя
Раздел I. Стенограмма конференции

I пленарное заседание 10 июня 2008 г.
«Конституция 1993 г. и конституционный процесс в России»

Президиум: А.А.Дроздов – исполнительный директор Фонда Первого Президента РФ Б.Н. Ельцина; О.Г.Румянцев – к.ю.н., президент Фонда конституционных реформ; Г.Г.Водолазов – д.филос. наук, профессор Академии политической науки; Ю.М.Батурин – д.ю.н., профессор МГУ им. М.В.Ломоносова; С.А.Филатов – к.т.н., президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ; Р.Г.Пихоя – д.и.н., профессор, заведующий кафедрой истории российской государственности Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
Ведущие — А.А. Дроздов, С.А.Филатов, Р.Г.Пихоя

ПИХОЯ Р.Г.
Уважаемые участники Конференции!
Разрешите открыть II Международную конференцию «Судьба России: вектор перемен. К 15-летию принятия Конституции Российской Федерации». Конференция проводится Российской академией государственной службы, Фондом Первого Президента России Б.Н.Ельцина и Академией политической науки вместе с Фондом Конституционных реформ.
Учитывая особую роль Первого Президента в принятии Конституции и Фонда Первого Президента в организации этой Конференции, слово предоставляется исполнительному директору Фонда Первого Президента Александру Алексеевичу Дроздову.

Дроздов А.А.
Добрый день, дорогие друзья!
Позвольте поздравить вас с началом работы Конференции и, прежде всего, передать личные приветы и поклоны от Наины Иосифовны Ельциной, Татьяны Борисовны и Валентина Борисовича Юмашевых, которые входят в руководство нашего Фонда. Мы прекрасно понимаем, что честь открыть Конференцию, посвященную 15-летию российской Конституции, наверняка, заслужили подавляющее большинство сидящих  в этом зале действительных авторов и соавторов этого выдающегося документа 90-х годов ушедшего столетия. Но, как справедливо оговорился Рудольф Германович, Конституция не случайно называется Ельцинской, поэтому прошу вас принять меня в роли открывающего нашу встречу.
Совсем недавно был подписан Федеральный закон «О центрах исторического наследия Президентов Российской Федерации, завершающих свои полномочия». Для нас это исключительно важное событие, поскольку все последние годы Фонд Первого Президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина в основном занимался тем, что отстаивал историческое наследие 90-х гг. Речь не шла и не идет о защите чести и достоинства отдельно взятого великого Президента, отдельно взятой исторической личности. Речь идет о защите той традиции, которая была заложена в 90-е годы.

И когда мы говорили о защите и отстаивании этого наследия, мы, конечно, имели в виду Конституцию, поскольку это именно та точка опоры, на которой, что бы ни говорили по этому поводу, реально держится современное российское общество.
Я, вероятно, забегая вперед, замечу: представляется довольно странным, что при наличии такого эффективного документа, каким является Конституция Российской Федерации, по-прежнему ведутся поиски национальной идеи. Причем, на мой взгляд, это происходит подчас где-то вообще в стороне от живой человеческой мысли. Если переходить на язык формальный и не вдаваться в подробности, важнейшей задачей нашей организации является внедрение объективного исторического сознания в российское общество, информирование о подлинных процессах, происходивших в истории нашей страны в XX веке.

Сегодняшняя конференция является постоянной. Это продолжение того дела, которое было начато в прошлом году, примерно в это же время в Екатеринбурге, где уже довольно давно и успешно действует наш филиал, который называется Уральский центр Бориса Николаевича Ельцина. На его территории, которая принадлежит Фонду, и это единственное, чем сегодня Фонд обладает материально и в Москве, и в Екатеринбурге, развернута музейная экспозиция, которая не так давно получила Золотую медаль в конкурсе музеев Евразии. Это, по сути, Музей политической истории Урала.

Прошлогодняя конференция была посвящена судьбам России на рубеже XX — XXI веков. Её главной целью был анализ исторических условий и последствий принятий Конституции 1993 г. Сегодня мы продолжаем эту работу. В зале присутствуют люди, которые принимали участие в разработке Конституции, работали в Конституционной комиссии, утвержденной I Съездом народных депутатов РСФСР, в Конституционном совещании 1993 г., ключевые сотрудники Администрации Президента Российской Федерации.

Необходимо отметить участие в сегодняшнем нашем собрании ученых из Италии, Соединенных Штатов Америки, Франции, Швеции, Германии, Польши, широко представлена российская география, это Екатеринбург, Казань, Бурятия, Брянск, Тамбов, Томск, Волгоград.

Итоги конференции, конечно, подведете вы сами, но для Фонда, сегодняшняя встреча – это стремление использовать знания и опыт людей, которые часто расходились в оценках политических событий, но, тем не менее, всегда были искренне заинтересованы в том, чтобы Россия имела твердые юридические основания для своего развития на новом историческом этапе в ее более чем тысячелетней истории.
Наверняка на конференции будут споры, но мы уверены, что они передадут будущем поколениям и информацию, и интонации, и ощущение эпохи великих перемен в истории страны в конце XX века. К сожалению, не все смогут выступить, поскольку время конференции ограничено. Тем не менее, все выступления, все доклады будут опубликованы, как и  стенограмма круглого стола и прения по докладам. Надеюсь, это будет одна из самых интересных и острых составных частей конференции.

В порядке иллюстрации к тому, что делает Фонд, я хотел бы презентовать пока только сигнальный экземпляр книги для чтения школьников и учителей «Государственность России: идеи, люди, символы», в издании которой принимал участие наш постоянный партнер – издательство «Российская политическая энциклопедия».

Это, конечно, более скромное, но не менее важное  издание, чем многотомный труд, который мы выпускаем вместе с Фондом конституционных реформ — «Из истории создания Конституции Российской Федерации. Конституционная комиссия: стенограммы, материалы, документы (1990 — 1993)» под общей редакцией О.Г. Румянцева. Это, по сути, уникальное собрание официальных документов Конституционной комиссии, Съезда народных депутатов, Верховного Совета РСФСР – РФ и публикаций того периода.
Благодарю вас за внимание и желаю успеха вашей и нашей общей работе. Спасибо. (Аплодисменты).
ФИЛАТОВ С.А.
Слово предоставляется советнику Председателя Совета Федерации Геннадию Эдуардовичу Бурбулису.
БУРБУЛИС Г.Э.  — К.филос. наук, президент гуманитарно-политологического  центра «Стратегия», советник Председателя Совета Федерации

Уважаемые коллеги!
Действительно, год назад в Екатеринбурге была начата содержательная история наших ежегодных конференций, и сегодня есть возможность постараться задуматься над этими ключевыми формулами темы: «Судьба России: вектор перемен» и 15 лет родной Конституции. При этом я всегда понимал, и особенно отмечал, что это 15-летие счастливым образом совпадает с 60-летием принятия Всеобщей декларации прав человека. И можно говорить совершенно смело, что сегодня судьба России и судьба мирового сообщества в одинаковой мере находятся в творческом поиске того самого вектора своего развития, реализовать который практически  можно только в диалоге, только в сотрудничестве.

Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах, они наделены разумом и совестью, это первая статья Всеобщей декларации прав человека. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью, признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства, это вторая статья нашей российской Конституции. Возникает совершенно конкретный, и не только связанный с 15-летием действующей Конституции, вопрос: каким образом наша Конституция сегодня стимулирует, может быть, самый трудный и самый важный ответ на вопрос: когда мы найдем возможность обеспечить конструктивный диалог внутри страны между различными идейными, идеологическими, мировоззренческими позициями, когда мы преодолеем эту многовековую болезнь разногласий, которая самым грубым, самым упрощенным образом продолжает трактоваться как разногласия между западниками и почвенниками, между теми, кто признает и всячески культивирует самобытность и особенность России, и теми, кто заимствует некоторые ценности, не имея чутья и духовного какого-то зрения для того, чтобы жить гармонично с родной страной.

Еще раз хочется подчеркнуть, что вектор перемен новой России в 1993 г. был сформулирован четко и в высшей степени определенно. Мы в Совете Федерации уже много лет отстаиваем идею о том, что российская Конституция является, по существу, гуманитарно-правовой стратегией развития Российской Федерации, где гуманитарность означает базовые жизненные цели и ценности, где верховенство права означает основание, инструмент достижения этих жизненных ценностей, а долговременность и практическая конкретность этих ценность обеспечивает нам уверенность в этой стратегии.

Вы, возможно, скажите: наивные вы люди в Совете Федерации, 15 лет Конституции показывают, что целый ряд ее фундаментальных положений сегодня явочным образом, через законы деформируются. Да, скажут нам, наивные вы люди, базовые главы об основах конституционного строя, о правах и свободах человека, о государственном устройстве методично, разными законодательными новациями нивелируются, и вместо системного федерализма мы сегодня имеем тенденцию к чрезмерной централизации, вместо реальных прав человека мы имеем сужение пространства свободы. И когда же будет, наконец, найдено это соответствие между конституционными нормами, ценностями как неким долговременным идеалом и реальной практикой управления и жизнедеятельности в нашей стране?

Я хочу предложить уважаемым коллегам, в том числе и для дискуссии, идею российского конституционализма, которая сегодня широко разрабатывается целым кругом авторов, по крайней мере, в последней публикации Андрея Николаевича Медушевского развернута более адресно. При этом следует иметь в виду, что российский конституционализм объединяет в себе уважение к Основному Закону страны как к тексту правовому, понимание Конституции как не только правового, не только политического, но и социокультурного и в целом мировоззренческого документа, где формулируются базовые долговременные жизненные цели и смыслы нашего исторического развития.

Более того, российский конституционализм может стать для нас с вами объединяющей работой, потому что включает в себя не только научный анализ текста Конституции, не только мониторинг практики применения Конституции, но и включает в себя известное социальное движение российских конституционалистов, у которых хватает профессионального знания, хватает гражданского темперамента и, самое главное, хватает духовного устремления не поддаваться на некоторые, не всем нам понятные и приятные тенденции, которые сегодня, может быть, даже доминируют.

В школах, вузах, в разного рода профессиональных, производственных, хозяйственных семинарах, везде может быть найден сюжет российского конституционализма, помогающий его участникам расслышать, распознать и, если хотите, заново освоить инструмент конституционного управления собой, своими сообществами, корпоративными структурами и, наконец, своей государственной и гражданской линией поведения.

Российский конституционализм, на мой взгляд, реабилитирует идею либерального, демократического развития России и снимает этот обидный, повисший как оскомина вопрос: откуда пришли на нашу землю эти самые либеральные ценности? Они пришли из нашей истории, они пришли из сегодняшнего времени и они являются основой нашего конституционного строя, они являются базовыми ценностями современной правовой системы, они являются нашей обязанностью развивать и соблюдать эти ценности во всех сферах научной, практической, политической и духовной жизни.

Более того, мне кажется, что сегодняшняя Конференция может стать в этом отношении хорошим практическим результатом. Совсем скоро здесь, 27 июня мы, Совет Федерации вместе с уважаемым руководством Российской академии государственной службы проводим очередную VI Конференцию «Мониторинг права и стратегия инновационного развития Российской Федерации». Эта конференция также приурочена к 15-летию принятия российской Конституции.

Кроме того, я могу сказать о том, что самый, может быть, жесткий и самый вдохновляющий меня тезис: стратегия инновационного развития Российской Федерации давно существует, и это наша родная Конституция. И если на Петербургском Форуме вдруг удается услышать прекрасные слова, о том, что главная инновационная цель и главное инновационное средство – это человек, это его способности, это его потребности, его права, его свободы, то ничего другого у нас нет, как начинать осваивать правовой, моральный, духовный, а не только политический смысл действующей Конституции.

В заключение можно сказать следующее: человек, власть, свобода – вот триада, которая определяет дух, смысл, букву и все нормы в их совокупности нашей Конституции. И вектор перемен, который у России есть, никто не сможет никогда отменить, это достижение, обеспечение гармонии человека, власти и свободы. И в этом плане мне кажется, что движение российского конституционализма – это есть коллективное производство свободы, но свободы, которая одновременно предполагает и ответственность, это коллективное производство прав, но прав, которые предполагают одновременно и обязанности.

Завершая выступление, скажу: наша с вами общая ответственность и обязанность – максимально содействовать разъяснению, утверждению, культивированию идей ценности Конституции в российском обществе. Спасибо. (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Спасибо, Геннадий Эдуардович. Переходим к научным докладам. Первое слово я предоставляю профессору Пихое Рудольфу Германовичу для доклада «Исторические условия создания Конституции 1993 года».1

ПИХОЯ Р.Г.
(Выступление сопровождается слайдами).
Уважаемые коллеги!
Если уточнить тему названия доклада, то она будет звучать таким образом: «Президент и Советы. Политико-конституционный кризис 1993 г.». Начну с первого вопроса: что такое Советская власть? Ответ находим, конечно же, у Владимира Ильича Ленина, который говорил, что Советская власть – это власть совсем не того рода, которая бывает в парламентарной, буржуазно-демократической республике, это власть, которая объединяет в себе законодательную и исполнительную власти одновременно. Ленин так и назвал одну из глав своей работы «Государство и революция» – «Уничтожение парламентаризма». Автор политической реформы Советского Союза Анатолий Иванович Лукьянов в мае 1991 г., подтверждая справедливость ленинских слов, говорил: «Попробуйте заставить члена Верховного Совета СССР заниматься только законодательной деятельностью, не получится. Они хотят не просто контролировать Правительство, а требуют распорядительных функций».
Характерная особенность советского устройства состояла в принципиальной нераздельности властей. До тех пор, пока над этой триадой властей стояло всевластие КПСС, все было более-менее понятно, потому что КПСС как государствообразующая сила выступала в качестве носителя этой государственной воли. Но с начала политических реформ, после отмены шестой статьи Конституции сразу же возникла необходимость принятия новой Конституции. Уже на Первом Съезде народных депутатов СССР, после принятия Государственной декларации о суверенитете Российской Федерации, было принято решение о создании Конституционной комиссии, которая ставила своей задачей разработку новой Конституции.
Конституция начинает разрабатываться в недрах Верховного Совета РСФСР, Съезда народных депутатов РСФСР, который, по определению, имел право решать все вопросы, относящиеся к компетенции Российской Федерации.
Первоначально существовало некоторое политическое единство между президентской властью и законодателями, которое объяснялось, скорее всего, особенностями острой политической борьбы 1990-1991 гг. Председатель Верховного Совета России Руслан Имранович Хасбулатов говорил в начале 1992 г.: «…мы живем в условиях отсутствия Конституции, хотелось бы, чтобы на VI Съезде была принята новая Конституция самостоятельного Российского государства». Но на следующем Съезде главным вопросом стал вопрос о положении населения, потому что начало экономических реформ привело к существенному обострению социально-экономической обстановки в стране. В данном случае, как заявил тот же самый Руслан Имранович Хасбулатов, Съезд явился выразителем интересов тех оппозиционных слоев населения, которые были недовольны существующими условиями. В некотором смысле Съезд возглавил течение, оппозиционное принятому курсу экономических реформ.
Съезд и Верховный Совет фактически отказались от принятия новой Конституции и пошли по пути латания старой. За три года работа Съезд и Верховный Совет внесли свыше 300 поправок в текст Конституции. Фактически, каждую неделю принималось 2-3 поправки. Это обстоятельство носило фундаментальный характер, так как вело к деформации всей системы власти в стране и, в частности, самого конституционного устройства.
Среди народных депутатов начинает формироваться мощная оппозиция, которая настроена против реформ, против самой идеи изменения Конституции. Опуская ряд хорошо известных исторических подробностей, отмечу только, что первая схватка с Президентом произошел на VII Съезде народных депутатов, когда руководство Съезда внесло предложение подчинить Правительство Съезду.
Благодаря вмешательству Конституционного Суда был принят компромиссный документ, который получил название «О стабилизации конституционного строя Российской Федерации». Результатом этой сделки стало то, что Президент отправил в отставку Правительство, во главе нового состава Правительства встал В.С.Черномырдин, что полностью отвечало в тот момент интересам большинства съезда. Новый текст Конституции должен был быть внесен на очередной съезд, но не позже 11 апреля 1993 г.

1 Полный текст доклада опубликован в разделе II.

 

Ситуация стала развиваться совсем не так, как было предусмотрено документом о стабилизации.  Проект Конституции был подготовлен к очередному съезду, но руководство Верховного Совета и съезда отказались от утверждения новой Конституции. Тогда президент направил в Верховный Совет четыре вопроса для вынесения на референдум:

  • Согласны ли Вы, чтобы Российская Федерация стала президентской республикой?
  • Согласны ли Вы, чтобы был двухпалатный парламент?
  • Согласны ли Вы, чтобы Конституция была утверждена (и это принципиальный вопрос) Конституционным собранием, представляющим многонациональный народ Российской Федерации?
  • Четвертый вопрос – о праве собственности на землю.

VIII Съезд начал свою работу с того, что он полностью проигнорировал все прежние договоренности. Руслан Имранович с присущей ему непосредственностью заявил, что его «бес попутал», принимать соглашение о стабилизации конституционного строя было не нужно, надо сохранить старую конституцию, всевластие Советов и отказаться от принятия новой конституции. На съезд вынесли три вопроса:
— о стабилизации конституционного строя;
— о соблюдении конституционного строя;
— о ходе экономической реформы.

Третий вопрос свелся к резкой критике Правительства и Президента.
На Съезде было принято решение, согласно которому Правительство должно быть подчинено Съезду и Верховному Совету Российской Федерации. То есть, по существу речь шла о конституционном перевороте. Вопрос о проведении референдума даже не ставился. Тогдашний заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР Рябов с замечательной непосредственностью заявил, что в федеративных странах референдумы вообще не проводятся.
В ответ Президент заявил в одном из интервью, что съезд нарушает прежние договоренности, и что новая Конституция должна быть принята в результате всенародного референдума.
Интересная деталь: обе стороны пытались действовать в рамках легитимности. Для Съезда и Верховного Совета – это обращение к Конституции,   со стороны президентской администрации – это обращение к воле народе как высшему воплощению легитимности.

С этого времени начинается раскол в обществе, демонстрации сторонников и противников Ельцина. Причем, и те, и другие были  достаточно многочисленны, народ был вовлечен в  политическую борьбу.
В связи с тем, что своим заявлением о необходимости проведения референдума Президент вышел за пределы конституционного поля, сразу же принимается решение Конституционного Суда и собирается IX Съезд народных депутатов, который ставит только один вопрос –  об импичменте Президента. Съезд не смог отправить Президента в отставку – не хватало около 60 голосов. Вновь возникла патовая ситуация. Съезд был вынужден пойти на принятие решения о референдуме, но выносит на него вопросы, сформулированные Съездом:
1. Доверяете ли Вы Президенту Российской Федерации?
2. Одобряете ли Вы его политику?
3. Считаете ли Вы необходимым проведения досрочных выборов Президента?
4. Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации?

В случае недоверия Президенту Российской Федерации следовала возможность нового импичмента, в случае признания провала экономической политики Президента вновь возникала возможность импичмента, в случае необходимости проведения досрочных выборов Президента возникала возможность его отставки. По четвертому вопросу – если в итоге референдума побеждали сторонники досрочных выборов народных депутатов, это не влекло за собой никаких последствий. Действовавшая тогда конституция исключала возможность досрочного  отзыва депутатов. Казалось, ситуация была однозначно провальной для Президента.

Однако результаты голосования поразили всех —  поддержку получил не только Президент, но и проводимая им экономическая политика. На это, по-моему, не надеялись даже сторонники Президента. Немедленно появились публикации, в частности, Исакова, в которых говорилось, что референдум не имеет законной силы, поскольку при голосовании не было конституционного большинства.

Ситуация оставалось патовой. Председатель Верховного Совета Хасбулатов заявлял, что нам не нужен никакой референдум, никакие изменения, потому что у нас уже есть правильная и хорошая Конституция. В то же время в недрах Верховного Совета работала Конституционная комиссия, принимала правильные, хорошие положения. Но реальная практика шла другим путем. Политика выплескивалась на улицу, начинаются столкновения, так было 1 и 9 мая в Москве.

Конституционный Суд оказывался заложником Съезда и Верховного Совета. Если Съезд обладал способностью менять Конституцию 2 раза в неделю, то Председатель Конституционного Суда должен был быть в приемной у Председателя Верховного Совета, потому что конституционное законодательство определялось, прежде всего, изменениями самой Конституции. Поэтому Конституционный Суд утрачивал свою функцию арбитра в этот момент.
В этой ситуации обе стороны проводят тотальную мобилизацию. Я упускаю тут бесконечное количество деталей, летом 1993 г. идут многочисленные совещания у Председателя Верховного Совета, у которого есть реальная вертикаль власти, связанная с Советами. В то же время Президент пытался готовить проведение референдума. Важным шагом на этом пути стало созванное Президентом Конституционное совещание, но его создание вызвало резкую отповедь со стороны Руслана Имрановича Хасбулатова.

Спор велся о двух разных источниках права. Источником права мог быть Съезд народных депутатов, который единственный, по Конституции, мог изменить эту Конституцию. С точки зрения Хасбулатова, изменение могло быть однозначно в пользу Съезда народных депутатов, и в этом смысле он был противником Конституционного совещания.
В то же время в ходе работы Конституционного совещания был подготовлен проект Конституции.  Сторонники Конституционного совещания настаивали на том, что должна быть услышана воля народов России.
К сентябрю 1993 г. Президент принял решение о прекращении действия прежней Конституции 1978 г. Это означало, что Верховный Совет и Съезд народных депутатов должны были быть распущены. На заседании Совета Безопасности, начиная с 12 сентября 1993 г., разрабатывалсь тактика и техника, как провести закрытие Съезда и Верховного Совета. Предполагалось закрыть Верховный Совет в воскресенье 19 сентября, когда никого из депутатов не будет в здании, просто закрыть двери, и больше туда никого не пускать.

Накануне 15 сентября 1993 г. проходило заседание Совета Безопасности, которое было посвящено ингушско-осетинскому конфликту. На этом заседании Президент осторожно говорил о возможности принятия этих чрезвычайных мер. В течение этого или следующего дня информация с заседания Совета Безопасности оказалась у руководства Верховного Совета, а если точнее – у вице-президента Александра Владимировича Руцкого. Как я полагаю, Александр Владимирович Руцкой получил сведения, скорее всего, от Руслана Аушева, и уже 17 сентября утром он подготовил текст заявления, с которым собирался выступать, если Президент закроет Верховный совет.

Таким образом, уже 15 — 16 сентября руководство Верховного Совета имело всю информацию и, потирая руки, ожидало, когда Президент подставится, потому что введение чрезвычайного положения автоматически выводило Президента за пределы конституционного поля. Белый дом был забит журналистами, все ждали объявления. Когда был зачитан Указ 1400 о роспуске Верховного совета, то всего через час последовало заключение Юридического отдела Верховного Совета, в котором говорилось, что Президент вышел за пределы конституционного поля. Тут же, в течение второго часа после издания Указа Президента приехал Председатель Конституционного Суда, который привез решение Конституционного Суда об отставке Президента.
В России появился исполняющий обязанности Президента —  Александр Владимирович Руцкой, он открыл работу X Съезда народных депутатов. Протоколы этого съезда никогда не публиковались, они находятся в Государственном архиве Российской Федерации. Съезд начался заведомо рутинно, размеренно. Было объявлено об отставке Президента. Съезд назначил ключевых министров – министра обороны, министра внутренних дел, министра безопасности.
Часть депутатов заявила о том, что в конфликте виноват Хасбулатов, который спровоцировал конфликт (Парамонов, Шуйков). Противоположная сторона, сторонники Фронта национального спасения (Астафьев, Бабурин, Павлов), критиковали Съезд за нерешительность и требовали, чтобы он действовал более активно. Кстати, отмечу, что Астафьев, Бабурин, Павлов, а вместе с ними назначенные съездом министр обороны генерал Очалов и, в меньшей степени, министр госбезопасности Баранников, начали формировать силовой блок.

В рамках Съезда народных депутатов (это тоже, по-моему, никогда не публиковалось) появился Совет обороны, который взял на себя реальные управленческие функции, которые юридически нигде не были прописаны. Силовики на съезде  стали третьей силой конфликта.

В этом конфликте появилась и четвертая сила. Ее лидером стал Аман Тулеев. Он выступил на Съезде народных депутатов с заявлением о том, что их Совет решительно осудил узурпатора Президента Ельцина, но в то же время потребовал полного переизбрания Съезда народных депутатов и Президента, причем одновременного. Явным лидером будущих выборов оказывался сам Аман Тулеев, за которым был реальный опыт участия в избирательной борьбе и приличное количество голосов. За Аманом Тулеевым стояли главы регионов.

Одновременно с этим в Петербурге начал работать так называемый Совет Федерации (просьба не путать с современным Советом Федерации), который выступал за выход из кризиса путем взаимной аннигиляции — устранения из конфликта и Президента, и Верховного Совета вместе со Съездом и проведения всеобщих перевыборов. Немного поколебавшись и не слишком обременяя себя всякими юридическими премудростями, на сторону Совета Федерации перешел Председатель Конституционного суда Зорькин.

В результате можно сделать три главных вывода. Первый, главный вывод состоит в том, что  конфликт, в ходе которого была стрельба, блокада и сожжение Белого дома, заканчивается в конце концов принятием Конституции. Второе. Преодолена была угроза расползания гражданской войны по стране. В сущности, элементы гражданской войны проявились лишь в Москве.

Третье. Участие в конфликте так называемого Совета Федерации в составе лидеров регионов создавало угрозу дальнейшей дезинтеграции страны. Достаточно вспомнить, что именно в эти дни появилась так называемая «Уральская республика, нарастала угроза сепаратизма в национальных регионах. Принятие Конституции 1993 г. позволило усилить вертикаль власти в стране. Происходит главное – после принятия Конституции 1993 г. политические процессы в основном укладываются в ее рамки. Политические партии участвуют в выборах в госудуму. Так был преодолен политико-конституционный кризис.

И последний вывод. Все, что произошло с Конституцией, свидетельствует о том, что, к сожалению, в России все реформы, как правило, проводятся сверху, следствием принятия этих реформ сверху стала, в конечном итоге, индифферентность народа, уход народа из сферы политики, проигрыш на очередных выборах и то, что называется, в значительной степени, маргинализацией политического процесса. Но это неизбежное следствие той политической реальности, о которой я рассказывал.
Спасибо за внимание! (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Очень интересный доклад. Какие вопросы будут к Рудольфу Германовичу? У нас есть 20 минут на вопросы и на выступления, потом будет следующий доклад.
вопрос
Не кажется ли Вам, что тот конфликт между статьями Конституции о разделении властей и о том, что Съезд имел право принять любой вопрос к рассмотрению, несколько надуманный? Действительно, Съезд мог принять к рассмотрению любой вопрос, но только в рамках своей компетенции. Никому не приходило в голову рассматривать на Съезде гражданские или уголовные дела. На самом деле, конфликт был между людьми, и они, может быть, использовали эти аргументы.

ПИХОЯ Р.Г.
Трудно отрицать то, что в конфликте не было межличностного начала. Но все-таки я утверждаю, что в основе своей конфликт носил политико-конституционный характер. Вы не совсем правы, когда говорите, что Съезд не мог принимать юридические решения. Я могу вспомнить хотя бы создание Комиссии Съезда по юридическим вопросам, которая прямо вторгалась в компетенцию деятельности юридических органов. Суть в том, что мы имеем дело с всевластием.

САТАРОВ Г.А. (президент фонда «Индем»).

Маленькое замечание по поводу предыдущего вопроса. Я хочу напомнить, что в то время на Съездах, сначала союзных, а потом российских был главный девиз, который вдохновлял всех депутатов: Съезд может принять любое решение. Помните? Это был девиз этого всевластия.
Насколько верна информация о том, что еще задолго до октябрьских событий, летом, начали свозить оружие и концентрировать его, по-моему, в Парламентском центре на Трубной?
ФИЛАТОВ С.А.

Я могу ответить на этот вопрос. Когда я уходил из Верховного Совета, то по неосторожности его руководителей, поскольку мы уже были не в прежних отношениях, я видел, как готовились документы для покупки оружия в Чехословакии, и это оружие было закуплено.

Оно находилось в Белом доме. Почему и шла у нас война: сначала отдайте оружие, а потом будет все остальное. И в Свято-Даниловом монастыре у нас это был главный вопрос. Особенно волновались американцы, потому что они знали  о существовании этого оружия, абсолютно точные цифры давали нам. Если это оружие было бы использовано, это была прямая угроза еще и им.

ПИХОЯ Р.Г.
Уважаемые коллеги, я тут только одно могу сказать, что переговоры 1 октября прошли в Свято-Даниловом монастыре по сценарию Совета Федерации. Согласиться с решением Совета Федерации означал выхлоп всей этой третьей силы вместе с Хасбулатовым, Руцким, Бабуриным и т.д. и т.п. Тогда перешли к силовым действиям. Но если бы в тот момент этого не было бы сделано, мое личное глубокое убеждение, что мы бы сейчас жили в другой стране.

МАРИНО И. (Италия). Руководитель представительства Фонда конститу-
ционных реформ в Италии – Центра политико-правового мо-
ниторинга России. («Osservatorio sul sistema politico-constitu-
zionale della Federazione Russa»)

Я – юрист, для меня самое главное – правовой путь. Вы сказали о том, что Конституционный Суд утрачивал функции арбитра. Вам не кажется, что Конституционное совещание, на самом деле, пошло именно подзаконным, указным путем?
Еще один момент. Защита Белого дома. Вам не кажется, что они все-таки заслуживали уважения со всех точек зрения, ведь они защищали свою легитимную Конституцию, свою легитимную представительную власть? Вы сказали про перевыборы, но по переизбранию Съезда и Президента многие занимали такую позицию, в том числе и Румянцев, и Зорькин, и очень многие другие. Разве это было бы несправедливое решение?
Разве не надо было дать избирателю свободу избирать своих депутатов? Спасибо.

ПИХОЯ Р.Г.
Вы абсолютно правы, когда говорите, что у Съезда народных депутатов, у Верховного Совета было правовое основание, была Конституция, которую они защищали. Все правильно. Вопрос состоит в том, что ни одно право не может быть вечным, оно или соответствует или не соответствует историческому развитию. Дай Бог, чтобы правовые документы действовали как можно дольше, но в данном случае мы имеем дело с обществом, которое находится в переходной стадии, я бы сказал, в реальной революционно-переходной стадии. У Юрия Михайловича Батурина есть замечательное рассуждение о том, как неправо превращается в право. В данном случае мы имеем дело с той самой ситуацией, когда действия, будучи незаконными в своем основании, становятся основанием для закона. Я не хочу приводить примеры, они достаточно очевидны и многочисленны. А уважать надо всех людей.
МИХАЙЛОВ В.А. — Д.и.н., профессор, заведующий кафедрой националь-
ных и федеративных отношений РАГС

Своими последними словами Рудольф Германович спровоцировал меня на вопрос. Не считаете ли Вы события октября 1993 г. зеркальным отражением событий октября 1917 г.? Переворот 1917 г. был легитимизирован Съездом Советов, и незаконные действия в октябре 1993 г. были легитимизированы принятой Конституцией?

ПИХОЯ Р.Г.
Дорогой Вячеслав Александрович, я выскажу страшно непопулярную точку зрения. Да, считаю, поскольку считаю, что развитие Российской империи на определенном этапе зашло в тупик вследствие многочисленных, не перечисляемых мною проблем. Имела место попытка разрешения этого конфликта. Я вообще не склонен рассматривать историю России как колбасу, нарезанную на разделочной доске, Россия – это неразрывно развивающийся исторический процесс, в котором юридические формы меняются, но история России – это сквозной процесс.

ФИЛАТОВ С.А.
Но все-таки на стороне у Ельцина был еще референдум. Это очень много значило в то время. Мы самое главное понимали, что соотношение сил на Съезде народных депутатов не соответствует соотношению сил в обществе. Это был главный посыл в то время.

СМИРНОВА Ю.В. — К.и.н., доцент Московского городского педагогического университета)
Рудольф Германович, спасибо большое, я тоже считаю, что это, действительно, очень параллельные и однозначные для историка факты в истории России, Советского Союза и современной России. В связи с этим у меня вопрос. Вы сказали, что это был политико-конституционный кризис, я с Вами согласна в том, что решение вопроса действительно спасло Россию от гражданского не просто конфликта, а войны, той, которая была в 1918-1920 гг. Но вместе с тем в своем докладе Вы не затронули вопросы экономические. Если мы параллели проводим, экономическая подоплека совершенно понятна. Итак, какова экономическая подоплека этого кризиса? Почему мы молчим об этом?
ПИХОЯ Р.Г.

Конечно, экономический кризис здесь имел значение. Но ирония судьбы состояла в том, что именно весной 1993 г. появились, это я говорю вполне обосновано и могу доказать, первые заметные фиксируемые позитивные явления в экономической жизни.

Характерный пример, когда надо было назначить премьер-министра в 1991 г., то все бежали от этого, как от чумы, а уже летом 1993 г., когда ситуация стала меняться в лучшую сторону, отбоя не было от желающих стать во главе Правительства.
Добавлю еще одно наблюдение, тоже свое личное. Исход этого политического кризиса, эта гражданская война в отдельно взятом квартале Москвы привели к тому, что наметившиеся ростки экономического подъема были пресечены, и в 1994-1995 гг. страна оказалась, пожалуй, в не менее сложной экономической ситуации.

Смирнова Ю.В.
Рудольф Германович, Вы ушли от ответа, здесь вопрос конкретный. Простите, но, на мой взгляд, это вопрос собственности. Почему не случилось гражданской войны? Народ был отчужден от собственности и не понимал в тот момент, что происходит, и что будет происходить в дальнейшем. Суть дела заключалась в том, что это был конфликт только на одной улице, и не более того. А все остальное происходило между Верховным Советом и Президентом.

ПИХОЯ Р.Г.
Может быть, да, пожалуй, об этом стоит подумать. Я тут не буду с Вами спорить.

ВОЛКОВ Л.Б.  (Германия). Член Научно-консультативного совета Фонда
конституционных реформ

У меня, собственно, не вопрос, а короткая реплика. Вы упомянули о легитимности Конституции, и я так понимаю, что мы обсуждаем вопрос о том, что были две равноправных силы, и Конституция имела то правовое значение, которое ей придавалось. Я думаю, что это не совсем так, потому что Конституция пришла к таким внутренним противоречиям в результате поправок, что она стала неисполнимой. Я приведу только один пример. Было введено положение о разделении властей, в то же время сохранилось, Георгий Александрович уже упоминал об этом, положение о том, что Съезд может принять к своему рассмотрению любой вопрос. Я могу Вам привести анекдотичный пример, когда я спросил одного из коллег-депутатов, принадлежавших, кстати, к «Демократической России», а что, если Съезд решит казнить кого-то из депутатов, он подумал и сказал: да, Съезд может принять такое решение. В результате Конституция стала неисполнимой, она потеряла свое правовое лицо. В марте 1993 г. я передал в «Известия» большую статью «Откуда грозит диктатура?», и она была опубликована. В ней я высказывал соображения о том, что, что поскольку Конституция неисполнима, и приводил целый ряд доказательств, то встает вопрос об относительной легитимности двух структур власти – Съезда народных депутатов с Верховным Советом и Президента, и поскольку Президент избран всенародным голосованием, а Съезд, тем более Верховный Совет – довольно сложная структура, то легитимность Съезда таким образом уменьшена.
Поэтому мне кажется, что вопрос о легитимности старой Конституции к этому критическому моменту и о легитимности самого Съезда еще требует обсуждения. Спасибо.

ФИЛАТОВ С.А.
В дополнение к тому, что сказал Леонид Борисович. Когда собрался X Съезд, кворума не было, и тогда Съезд принял решение, снять полномочия со 100 депутатов, которые не присутствовали на Съезде. Так был обеспечен кворум, после чего началась работа Съезда. Это иллюстрация к Вашим словам.

ШЕЙНИС В.Л. — Профессор ИМЭМО РАН, член Научно-консультативно-
го совета Фонда конституционных реформ

Не было X Съезда.

ФИЛАТОВ С.А.
Но на бумаге он есть, и протоколы есть, у меня есть полный комплект документов этого Съезда. Они, кстати говоря, постарались, опубликовали это все в книге, есть книжное издание.

ПИХОЯ Р.Г.
Можно говорить, что Съезда не было. С точки зрения формально юридической, я думаю, что замечания коллеги Шейниса и коллеги Волкова абсолютно правильные, но с точки зрения истории как процесса, конечно, есть еще общественное сознание, общественное восприятие Конституции и Съезда. Да, Съезд, конечно, был нелегитимен, но  по отношению к чему? Как историческое явление, его не вычеркнешь. Спасибо, уважаемые коллеги. (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Спасибо. Я предоставляю слово для доклада Олегу Германовичу Румянцеву – кандидату юридических наук, президенту Фонда конституционных реформ, ответственному секретарю Конституционной комиссии в 1990 — 1993 гг. Тема доклада: «Значение конституционной реформы 1990 — 1993 гг. в становлении конституционного строя в Российской Федерации».

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Знаете, я послушал выступление первого докладчика, как-то хочется отложить свой доклад в сторону, потому что, к сожалению, происходит то, чего я боялся. Происходит односторонняя апологетика одной из позиций спора, оторванная от конкретно-исторической реальности. Мне очень жаль, что именно в таком направлении был задан вектор нашей Конференции. Сейчас есть два пути, либо делать какое-то сообщение, либо спорить с тезисами докладчика. Я, наверное, откажусь от того, чтобы спорить с тезисами докладчика, потому что однажды я выступал уже в здании этой Академии в течение двух часов. Я не буду тратить время на полемику. Хочу просто высказать свое несогласие с большинством оценок и трактовок, свидетельствующих о том, что  наша историческая наука в долгу еще перед нашими гражданами в оценке событий 1993 г. (Аплодисменты).

В то же время я прекрасно понимаю Рудольфа Германовича, потому что невозможно быть беспристрастным и бесстрастным в оценке нашей Конституции, в оценке истории ее создания. И мне понравилось, как Геннадий Эдуардович Бурбулис сказал «наша родная Конституция». Действительно, для нас, тех, кто присутствует в этом зале, многие из которых участвовали в подготовке проекта Конституции, участвовали в его обсуждении, участвовали в сложных событиях 1993 г., это родное дитя. И, действительно, быть беспристрастным очень тяжело.

Я, наверное, в стиле Юрия Михайловича Батурина, который выпустил замечательную книжку «Конституционные этюды», он так ее в подзаголовке обозначил, пройдусь по некоторым вопросам, тоже в таком этюдном стиле. Но, конечно, палитра красок будет различная.

Как Конституция готовилась? Это очень важный вопрос, значение конституционной реформы начала 90-х годов для развития конституционного строя Российской Федерации, начинается с того, как готовилась Конституция. Это была уникальная работа, это была уникальная Конституционная комиссия с начала 1990 г. по середину 1993 г., сформированная разночинным Съездом. Съезд был первым демократически избранным органом государственной власти. Да, это был остаток еще той прежней, горбачевской эпохи, эпохи гласности и перестройки, но нам казалось, что мы еще придем к нормальному представительному, законодательному органу, к нормальному парламенту. Видите, как выяснилось, так и не пришли. У нас есть сейчас вроде бы парламент, который вроде бы избирается, является законодательным органом, но, к огромному сожалению, он не является сегодня ни представительным, ни законодательным собранием. Видите, какой парадокс, пытались уйти от Съезда, такую монструозную картину нам нарисовали, каким был Съезд, а к чему пришли? Пришли к парламенту, вовсе не такому, каким мы хотели видеть его в условиях конституционного строя.

Подготовка проекта Конституции велась изначально с особенностями, которые, действительно, заслуживают внимания. Прежде всего, представители всех регионов Российской Федерации участвовали в этой работе, представители основных, стихийных политических партий. Безусловно, это прежде всего, организованные коммунисты, но к ним примыкали и очень серьезные силы традиционалистов. И хотя не было такой партии,  они были реально представлена на Съезде. Им противостояли демократы, которые не все входили в «Демократическую Россию», далеко не все, Социал-демократическая партия, например, которую основали здесь присутствующие Леонид Борисович Волков и ваш покорный слуга, она не являлась частью «Демократической России», но работала в демократическом блоке на Съезде народных депутатов, представляя собой единую партию. Вот эти стихийные, а не созданные политтехнологами сверху партии реально присутствовали на съездах и реально влияли на деятельность Конституционной комиссии. Так же, как я сказал перед этим и регионы.

Это впервые был орган, действительно, такой экспертократии, когда работали над проектом Конституции не ученые, привлеченные ЦК КПСС, а ученые, исследователи различных взглядов, различных точек зрения. Член Конституционной комиссии Юлий Максимович Слободкин привлекал тех ученых, которые были близки ему. Олег Германович Румянцев привлекал замечательных ученых, присутствующих, в том числе, и в этом зале, профессора, доктора юридических наук Леонида Соломоновича Мамута, он сейчас здесь единственный из экспертов Конституционной комиссии, которые работали тогда с нами. Но я думаю, что такой пример экспертократии был очень существенным, для нас эксперты Конституционной комиссии, хотя и не были народными депутатами, значили не меньше, чем члены Верховного Совета. И если вы посмотрите стенограммы Конституционной комиссии, стенограммы заседаний Верховного Совета, его палат, которые мы сейчас издаем в нашем издании «Из истории создания Конституции», вы увидите, что не раз Леонид Соломонович Мамут или Борис Александрович Страшун выступали, например, перед Советом национальностей, давая пояснения по тем или иным статьям проекта Конституции. Это было нормально. Опора на науку, опора на исследователей, на действительно независимых ученых была отличительной, серьезной, сильной чертой того, кто готовил Конституцию.

Почему я остановился на этих особенностях подготовки проекта Конституции? Потому что, безусловно, это было не, как сейчас принято говорить, Смутное время геополитической катастрофы, это была эпоха мощного демократического подъема, эпоха, сопровождавшаяся замечательным интеллектуальным поиском. Я думаю, что, если мы анализируем проект Конституции, то когда будет выступать наш коллега из США Уильям Померанц, он затронет, наверное, и некоторые особенности того, как создавалась Конституция США. Сегодня многих документов при анализе текста Конституции США не хватает в той же Америке, об этом мне недавно говорил библиотекарь Конгресса США Джеймс Биллингтон, а мы стараемся эти документы сохранить для того, чтобы этот интеллектуальный поиск тоже являлся частью Конституции в широком смысле этого слова, чтобы понимать, что хотел законодатель той или иной нормы, которая в видоизмененном виде осталась в тексте нашего Основного Закона.

Вторая особенность. Геннадий Эдуардович здесь говорил о движении конституционалистов, мне было очень интересно это слышать, но ведь по сути дела концепция, предложенная Конституционной комиссией, разработчиками проекта Конституции, это и была концепция новой национальной идеи. Может быть, она отличалась от идеи суверенной демократии, и в лучшую сторону, потому что тогда на смене предыдущего строя очень важно было показать системную, всеобъемлющую альтернативу. И этой альтернативой стал не «ельцинизм», и не «руцкизм», этой альтернативой нам виделся конституционный строй Российской Федерации.

Важно помнить о том, что конституционная реформа дала главное — то, что Конституция может играть системообразующую, скрепляющую нацию ветвь власти, государство и общество механизм, скрепляющий по вертикали и по горизонтали, скрепляющий умы. Это очень важно, именно эта системообразующая роль Конституции изначально закладывалась теми, кто работал в Конституционной комиссии. И по сути дела я солидарен с призывом Геннадия Эдуардовича, что именно такое движение конституционалистов, движение к конституционализму необходимо сегодня, поскольку, я абсолютно убежден, что четырех «И» из заявленных Президентом Медведевым – инновации, инвестиции и т.д., недостаточно без одной большой «К», без того конституционализма, конституционного правосознания, без которого все эти прикладные задачи провисают.

Как обсуждалась Конституция, следующее очень важное обстоятельство. Нет, Конституционная комиссия не работала на архив, и это очень важно, что сама подготовка проекта, шлифовка текстуальная опиралась на процессы согласования положений проекта Конституции, согласования в Верховном Совете, согласования в парламенте, согласования с субъектами Российской Федерации. Это было очень сложное время, об этом я еще немножко позже скажу, о становлении нашего федерализма.
И здесь очень важно все-таки то, что постепенно проект Конституции «взрослел». К тому моменту, когда было создано Конституционное совещание, как правильно указал исследователь из Италии Иван Марино, подзаконным актом, и в этой своей части Конституционное совещание, конечно, вызывало очень серьезные вопросы в Верховном Совете и на Съезде народных депутатов, в депутатском корпусе. Но, тем не менее, когда Конституционное совещание занялось очень важной работой по согласованию различных проектов Конституции, сведению их в единый такой когерентный, что называется, проект Конституции, проект Конституционной комиссии был уже одобрен Съездом народных депутатов, можно сказать, в нулевом чтении, которое состоялось на V Съезде народных депутатов 2 ноября 1991 г., и в первом чтении, которое состоялось 18 апреля 1992 г.

В проекте Конституционной комиссии все больше и больше вызревала его правовая легитимность, поскольку он прошел обсуждение в комитетах Верховного Совета, комиссиях палат, в самих палатах. Дважды в 1992 г., весной и осенью он обсуждался постатейно в Верховном Совете. Концепция была представлена Борисом Николаевичем Ельциным в ноябре 1991 г., но самое серьезное обсуждение состоялось на VI Съезде в апреле 1992 г. И надо сказать, что Съезд не принял бы в первом чтении, тогда это не называлось первым чтением, он одобрил основные положения, содержавшиеся в проекте, по сути дела это и было первое чтение, не принял бы, если бы проект не приобретал все большую и большую поддержку. Да, в некоторых положениях приходилось идти навстречу коммунистам, но мы в этом не видели ничего страшного.

Если мы сказали, что конституционный строй – это наша национальная идея, то мы не собирались вычеркивать представителей коммунистической идеологии и депутатов от КПРФ из наших рядов, из рядов тех, кто также достоин иметь свой голос при обсуждении проекта Конституции. Поверьте мне, имевшему в Конституционном Суде Российской Федерации встречное заявление по делу о КПСС, по Указам Президента Российской Федерации, я могу сегодня говорить об этом с достоинством. Мы не считали необходимым вычеркивать противников наших взглядов из числа тех, кто должен обсуждать текст с тем, чтобы он становился все более и более согласованным.

Да, мы очень серьезно боролись с представителями отдельных республик в составе Российской Федерации и их представителями в Совете Национальностей, но, тем не менее, раз за разом мы встречались с фракцией «Суверенитет и равенство», возглавлявшейся Умаром Ереджибовичем Темировым, и все больше и больше стремились к поиску компромиссных положений, не с тем, чтобы Конституцию выхолостить, а с тем, чтобы эта Конституция получила общегражданскую поддержку. Все то же самое относилось к представителям левых фракций.

Итак, второе, процесс обсуждения Конституции не был сдачей позиций, это был процесс выхода на документ общегражданского согласия.

Я все-таки остановлюсь немножечко на моментах, связанными с нашими федеративными отношениями, новой Федерацией. Это был сложнейшее испытание для проекта Конституции, для Конституционной комиссии. Мы изначально были противниками Федеративного договора и, кстати говоря, когда готовили Декларацию о государственном суверенитете, намеренно не включили туда положение, связанное с Федеративным договором, несмотря на то, что на этом настаивал Абдулатипов и некоторые другие сторонники этого Федеративного договора.

Как этот Федеративный договор возник, все прекрасно помнят, законы Союза ССР 1990 г., которые фактически повысили правосубъектность автономий в составе союзных республик до возможности непосредственно подписывать Союзный договор, принимать Декларацию о суверенитете и т.д. И вот оттуда и идут корни идеи Федеративного договора. Мы изначально не хотели, чтобы это был договор, на основании которого конституировалась Российская Федерация как добровольный союз договорных республик, вот такое предлагалось, предложив документ о разграничении полномочий и предметов ведения, взятый на основе четвертого раздела проекта Конституции. Да, были колоссальные опасности, связанные с Федеративным договором, тем не менее, это был политический компромисс, его подписание 31 марта 1992 г., политический компромисс и определенная временная передышка.

Я согласен с Рудольфом Германовичем, руководство Верховного Совета, действительно, в основном занимало позицию молчаливого согласия с происходившими процессами конституционного преобразования в республиках в составе Российской Федерации. И Конституционная комиссия, к ее чести, надо сказать, тогда бросила вызов этих процессам, и весь 1992 г. ушел на то, чтобы не только «звонить в колокол», но и предпринимать все необходимые политические действия, чтобы обеспечить приведение конституций республик к положениям Конституции Российской Федерации.

Одно из главных достижений Конституции декабря 1993 г. – это то, что, действительно, эти опаснейшие процессы, чреватые дезинтеграцией не только правового пространства, но и самого государственного единства, были прекращены. В этом огромная роль и заслуга 12 декабря 1993 г.

Я  сознательно не буду говорить о том, как принималась Конституция. Я сказал о том, как она готовилась, как она согласовывалась. В качестве заключительного штриха, я хотел бы остановиться на том, как она принималась. Регламент поджимает, поэтому, я не буду этого делать. Не стану делать этого еще и потому, чтобы не входить в очень серьезную полемику с первым докладчиком. Принималась Конституция нелегитимным способом, само голосование, по сути дела, не состоялось. Но ответственные представители оппозиции на тот момент заявили о том, что они признают Конституцию 12 декабря 1993 г. как меньшее зло, нежели ее отсутствие. Хотя все, что касается того, как готовилось голосование, на основании какого документа проводилось это (не референдум, я подчеркиваю) голосование, это вызывает крайне серьезные споры. Но если мы будем педалировать, одни будут говорить, что эта Конституция нелегитимна, незаконна и т.д., разгон Съезда нелегитимен, незаконен и по этому поводу есть решение Конституционного Суда, а другие будут ожесточенно нападать на Съезд и Конституционный Суд. В этом случае, к сожалению, Конституция не сможет выполнять той функции, о которой я говорил — скрепляющего общество документа.
Поэтому я считаю, что к оценке событий 1993 г. нужно подходить крайне осторожно, может быть, иногда наступать на горло собственной песне во имя все-таки торжества идей конституционного строя. К сожалению, времени не хватает сказать о тех упущениях, которые были допущены, и в Конституцию не вошли важнейшие положения, связанные, прежде всего, с формой правления, вы видите, что сегодня сама жизнь подталкивает к тому, чтобы парламент все больше и больше роль принимал в назначении и формировании Правительства, но это все полумеры. Конечно, это должно было бы быть прописано в той форме правления, которая закреплена в Конституции. Вы видите, что провисают положения о социальном государстве, потому что выкинута глава о гражданском обществе, выкинуто положение о социальной функции собственности, которые необходимы, и поэтому собственность на сегодня у нас очень часто асоциальна. Расслоение в обществе достигает невиданных размеров, а, к огромному сожалению, исключено не только положение, что собственность обязывает, гораздо более широкие формулировки были нами предложены, все это крайне необходимо.

В заключение, самое последнее слово хотелось сказать о том, что то конституционное правосознание, о котором я сказал как об одном из главных основ для прогрессивного поступающего развития нашего общества и государства, конечно, является продуктом, прежде всего, тех, кто собрался в этом зале. Вот почему я думаю, что нам надо крайне бережно относиться к конституционному наследию начала 90-х годов, крайне бережно относиться к оценке тех или иных положений Конституции, тех или иных обстоятельств ее принятия, потому что на сегодняшний день, как вы видите, даже в этом зале людей, которые пришли на эту важнейшую Конференцию, которой мы начинаем отмечать 15-летие Конституции, не слишком много. Наши ряды должны, конечно, ширится.
Спасибо большое. (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Есть ли вопросы к Олегу Германовичу? Пожалуйста.

БАЕВ В.Г. – К.и.н., к.ю.н., зав. кафедрой конституционного права Тамбовского государственного университета им. Г.Р.Державина
Олег Германович, у меня два вопроса. Сейчас в официальных публикациях две диаметрально противоположные точки зрения относительно Конституции, в разработке которой Вы приняли непосредственное участие. Или она совершенно не годится, настолько в ней много провалов, промахов, проколов, что требуется принять новую Конституцию. И мнение Зорькина, как Председателя Конституционного Суда, надо ресурс, заложенный в Конституции, развивать далее.
И второе. Только что Вы обмолвились о том, что в Конституцию не вошло положение о том, что собственность обязывает, распоряжение ею должно производиться в интересах всеобщего блага. Что послужило причиной невведения этого положения в текст Конституции?

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Что касается оценки Конституции, я не раз уже говорил о том, что сегодня самой большой угрозой конституционному строю является возрастающая эффективность Конституции. Эта эффективность становится все более и более очевидной и, конечно, апогеем является предположение, что можно путем принятия изменений в Федеральные конституционные законы, по сути дела, провести изменение формы правления, не трогая саму Конституцию, как священную корову, к которой нельзя прикасаться. Я думаю, что эта эффективность Конституции, не только в положениях, касающихся социального государства, но и во многих правах и свободах человека, а также в вопросах подотчетности верховной власти гражданам Российской Федерации, становится все более и более очевидной.

Мне думается, что Вы правильно упомянули роль Конституционного Суда, например, я сейчас, готовя вступительную статью к третьей книге третьего тома, 1992 г., кстати, эти книги вы можете получить здесь, это подарок для вас от Фонда конституционных реформ и Фонда Ельцина. Готовя вступительную статью я проанализировал определения Конституционного Суда за 10 лет московского периода его деятельности, (не считая то позорное время, когда Россия была лишена, Указом свыше, Конституционного Суда) с 1992 по 2002 г., и, действительно, роль Конституционного Суда в скреплении правового пространства Российской Федерации колоссальна, потому что Федеративный договор одной только своей преамбулой про суверенные республики нанес колоссальный ущерб, заложив практически мину под это самое единство. И, тем не менее, в 2001-2002 гг. конституции и уставы субъектов Российской Федерации были, в основном, приведены в соответствие с Постановлением Конституционного Суда. Вот конкретный путь того, как, не делая широковещательных заявлений, можно, действительно, стоять на страже конституционного строя и обеспечивать себе поступательное развитие.
Что касается положений раздела «Гражданское общество», я по-прежнему являюсь убежденным сторонником, той концепции, которую мы предложили, ведь та концепция была предложена демократическим движением. В ядро Конституционной комиссии вошли активисты демократического движения, помимо представителей клуба «Перестройка», представителей различных новых молодых партий, и идея взаимоотношений между личностью, гражданским обществом и государством была взята, наверное, не с потолка. К сожалению, в нашей ситуации необходимо иметь те сдержки и противовесы для государства, которые обеспечивали бы развитие институтов этого гражданского общества. И когда мы сегодня видим, что творится на телевидении, очень жалко, что у нас нет главы «Воспитание культуры», когда мы видим, что у нас творится в экономической сфере, очень жалко, что нет главы «Труд, собственность, предпринимательство», труд вообще не защищен в Российской Федерации.

И нам говорили, это пустословие, это многословие, а мы говорили, нет, это необходимая детализация. Я помню разгромные статьи Федорова, Гулиева, когда была битва между проектами Конституции, Собчака, Алексеева. К огромному сожалению, благодаря этим разгромным статьям, в том числе и некоторых присутствующих в этом зале, важнейшие механизмы конституционной защиты институтов гражданского общества были изъяты из Конституции.

ФИЛАТОВ С.А.
Пожалуйста, еще вопросы.

ГЛОТОВ С.А. — член Конституционной комиссии Съезда народных
депутатов, в последующем депутат Государственной Думы 1, 2, 4 созывов
Олег, так к тебе обращусь, не фамильярно, на это дают право годы совместной работы, скажи, пожалуйста, на твой взгляд, мы приступили к разгадке этой величайшей исторической тайны, которая называется принятие Конституции, и периоду такого детального анализа? Это первый вопрос.

И в этой связи, я поздравляю тебя и всех участников этого огромного проекта по публикации материалов Конституционной комиссии, это очень большое и важное дело.
Второй вопрос такого свойства. Мы удаляемся или приближаемся к реализации норм целей в Конституции, которые были заложены тогда в нашем проекте, Съезд народных депутатов, и принятой Конституции? Спасибо тебе.

РУМЯНЦЕВ О.Г.

По первому вопросу. Мне кажется, что время для детальнейшего разбора событий 1993 г. и обстоятельств принятия Конституции еще не пришло. Вы видите, даже в этом зале люди, пришедшие, действительно, по Доброй воле, с большой буквы Д, оказались в оценке некоторых событий очень серьезно разобщены. Что же говорить о тех, кто находится за стенами этого зала и о потенциальном, действительно, гражданском конфликте, если вдруг разбередить эту тему слишком серьезно. Эта боль, я считаю, еще тлеет в нашем обществе. Я глубоко убежден, что детальный разбор обстоятельств принятия Конституции еще впереди, но должно пройти некоторое время.
Нам и «помогли», бюллетени по голосованию 12 декабря 1993 г. были уничтожены, и с документами принятия работать уже невозможно. Но осталась, конечно, масса свидетельских показаний, часть из них приведены в моей книге «Основы конституционного строя», в заключении, где я пишу о том, какие цифры были доступны тогда тем, кто пытался контролировать принятие Конституции.
Подчеркну, что во имя все-таки развития конституционного строя мы ни в коем случае не должны подрывать его. Я думаю, что анализ этот должен быть проведен гораздо позже, не сейчас и не в ближайшей перспективе.
Что касается того, приближаемся или удаляемся мы по отношению к целям, я считаю, что наш конституционный строй имеет сегодня очень серьезную, солидную базу в виде Конституции. Ее положительные функции, которых много, совершенно очевидны. Конституция должна стимулировать к правомерному поведению субъектов права, она на сегодняшний день эту свою главную функцию не всегда выполняет. Я думаю, что те основы конституционного строя, которые были заложены Конституционной комиссией и которые, по сути дела, была включены Конституционным совещанием, после определенной редакционной доработки, в действующий Основной Закон, в его окончательный текст, дает нам основание утверждать, скажем так, что цели ясны, механизмы очень серьезно хромают, прежде всего, тот механизм, который мы серьезно критиковал, связанный с формой правления.
Стабилизация? Да, была стабилизация после 1993 г., но стабилизация затянулась на слишком долгий период, политический режим фактически был направлен на то, чтобы делать неприкосновенными результаты приватизации. Это ли является главной задачей государственной власти? Не для того ли это, чтобы забыть о том, как происходила приватизация, каковы ее результаты, и всячески охранять их? Я думаю, что сегодня нужно уже смотреть вперед и идти дальше, от охранительной функции государство должно перейти к функции развития конституционного строя. В этой связи я надеюсь, что юрист Медведев сделает больше, чем его предшественник.

ДЕНИСОВ С.А. — К.ю.н., доцент кафедры публичного права Гуманитарного университете г. Екатеринбурга)
В продолжение того, что Вы сейчас говорили, и отвечали на вопросы. Вы считаете, что Россия могла бы избежать того периода бонапартизма, посмотрите, в Англии – Кромвель, во Франции – вообще восстановление монархии? Вы думаете, Россия могла бы пойти другим путем? Спасибо.

РУМЯнЦЕВ О.Г.
Я думаю, что у нас было достаточно бонапартизма после 30-х годов XX века, и на Съезд народных депутатов мы все пришли как раз с решимостью бороться с этим бонапартизмом. Верховный Совет принимал законы о собственности, Верховный Совет принимал законы о недрах, мы до сих пор живем по Закону «О недрах», принятым Верховным Советом, с изменениями и дополнениями. В результате возникла мощнейшая нефтегазовая отрасль, составляющая сегодня основу экономики Российской Федерации.

Вы знаете, ругать Съезд и Верховный Совет совершенно бессмысленно, потому что он заложил основу нового законодательства. И я просто-напросто убежден, что политика исполнительной власти, которая шла вопреки принимавшимся законам, вопреки Закону «О приватизации», Указам Президента, 4 Указа Президента Ельцина 1991 г., которые противоречили Закону «О приватизации», фактически провоцировали Съезд и Верховный Совет, что от принятия таких важных законов (о недрах, о собственности, многие другие) Съезд и Верховный Совет начали провокационно толкать к тому, что в итоге и получилось. И это вместо того, чтобы работать с ним. Ведь задача главы государства была в том, чтобы работать с ветвями власти, взаимодействовать, тем самым создавая единство государственной власти.

Но в системе разделения властей, которая была заложена еще Декларацией о государственном суверенитете и последующими поправками в Конституцию, к огромному сожалению, не всегда глава государства шел в этом конструктивном направлении. Мы со своей стороны всячески добивались того, чтобы над проектом Конституции, по крайней мере, мы работали вместе. Кое-кто советовал, чтобы он ушел от Конституционной комиссии, мы постоянно, раз за разом возвращались: Борис Николаевич, надо работать, с этим сложным составом Конституционной комиссии, с этим сложнейшим Съездом надо работать. И Президент возвращался раз за разом, давал свои поправки в Конституцию, раз за разом вносил предложения.

Я думаю, что мы прошли мимо двух важнейших развилок. Одна развилка была – II Съезд, когда Борису Николаевичу посоветовали, не надо выносить проект Конституции на II Съезд в декабре 1990 г., уже подготовленный проект Конституции, не надо, потому что очень сильно возражают коммунисты. Президент согласился еще и потому, что ему сказали, надо идти путем поправок в Конституцию. Рудольф Германович, поправки в Конституцию не съездовская придумка, а придумка Бориса Николаевича Ельцина, который сказал, нет, проект Конституции это дело слишком малоподъемное, давайте пойдем путем поправок в Конституцию. Надо срочно принимать Закон «О Президенте», надо срочно проводить выборы Президента, и не надо Конституцию принимать, а мы отдельно проведем эти законы. В результате президентство оказалось вырванным из системы верховной власти, потому что не приняли новую Конституцию, отказались от ее форсированного продвижения на Съезде, и система «Съезд – Верховный Совет» оказалась законсервированной. В то же время, тогда появилась, путем принятия Закона «О Президенте», такая новая институция, как российское президентство.

И я думаю, на самом деле, что это была серьезная развилка. И развилка была также на периоде после VI Съезда. Съезд принял в первом чтении проект Конституции, а в декабре 1992 г. состоялся VII Съезд, и VII Съезд состоялся не случайно, потому что VII съезд был созван для того, чтобы обсудить итоги экономической реформы, той экономической реформы, которая велась по Указам, а не по законам, она стала предметом рассмотрения VII Съезда, а должно было быть наоборот. Этот съезд должен был рассматривать принятие Конституции, по крайней мере, так был обещано еще в апреле на VI Съезд.
Вот видите, эти исторические развилки нуждаются в очень серьезном анализе.

МАРИНО И.
Действительно, тогда, в 1993 г. 30% депутатов было от Компартии, и в Конституционном совещании был один, многоуважаемый мной, профессор Миронов от Компартии, который представлял, кстати, Саратовский университет. Поэтому, когда Вы говорите о представительстве в Конституционном совещании, как сложно нам, иностранцам, разобраться.

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Вы зря так о себе говорите, Вы знаете конституционный процесс, наверное, лучше многих в России.

МАРИНО И.
Судьбы конституционного строя в Российской Федерации, кстати, это тема нашего пленарного заседания. Тогда Зорькин четко написал, что данное голосование будет всенародным голосованием. Состоявшееся же голосование, с конституционно-правовой точки зрения никак нельзя считать референдумом. Полагаю, что избранное Федеральное Собрание, исходя из действующего Закона «О референдуме», кстати, подписанного Борисом Николаевичем Ельциным, признало голосование по проекту Конституции всенародным опросом, не имеющим прямых юридических последствий.

То, что сегодня, на самом деле, происходит, это то, что Румянцев уже в далеком 1990 г. предвидел, когда именно написал, что «Мне думается, что основное ядро Конституционной комиссии могло сохраниться и в дальнейшем». И когда написал: «Даже если он не будет, наш проект Конституционной комиссии, принят, я думаю, что о нем будут вспоминать».

Но вопрос такой. Сам профессор Филатов, об этом в Конституционном совещании есть стенографический отчет, выступал таким образом в Конституционном совещании: у нас очень много поправок, вы знаете, 2 тысячи, и очень многие из них посвящены как раз сближению этих проектов. Но что произошло в начале октября 1993 г. Румянцев и Ловицкий подготовили пакет документов по организационно-правовому обеспечению выхода из конституционного политического кризиса, и не жалейте, что не могли больше внимания обратить именно на этот пакет. И как Вы отнеслись к призыву председателя ЦИК Рябов тогда – голосовать за проект Конституции.

И последний вопрос. Не могли, действительно, на всенародное голосование поставить два проекта – от Конституционной комиссии и Конституционного совещания. И, действительно, Борис Николаевич Ельцин, Президент Российской Федерации много сил посвятил Конституционному совещанию, признавал, что самое лучшее, что есть в Конституции Российской Федерации – это механически взято из работы Конституционной комиссии, т.е. права человека, основы конституционного строя.

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Иван, спасибо, я думаю, что Вы, конечно, выступите, у Вас будет возможность выступить на «круглом столе» и на пленарном заседании. Я, еще раз подчеркиваю, не хотел бы комментировать обстоятельства принятия Конституции, я уже сделал один раз в своей книге, этого достаточно. У Вас было скорее выступление, чем вопросы.
Большое спасибо за вопросы.

ФИЛАТОВ С.А.
Я хочу всех предупредить и обратить внимание на то, что основная дискуссия будет идти на «круглых столах». Поэтому я прошу не волноваться, если кто-то не успел выступить, задать вопросы, доклады сейчас пройдут, и  материалы «круглые столы», так же, как и эта первая часть, будут опубликованы.
Слово предоставляется г-же Кароль Сигман.1

СИГМАН К. (Франция) – научный сотрудник университета Париж X –Нантерр
Спасибо. После выступления Олега Румянцева я бы хотела вернуться к одному вопросу, который, казалось бы, простой: почему Конституция была принята только в 1993 г.? Почему она не была принята в 1990 г., вслед за принятием Декларации о суверенитете, когда республики набирали политический вес по отношению к Советскому Союзу? Почему она не была принята сразу после распада Союза, когда Россия стала де-факто независимым государством? Как объяснить этот трехлетний разрыв? Тем, что политические акторы не смогли достичь консенсуса?

Хотелось бы выдвинуть гипотезу. На мой взгляд, ошибочно рассматривать конституционный процесс России как линейный  который должен был вести к определенной и ясной цели, а именно к принятию Конституции, но которому мешали некие обстоятельства или политические силы. На самом деле, в период с 1990 г. по 1993 г. принятие Конституции не всегда представлялось осуществимой или даже желаемой целью. Конституция как проект или замысел представляла собой ставку в политической борьбе, но ставку, который существенно менялась в зависимости от расстановки и сил. Его статус и смысл были крайне нестабильными. И следует рассматривать проект Конституции скорее как ориентир и как ресурс для политических акторов и анализировать, как они определяли его.

Период с 1990 г. по 1993 г. характеризовался значительной неопределенностью, где рутинные ориентиры для оценки толкования политической ситуации теряли свою эффективность. КПСС теряла свой статус главного института власти в пользу Советов, Республики ослабляли союзный центр, и в этом процессе акторам стало трудно поднимать и предугадывать позицию других, а также вес того или иного института. Появлялись новые оценочные инструменты, среди которых был проект Конституции России.

Этот проект был использован различными способами в четырех разных конфигурациях игры. В первой конфигурации, в 1990-1991 гг. доминировало, как известно, противостояние между Россией и Советским Союзом, и проект Конституции являлся тогда одним из ресурсов России против Союза, вместе с Декларацией о суверенитете, институтом российского президентства или с программой «500 дней», но он был лишь инструментом угрозы Союзу. Ему тогда, вероятно, не предназначалось превратиться в настоящую Конституцию.

В 1992 г. проект Конституции отошел на задний план по отношению к экономической реформе, которая стала приоритетной, как для исполнительной, так и для законодательной властей. Воплощение в жизнь неолиберальной реформы, как правило, требует сильной центральной власти, и Съезд народных депутатов предоставил ее Борису Николаевичу Ельцину в виде указного права. Такое смешение двух властей в руках у Президента создавало ситуацию неопределенности, которая на протяжении какого-то периода, видимо, устраивала и Президента, и Съезд. Конституция, которая разделила бы четко власти, только мешала бы такому процессу. Значит, во второй конфигурации игры Съезд и Президент как бы двигались в одном направлении.

Но в третьей конфигурации, в 1993 г. проект Конституции стал снова приоритетной ставкой по мере того, как возрастал конфликт между Съездом и Президентом, в том числе в вопросах экономической реформы и президентских полномочий. Только в этой ситуации политические игроки, акторы стали рассматривать Конституцию как реальный способ выйти из кризиса. Им стало понятно, что тот, кто контролирует разработку Конституции, может навязать свои правила игры. Соответственно, борьба велась не только за содержание Конституции, парламентский или президентский режим, но и за способ разработки проекта.

Однако следует заметить, что в борьбе проектов Конституции тогда присутствовал элемент негласной кооперации между противниками.

Наконец, в четвертой конфигурации игры, уже в сентябре-октябре 1993 г. был конфликт без какой-либо кооперации. Проект Конституции опять отошел на задний план, речь шла уже не о борьбе проектов, а об уничтожении противника как такового. Прибегая к насилию, акторы вышли за рамки политической игры.

1 Полный текст выстпуления опубликован в разделе 2.

 

В заключение можно сказать, что Конституция могла бы принять совершенно иную форму, если бы она была принята в другой конъюнктуре, чем та, которая существовала в конце 1993 г. При анализе этой Конституции, возможно, всех Конституций, не следует придавать преимущество длительным тенденциям. Французский историк Падвен считает, что понимание истории не состоит в том, чтобы найти широкие подводные течения под поверхностным волнением, история, как он считает, не имеет глубины. Иными словами, в конституционном процессе России реализовались, в основном, идеи и взаимоотношения, которые игрались именно в период с 1990 г. по 1993 г., а не на длительной исторической дистанции.
Благодарю за внимание! (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Совершенно блестящее выступление. Спасибо.

ПИХОЯ Р.Г.
Я считаю, что это замечательное по своей концептуальности выступление, которое ставит массу вопросов и дает очень перспективное основание для анализа ситуации. Браво еще раз! (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Я приглашаю профессора Юрия Михайловича Батурина. Тема доклада: «Конституция как событие на границе хаоса и государственного порядка. (На примере Конституции России 1993 года)».(Выступление сопровождается показом слайдов).1

БАТУРИН Ю.М. (д.ю.н., профессор МГУ им. М.В. Ломоносова)
Уважаемые коллеги!  Сначала я хочу поговорить о Конституции России 1993 года как событии, которое создано вдали от равновесия и стабильности. Затем рассмотреть любую конституцию как упорядоченную систему норм, потенциально порождающую беспорядок. В качестве иллюстрации хороши были бы конституции 1978  и 1993 годов. Затем посмотрим, как конституции уравновешивают порядок и хаос. На мой взгляд, представляет интерес и тема  влияния микроструктурных флуктуаций в конституциях на процессы в отдаленном будущем.

Из терминологии ясно, что я намереваюсь рассмотреть процесс создания Конституции России 1993 г. с точки зрения физика. Меня  поддерживает то, что мы только что прослушали очень интересное сообщение об интерпретации конституционного процесса с позиции математической теории игр.

Из названия моего доклада отнюдь не следует, что конституции отделяют периоды государственного хаоса или смуты от периодов порядка, хотя это тоже случается. Суть в следующем.
В жизни государств можно выделить два вида периодов. Первый  –  этапы равновесного развития, когда после каждого управляющего воздействия системе (стране) дается время успокоиться, т.е. прийти к равновесию и только после этого, оценив результат, осуществить следующее управляющее воздействие. Их можно назвать «равновесным прогрессом».

Второй – этапы неравновесного развития, при которых системе (стране) не дается время на успокоение или, как говорят физики, на релаксацию. В ходе равновесного прогресса развитие осуществляется вблизи равновесия без кризисов, эволюционно. Иное дело – периоды неравновесного развития,  для них характерны бурное течение событий, турбулентность, нелинейность, возможные неустойчивости. Нелинейность ведет к ветвлению путей развития, бифуркациям. Неустойчивость приводит к кризисам – экономическим, политическим, социальным, а также к их комбинациям. Вдали от равновесия, в турбулентном историческом потоке даже малое событие может приводить к значительным последствиям.

Итак, политические, государственные системы могут находиться как вблизи от равновесия, так и вдали от него. В системах, находящихся вдали от равновесия, рано или поздно начинаются процессы самореформирования (самоорганизации) и возникновения порядка. Порядок – не следствие конституции. Напротив, конституция – это продукт упорядочения системы вдали от равновесия. Именно поэтому я и обозначил Конституцию как политико-правовую конструкцию, возникающую на границе хаоса и порядка.

Я упомянул здесь понятие бифуркации. Один из основоположников синергетики, лауреат Нобелевской премии Илья Пригожин объясняет: «Бифуркации проявляются в особых точках, где траектория, по которой движется система, разделяется на «ветви». Все «ветви» равновозможны, но только одна из них будет осуществлена».

Понятие бифуркации появилось для описания ситуации, когда пути движения раздваиваются. На самом деле, жизнь предлагает не столь простой, бинарный выбор, а выявляет гораздо большее, вообще говоря, неопределенное число путей в будущее. В таких случаях лучше говорить о полифуркации, но мы для простоты терминологии вместо понятия полифуркации будем продолжать говорить, как принято, о бифуркации или просто о «точке ветвления» траектории.
Новая Конституция России могла быть принята по-разному и в различные сроки, она могла основываться на других концепциях, иметь иное нормативное содержание. Страна проходила ряд точек ветвления, и «ветви», по которым шел политический процесс, были результатом действия множества факторов, таких, как неэффективная экономика, отсутствие плюрализма, личные амбиции и стремление к власти ряда политиков, готовность к насилию других политических фигур и т.д.

1 Полный текст доклада с иллюстрациями опубликован в разделе 2.

 

Все сложные системы демонстрируют  одно важное свойство, которое физики и математики называют аттракторами. Аттрактор – это состояние, в которое, в конечном счете, система приходит, в зависимости от своих свойств. Например, качающийся маятник, рано или поздно остановится в точке равновесия. В определенном смысле аттракторами можно считать мировоззрение, правосознание, чувство принадлежности к своей стране, т.е. национально-государственную идентификацию, патриотизм и т.д. Взаимодействие множества таких аттракторов приводит к фиксации равновесного состояния, базовое описание которого и содержится в Конституции.

Проекты  Конституции – паттерны, которые возникают в хаосе, и взаимодействие в областях притяжения перечисленных аттракторов выражается в той или иной последовательности событий и, в конце концов, приводит к принятию Конституции вполне определенного содержания.

Рассмотрим историю создания действующей Конституции России под таким углом зрения, через каскад важнейших событий, каждое из которых создавало точки ветвления будущего.
Начало цепочке событий, которые привели к созданию и принятию Конституции России 1993 года, следует искать еще в годах перестройки, еще во времена Советского Союза. Запустили процесс, который в сложившихся политических, экономических условиях привел к распаду СССР Верховный Совет Эстонской ССР и верховная власть СССР. 16 ноября 1988 года были приняты Декларация о суверенитете Эстонской ССР, Закон о внесении  изменений и дополнений в Конституцию Эстонской ССР и резолюция о «Союзном договоре».

Отсутствие адекватной, в системном смысле, реакции верховной власти СССР на открытое нарушение Конституции СССР – никак не хочу здесь вдаваться в политические оценки, просто ищу смысл  процесса –  (было  констатировано только нарушение Конституции, но практических мер никаких принято не было) – быстро стало уводить страну от равновесного состояния. Покатилась волна деклараций о суверенитетах союзных республик.
Отмеченное изменение свойств метасистемы (СССР) можно считать условным начальным событием процесса, который привел впоследствии к созданию Конституции Российской Федерации. Переходя с уровня метасистемы (СССР), на уровень рассматриваемой системы (Россия),  сузим календарную привязку начального события: 12-16 июня 1990 года.

Предполагалось, что Декларация 12 июня станет основой для будущей Конституции РСФСР. Уже 16 июня Съезд народных депутатов принял Постановление «Об образовании Конституционной комиссии», председателем стал Б.Н.Ельцин, заместителем Р.И.Хасбулатов, далее Съезд определил порядок работы над проектом Конституции.

Важно отметить, что с принятием Декларации 12 июня 1990 года начала развиваться системная неустойчивость, которая и привела к точке ветвления.
Конституционная реформа пошла по пути параллельного решения двух задач: работа над проектом новой Конституции и внесение изменений в действующую Конституцию 1978 года. (Надо отметить, что изменения начали вноситься еще до Декларации о суверенитете – в октябре 1989  и в мае 1990 года). Большинство отдавали предпочтение стратегии поправок, но не было препятствий для разработки новой Конституции. На начальном этапе оба процесса не мешали друг другу.
Нормы Конституции 1978 года были приведены в соответствие с Декларацией о государственном суверенитет РСФСР, скорректированы с учетом многообразия и равноправия форм собственности. Комитет конституционного надзора заменен Конституционным судом. Процесс шел непросто, иногда противоречиво. Параллельно разрабатывался проект новой Конституции России. Но он пока не мог дать ответ на многие вопросы (президентская или парламентская республика – предлагались оба варианта, федеративное устройство было прописано неопределенно и т.п.).     

Итак, сначала точка ветвления зародилась именно как бифуркация: появились начатки двух траекторий – корректировка Конституции и подготовка новой. Через какой-то микропериод, в масштабе развития соответствующей неустойчивости, ожидался выход на одну из них. (Такая ситуация называется длящимся выбором из нескольких готовых к реализации возможностей). В пользу какой траектории произойдет перевес  зависело, конечно, от всплесков бурной политической жизни того времени.
Потом был принят Закон «О Президенте РСФСР», и 24 мая в Конституцию встроили институт Президента, но одновременно и расширили права Съезда и Верховного Совета. При этом Съезд «отрывался» от схемы разделения властей, провозглашенной в Декларации о государственном суверенитете 12 июня 1990 года: «Разделение законодательной, исполнительной и судебной властей является важнейшим принципом функционирования РСФСР как правового государства».
Длящийся выбор затянулся.  Это значило, что обе возможные траектории чем-то не отвечали условию реализуемости, должны были проявиться иные пути. Нужен был мощный импульс, и он случился, да и какой еще – попытка государственного переворота, известная под названием ГКЧП.

Результатом явилось резкое ослабление союзной власти, а затем и распад СССР. Тем не менее, в октябре 1991 года был опубликован уточненный проект новой Конституции. Что же касается действующей Конституции, в нее за 1991 год было внесено 29 поправок.

Диспропорция в распределении властных полномочий значительно усиливались в 1992 году (было принято около 300 конституционных поправок, Рудольф Германович об этом уже говорил). Продолжалось состояние длящегося выбора.
19 марта 1992 года Верховный Совет предложил продолжить доработку проекта новой Конституции, а 4 апреля одобрил проект и решил внести ее на рассмотрение VI Съезда. Весной появились несколько альтернативных проектов, фракции «Коммунисты России» и «Отчизна» официально внесли свой  проект, и он был направлен в Конституционную комиссию и комиссии палат Верховного Совета. Остальные проекты так и не стали официальными, несмотря на то, что один из них был подготовлен С. М. Шахраем по поручению Президента Ельцина.

Появились признаки зарождения теперь уже нескольких траекторий, соответствующих появляющимся проектам. Но еще сохраняется и возможность реализации первой траектории с действующей Конституцией. На первый взгляд, кажется, что, скорее всего, развитие пойдет по тому пути, на котором прилагаются основные усилия, т.е. осуществится вариант с официальным проектом. Однако развитие неустойчивостей всегда содержит элемент непредсказуемости.
10 декабря 1992 года произошло неожиданное событие: Президент выступил с Обращением к гражданам России, в котором утверждал, что Верховный Совет начал наступление на преобразования в стране и стремится расправиться с Президентом и Правительством. Он призвал граждан высказаться о том, какой курс они поддерживают, и предложил Съезду назначить на январь 1993 года референдум. В ответном Обращении к российскому народу VII Съезд народных депутатов заявил, что Президентом предпринята попытка нарушить конституционный баланс исполнительной и законодательной властей.

Председатель Конституционного Суда В.Д.Зорькин, выступив посредником, предложил провести взаимные консультации, в результате которых 12 декабря появилось постановление Съезда «О стабилизации конституционного строя Российской Федерации».

На 11 апреля 1993 года назначался общероссийский референдум по основным положениям Конституции. Но согласованный вариант основных положений так и не появился. Вместо них в марте 1993 года возник еще один альтернативный проект (автора А.А.Мишин и Ю.И.Скуратов). 13 марта 1993 года VIII (внеочередной) Съезд народных депутатов признал нецелесообразным проведение референдума, назначенного им же тремя месяцами ранее, иначе говоря, разорвал свое соглашение с Президентом, выработанное с целью разрешения кризиса.

В декабре 1992 года произошло еще одно микрособытие, не замеченное на фоне бурных событий, о которых я только что говорил. Статья 121-6 действовавшей Конституции была дополнена словами: «…в противном случае они (т.е. полномочия – мое уточнение) прекращаются немедленно». Автоматическое прекращение полномочий Президента, избранного гражданами непосредственно, конечно же, противоречило принципу народовластия.

Итак, система власти в России к 1993 году стала  существенно неустойчивой. Прямое следствие – потеря устойчивости состояния всей огромной страны и сползание ее в хаос.
20 марта 1993 года  Президент Б.Н.Ельцин выступил по телевидению с  Обращением к гражданам России. Он сообщил, что подписал Указ  «Об особом порядке управления страной до преодоления кризиса власти» (на самом деле, тогда это еще не было сделано),  которым назначил на 25 апреля голосование о доверии Президенту и вице-президенту РФ. Одновременно должно было проводиться голосование по проекту новой Конституции.

Верховный Совет 21 марта расценил Обращение Президента как покушение на конституционные основы российской государственности, Конституционный Суд 23 марта признал Обращение Президента не соответствующим Конституции.
Я не буду останавливаться на том, что происходило в политически перенасыщенный период с 23 марта по 12 июля 1993 года – день, когда проект Конституции РФ был одобрен Конституционным совещание, потому что Рудольф Германович и другие докладчики об этом уже подробно говорили.

Особенность ситуации  состояла в том, что и Председателем Конституционной комиссии был Б.Н.Ельцин, и он же созвал Конституционное совещание, которое за месяц с небольшим выработало интересный проект Конституции,  интегрировавший в значительной степени целые разделы из проекта Конституционной комиссии. Б.Н.Ельцин занял уникальную позицию, возглавив сразу две противоборствующие тенденции. Это давало ему шансы на выведение процесса на заранее заданную траекторию развития. Он контролирует обе траектории, хотя, как мы помним, уже появились и существуют потенциальные начатки других путей развития. Но Б.Н.Ельцин уехал в отпуск, и тем временем точка ветвления была, наконец, пройдена.
После прохождения точки ветвления квазитраектории двух проектов так и продолжали сосуществовать, несмотря на формальное интегрирование двух текстов. Это было вызвано тем, что уникальное положение Б.Н.Ельцина, возглавлявшего обе структуры, готовившие проекты, имело и существенный минус. Б.Н.Ельцин не мог сделать проект Конституционной комиссии исчезнувшим Он сам волей-неволей заставлял обе квазитраектории идти рядом. Б.Н.Ельцин это понял и попытался «перескочить» на новую траекторию. В этой своей попытке Ельцин создал новую бифуркацию, и история пошла по совершенно не планируемому пути.

21 сентября 1993 года выходит Указ Президента РФ №1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». Далее – череда чрезвычайных событий: Конституционный Суд выносит заключение о неконституционности Указа №1400, Верховный Совет расценивает действия Президента как государственный переворот и прекращает полномочия Президента Б.Н.Ельцина, трагические октябрьские события… Но, тем не менее, через три с половиной года после условного начала рассматриваемого процесса, через 42 месяца или 168 недель  драматическая история с рождением новой Конституции все же завершилась рождением той Конституции, по которой мы сегодня живем.

Спустя два дня после указа 1400 Председатель Конституционного Суда В.Д.Зорькин в своем «нулевом варианте»: возвращение сторон на исходные позиции по состоянию на 20 час. 00 мин. 21 сентября (время объявления указа 1400), по сути,  пытался вернуться в точку ветвления, но это было уже невозможно, так как ситуация длящегося выбора завершилась.

Итак, принятие Конституции как событие представляло собой возникновение новой структуры после прохождения каскада бифуркаций (точнее полифуркаций). История Конституции России 1993 года –  сочетание необходимости и случайности. Как следствие, сама Конституция есть сложная система с элементами хаоса и беспорядка.

У понятия «граница хаоса и порядка» есть и второй смысл. Конституция – упорядоченная система норм, но в силу своей сложности, она, благодаря случайностям, потенциально порождает  беспорядок. Беспорядок возникает через противоречие и неопределенность. Противоречия снимаются длительной, тщательной отработкой (при подготовке действующей Конституции Конституционная комиссия работала более трех лет, Конституционное совещание – около полугода). А неопределенности обнаруживаются в другом масштабе времени, по мере выявления их снимает Конституционный Суд.

Наконец, третий, не менее важный смысл указанной границы. Множество конституционных норм связаны друг с другом определенным образом, они взаимодействуют. Конституция, как сложная система, способна уравновешивать порядок и хаос. Если Конституция создана такой, что оказывается точкой равновесия, т.е. находится на границе хаоса и порядка, то она обладает рядом свойств, среди которых два очень важных – зависимость от случайности вдали от равновесия и адаптивность. Благодаря адаптивности многое можно изменить в государственном строе, ничего не меняя в Конституции. И примеры тому – Совет Федерации, выборы, а потом назначение губернаторов.

Высокая адаптивность – не обязательно позитивное качество. Так вынесенное в 1996 г. при Президенте Б.Н.Ельцине решение Конституционного Суда о несоответствии Конституции РФ, ее статье 10, положений Устава Алтайского края, не обеспечивающих право граждан участвовать в управлении делами государства, в частности, выборах Главы исполнительной власти, на поверку оказалось вполне сочетаемым с отменой выборов глав администраций, губернаторов Президентом В.В.Путиным. Такая адаптивность создает противоречивость конституционного поля, т.е. условие для быстрого роста беспорядка (создания хаоса).

Другая сторона адаптивности – условия, в которых проводятся конституционные реформы. В периоды «равновесного прогресса» изменения в конституционном регулировании делать сравнительно несложно. Иное дело,  в неравновесные периоды. Как найти точку опоры в условиях чрезвычайно быстро меняющейся ситуации, неустойчивых общественных отношений, неустановившегося нового и запутанного старого законодательства?  И можно ли создавать такие документы в такие периоды?
Это серьезный вопрос, но сам по себе он все же не является возражением против конституционного законотворчества в неравновесные периоды. Однако в неравновесных условиях конституции создаются в первую очередь благодаря логике событий, а не людей. Отличительной характеристикой таких систем является их чувствительная зависимость от начальных условий.

Рассмотрим несколько примеров того, как «малые» события (флуктуации на микроструктурном уровне) влияют на «большие» процессы в отдаленном времени.
8 ноября 1993 года Президент Б.Н.Ельцин, просматривая проект Конституции перед его публикацией для вынесения на всенародное голосование, собственноручно внес в него ряд поправок, которые в контексте нашего рассмотрения как раз и являются такими «малыми» событиями.

Одним из важнейших вопросов государственного устройства России и весьма актуальной сегодня является проблема взаимоотношений между Президентом и Правительством, соотношения их ролей в сфере исполнительной власти. Доктринальные взгляды на этот счет  различаются. Одни утверждают, что в отличие от прежней Конституции по действующей Конституция России Президент России перестает быть главой исполнительной власти, поскольку согласно статье 110 Конституции исполнительная власть осуществляется теперь Правительством. В то же время статья 113 указывает, что Председатель Правительства, а не Президент определяет основные направления деятельности Правительства и организует его работу. Другие правоведы толкуют те же статьи Конституции иначе: в Конституции России не указан высший орган исполнительной власти, но его подсказывает логика президентских полномочий. Президент Б.Н.Ельцин сделал поправку к ст.83, добавив полномочие председательствовать на заседании Правительства. Правительство же согласно формулировке ч.1 ст.110 Конституции, только осуществляет исполнительную власть Российской Федерации, но при этом Правительство не называется высшим органом исполнительной власти. Таким образом, комплекс полномочий Президента показывает его фактическое положение главы высшего органа исполнительной власти. Безусловно, поправка Б.Н.Ельцина подчёркивает роль Президента как главы исполнительной власти.

Вот другая его личная поправка. В статью 115  Президент вписал: «имеет право издавать нормативные Указы». Одно слово всего вписал – «нормативные», а каково изменение! Причем Конституция не ограничивает право Президента перечнем вопросов, по которым он полномочен осуществлять нормативное регулирование. Конечно,  это тоже очень важно в нынешней ситуации.

А вот, пожалуйста, пример, как Президент создал неопределенность. Ельцин вычеркнул одну фразу в статье 6 о республиканском гражданстве. Он, видимо, интерпретировал упоминание о гражданстве республики наряду с гражданством Российской Федерации, как установление в России двойного гражданства, но не как два уровня правовых связей человека – с федеративным государством и с его субъектом, в рамках единого, общего для всех российского гражданства. Надо, однако, заметить, что  вычеркнутая Ельциным фраза оставалась последним «бастионом» республиканского гражданства. В ходе трудных дискуссий из других статей Конституции упоминания о республиканском гражданстве уже были изъяты. Впрочем, это объяснялось  политической ситуацией в сфере федеративных отношений. Возникшую неопределенность потом пришлось снимать Конституционному Суду. Кстати, заявителем по делу о статьях 74 и 90 Конституции Хакасии был сам Б.Н.Ельцин, тогда Президент России. Конституционный Суд признал указанные положения Конституции Республики Хакасия, устанавливающие требования о сроке проживания, не соответствующими Конституции Российской Федерации.
Вот таким образом микрособытие, случившееся когда-то давно, влияет на сегодняшнюю ситуацию. Спасибо за внимание. (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Спасибо. Юрий Михайлович, я бы еще четвертый привел пример, когда Борис Николаевич изменил количество членов Конституционного Суда. Здесь кто-то говорил, что был Указ о роспуске Конституционного Суда, не было такого Указа, проект остался у меня в столе. А  изменили количество, и Суд автоматически перестал работать, пока Совет Федерации не избрал новых судей.

БАТУРИН Ю.М.
Кстати, Сергей Александрович упомянул, что Указ остался у него в столе. Тогда ведь, действительно, шла очень серьезная борьба, и мы с Сергеем Александровичем убеждали все время Б.Н. Ельцина.  Указ №1400 должен был быть подписан 18 сентября.  Мы его убеждали, что пока не готово, тянули время и отыгрывали кое-какие позиции. Конституционный Суд – одна из отыгранных позиций, сохраненных в результате. По исходному варианту указа он переставал существовать.

ШЕЙНИС В.Л.
Пятая поправка в Совет Федерации.

БАТУРИН Ю.М.
Что такое пятая поправка в Совет Федерации?

ШЕЙНИС В.Л.
Очень важная, может быть, самая важная из поправок в текст Конституции, когда Борис Николаевич вписал текст «формирование Совета Федерации по одному представителю от органов исполнительной и законодательной власти».

После этого все попытки вернуть ситуацию 1993 г., оговоренную в переходных положениях Конституции, о том, что члены Совета Федерации избираются народом, натыкались на сопротивление той части нашей юридической общественности, которая говорила, как же так, там написано, он представляет органы. Мы подготовили проект Закона «О Совете Федерации», в котором мы попытались это противоречие снять, а именно: выдвигает орган, а избирает народ. С нашей точки зрения, это, в общем, не нарушало конституционный текст. Но сопротивление было настолько велико, и, не побоюсь этого слова, фактически шантаж был применен по отношению к Думе: приближаются выборы, Совет Федерации не будет создан, значит, Государственная Дума будет неполноценная. Тогда Дума капитулировала и согласилась на этот порядок, который противоречит самому принципу формирования парламентской палаты.

ФИЛАТОВ С.А.
Какие еще вопросы?

КАРЕЛИН Е.Н. – К.и.н., доцент Смоленского филиала Орловской региональной академии государственной службы)
У меня такой вопрос к докладчику. Судя по всему, он сторонник теории синергетики, отсюда и использование этой методологии.

БАТУРИН Ю.М.
Это не единственная теория, сторонником которой я являюсь, есть и другие, в том числе и правовые.

КАРЕЛИН Е.Г.
Я понимаю. У меня вопрос методологического характера. Почему в данном отношении, через теорию достаточно беспомощную в практическом отношении, мы должны отказываться от наработанного историками положения о той же революции, о характере протекания этих процессов? Ведь если брать в таком изложении, то бифуркация относится, по вашему мнению, к Эстонии, а не затрагивает, например, Карабаха и прочего. Не совсем понятны стадии, последствия, результаты.

БАТУРИН Ю.М.
Насчет беспомощной теории, возможно, правильнее обращаться в Нобелевский комитет, который за нее дал Нобелевскую премию. Я вовсе не против размышлений историков, юристов, социологов. Но почему бы не  послушать и физиков, неглупые люди, разве они не имеют права на свое мнение? Для меня было важно увеличить объемность рассмотрения. Я не историк, а юристов, извините, в этом зале и без меня хватает. Каждый новый ракурс создает более объемное представление.
Евгений Геннадьевич, как Вы думаете, в докладе за 20 минут, можем ли мы все учесть? Это невозможно, потому изложенное – предельное упрощение, не универсальное объяснение того, что произошло, а предложение посмотреть на интересующие нас процессы  с новой точки зрения. Конечно, я совершенно не упоминал об экономических процессах, а они, может быть, играли главную роль. Я выбрал условную начальную точку правового характера. Спасибо за Ваш вопрос, потому что он дает мне возможность дополнить сказанное. Готов принимать критику того, что изложил, но не готов принимать критику того, что  сказать не успел или не собирался говорить из-за регламента.

МАРИНО И.
У меня вопрос к профессору Батурину как к юристу и как к помощнику по правовым вопросам Президента Горбачева в 1991 г. Вы сказали, что был государственный переворот в 1991 г. – ГКЧП. Можно ли сказать то же самое про Беловежское соглашение, которое было подписано Бурбулисом? Путин сказал, что крушение Советского Союза – это была драма для страны. Вы как помощник Президента Горбачева делали что-нибудь, чтобы избежать Беловежского соглашения?

БАТУРИН Ю.М.
Юристом я стал до ГКЧП и Беловежских соглашений, а помощником Президента, но не Горбачева, а Ельцина – уже после Беловежских соглашений, поэтому даже не был непосредственным свидетелем происходившего.

ФИЛАТОВ С.А.
Юрий Михайлович включился в работу с весны 1993 г.

БАТУРИН Ю.М.
В Президентском совете я был с 17 марта, а помощником Б.Н.Ельцина стал 2 июня 1993 г.

ФИЛАТОВ С.А.
А до этого на общественных началах три месяца помогал. Еще вопросы? (Реплика в зале: «Осмысливаем бифуркацию»). Это хорошо. Спасибо. (Аплодисменты).

Я единственное хотел пояснить. Виктор Леонидович затронул очень больной вопрос – о формировании Совета Федерации. Я историю расскажу, просто многие, наверное, не знают.
Дело в том, что когда вышел Указ 1400, то была только Государственная Дума, вообще никакого Совета Федерации тогда не было. И тогда мы начали очень интенсивно думать о том, как все-таки сделать парламент двухпалатным. И именно в этой быстроте было предложено сделать Совет Федерации, который избирался. И как вы помните, он был избран на два года, потому что очень быстро шли события, и нужно было обновлять законодательную власть, за это время многое осмыслить нам удалось. Но что касается Совета Федерации вообще, я думаю, Борис Николаевич сделал такую приписку, исходя из ситуации, которая сложилась во взаимоотношениях между законодательной и исполнительной властью в  наших губерниях – областях, краях и республиках. Там тоже было очень серьезное противостояние, там тоже не было однозначности по различным вопросам. И самое главное, что было там, там — очень резко начали отличаться уставы и конституции от Конституции Российской Федерации, которую в последующем мы увидели.

Первоначально вообще было предложено, чтобы в его состав входили руководители законодательной и исполнительной власти для того, чтобы максимально приблизить законодательство регионов к законодательству Российской Федерации, чтобы не произошло того, что произошло у нас с Советским Союзом, чтобы не было «войны законов». Мы рассуждали очень просто, если они должны на Совете Федерации подтвердить тот или иной закон Российской Федерации, то, естественно, их позиция будет соответственная и при принятии собственных законов.

Конечно, я понимаю, что это должно было быть временным решением и, наверное, в Конституции нужно было найти такой вариант, при котором в последующем мы пришли бы другому порядку формирования Совета Федерации, то, о чем говорил Виктор Леонидович Шейнис. Хотя я уверен, что никакого противоречия здесь нет. Как если бы, скажем, не законодательные органы сегодня назначали членов Совета Федерации, а если бы это делал народ по представлению, скажем, той же исполнительной власти и того же законодательного органа. Принцип выборности, конечно же, в будущем нужно будет сохранить.
Но вот такая деталь очень серьезно повлияла и до сих пор влияет на организацию работы этой палаты и на формирование ее.

ПИХОЯ Р.Г.
Уважаемые коллеги, я предоставляю слово для доклада Сергею Александровичу Филатову, руководителю Администрации Президента 1992 – начала 1996 гг. Тема доклада: «Живет ли Россия по Конституции?».

ФИЛАТОВ С.А.
Вообще говоря, тема доклада, может быть, не совсем соответствует теме самой Конференции, особенно первым докладам, которые здесь были прочитаны.
Мне показалось, что вообще первая часть нашей работы как-то педалирует вопрос о том, что произошло в 1993 г., как к этому относиться, почему принята эта Конституция, а не та, и т.д. Я перед тем, как приступить к своему докладу, просто скажу, что мы предпринимали очень большие усилия для того, чтобы максимально совместить две Конституции – Конституцию, который была подготовлена Конституционной комиссией, и Конституцию, которая была подготовлена Конституционным совещанием.

В сентябре месяце работала совместная комиссия, которую возглавлял Рябов как заместитель Председателя Верховного Совета, и эта комиссия рекомендовала 37 статей Конституции из Конституционной комиссии, которые полностью вошли, в текст новой Конституции. И в последующем мы делали очень многое для того, чтобы максимально совместить эти два документа.

Но сегодня мне бы хотелось говорить не столько о содержании, ошибках и прочих недостатках Конституции, сколько поговорить о том, почему же сегодня Конституция не популярна среди общества, почему Конституция в значительной степени обходится и в законодательстве, и в практической деятельности. И в чем, вообще говоря, причина этого, потому что, на мой взгляд, это чрезвычайно опасная ситуация, которая в будущем может довольно сильно рвануть.

Конституция, действительно, рождалась в острейшей борьбе различных социально-политических сил, речь шла о выборе пути дальнейшего развития страны. И не случайно мы видим такое многообразие проектов Конституции, о которых сегодня говорилось. Многие признают, что Конституция 1993 г. сыграла важную роль в стабилизации политической ситуации в 90-е годы, говорят о высоком уровне самой Конституции, и ведущие юристы все эти годы предостерегали от попыток ее изменения. Вот, например, оценка Конституции самим Председателем Конституционного Суда Валерием Зорькиным: «На основе Конституции страна сумела пройти сложнейший период масштабных, воистину революционных трансформаций, сумела пройти и не ввергнуться в хаос нескончаемых конфликтов регионов, властей, идеологий, пройти и не обрушить общества, не потерять государственность. В Конституции мы получили тот правовой фундамент, который обеспечивал политическую, экономическую и социальную целостность России. Именно Конституция стала системным, юридическим выражением основных политических ценностей, которые определяют лицо новой России. Обеспечение прав и свобод человека, демократическое, федеративное, правовое государство, разделение властей, парламентаризация и другие, в этом заключается ее огромный политико-правовой потенциал, который еще предстоит в полной мере реализовать». Я думаю, лучше не скажешь.

Я думаю, что 15 лет круглая дата, но она отмечается сегодня без помпы. Более того, мы помним период, когда вдруг наша власть отменила этот государственный праздник с отдыхом людей, т.е. как нерабочий день. Более того, через несколько лет, по-моему, он был введен как простой государственный праздник Российской Федерации. И мне кажется, что, начиная с этого периода, ощущается отношение власти к этой Конституции как мешающей ей в определенных ее действиях и определенных механизмах управления. И, наверное, в этом есть некая связь с тем, что сегодня, в какой раздел Конституции ни ткни, всюду мы видим проблемы с реализацией ее положений.

В реальности мы часто видим, как в обществе, как в государственных структурах проявляется раздражение, нетерпимое стремление подменить поэтапное и последовательное движение в конституционном направлении мерами, чреватыми сползанием на традиционный для России авторитарный путь, в основе которого лежит сакрализация не только роли, но самого понятия государства, в ущерб закрепленным в Конституции базовым правам и свободам граждан. В прошлом этот же путь неоднократно приводил страну к тяжелейшим катастрофам.

Подобный вектор развития в XXI веке, конечно, очень опасен, он не совместим не только с эффективной реализацией конституционных прав граждан, но и с воссозданием сильного, авторитетного, пользующегося уважением и влиянием в мире Российского государства. Наверное, этот путь лучше, чем путь запугивания стран, тот курс, который в значительной степени сегодня проводит наше Правительство.

Фактически мы скатываемся к унитарному государству с управляемой демократией или, как говорят в Кремле, с суверенной демократией. Возвращение к системе назначения губернаторов в регионах фактически отобрало у граждан не только право на свободные выборы, но и систему разветвленной власти, предусмотренную Конституцией. Федеральный центр, лишив свободы действий региональные власти, поставил под сомнение федеративное устройство государства. Построение вертикали власти привело к изменениям и в местном самоуправлении. Норма Конституции предопределяет необходимость четкой делимитации полномочий и ресурсов между тремя основными уровнями власти и установлением муниципальной автономии, гарантируемой соответствующим механизмом правовой защиты.

Вместо этого создается централизованная модель, в которой превалируют принципы централизма, иерархии, распределения ресурсов сверху вниз. А самоуправление заменено вертикальным администрированием.
Высшей ценностью, по Конституции, являются права и свободы человека, защищать которые – первая обязанность государства. На основе Конституции разработаны новые законы, касающиеся прав и свобод человека. Изменены и дополнены ряд ранее принятых законов, делаются шаги по совершенствованию правоприменительной практики. Россия присоединилась к основополагающим международным соглашениям в области прав человека. Одним из наиболее важных шагов в этом направлении является предоставление российским гражданам возможности непосредственного обращения с жалобами в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.

Но есть проблемы и в этой области. Мы имеем здесь дело не только со случаями несоответствия отдельных положений законов Конституции Российской Федерации, в части соблюдения прав и свобод граждан, но и с более опасной тенденцией, когда отдельные законы просто ущемляют права человека и направлены на то, чтобы высшей ценностью стали интересы государства, а главной фигурой в государстве стал государственный чиновник.

Здесь можно приводить многие примеры, касающиеся наших законов, и о гражданстве Российской Федерации, и об альтернативной гражданской службе. Но вопиющим, на мой взгляд, является Налоговый кодекс, который разрешает нашим инспекторам и нашим налоговым инспекциям просто арестовывать счета без суда и следствия, снимать деньги без суда и следствия со счетов, и если вас это не устраивает, то вы, а не они можете идти в суд и обжаловать эти действия.
Краеугольный принцип демократии предполагает свободу слова, свободу передвижения, выборов, разделение властей, независимую судебную систему. Но мы видим в реальности, что средства массовой информации в большинстве своем, как сейчас говорят, зачищены и выстроены. Практически отсутствуют независимые информационно-аналитические программы. И характерной чертой современного российского общества является то, что российские граждане в случае нарушения их прав зачастую избегают обращения в суд, хотя надо признать, что в последние годы число исков граждан возросло. Во многих случаях жалобы, направляемые в международные организации, занимающиеся правами человека, это Комитет ООН по правам человека, Европейский суд по правам человека, не подтверждают решение  российских судов, накладывают на государство серьезные штрафы, что свидетельствует о том, что в представлении многих российских граждан юридические методы защиты их прав в собственной стране лишены перспективы.

И не случайно, видимо, этой проблемой сегодня серьезно озаботился, во всяком случае, в своей риторике он об этом  много стал говорить, новый Президент Российской Федерации Дмитрий Анатольевич Медведев.
Вообще, все эти позиции можно и дальше перечислять, но я бы заметил, что наметилась некая опасная тенденция равнодушия со стороны общества к нынешней Конституции Российской Федерации. Только статья о сроках пребывания Президента в свое время подверглась такой активной публичной дискуссии и защите со стороны самого Президента. Ко всему остальному общество и власть сегодня остаются равнодушными.

Рассматривая ныне вопрос, живет ли Россия по Конституции, мне кажется, разговор должен быть не столько о том, какие положения Конституции сегодня не реализуются и не выполняют, сколько о том, почему так произошло, что Конституция 1993 г. не стала в полной мере законом юридическим, не вошла в нашу жизнь так, как в других странах мира.

Сегодня рано говорить о полной трансформации России в государство, основанное на верховенстве закона и  обеспечивающее граждан всеобъемлющей гарантией соблюдения прав и свобод. Одна из существенных проблем в этой области – принятие законов, не отвечающих букве Конституции, а также ненадлежащее исполнение органами государственной власти, местного самоуправления и должностными лицами законов, принятых на основе и во исполнение основных положений Конституции.
Консерватизм, неумение по-новому управлять государством, недостаточная эффективность чиновничьего аппарата, высокий уровень коррумпированности административных правовых институтов повсеместно выступают как препятствие на пути к применению и реализации норм и правил, предусмотренных в современном законодательстве о Конституции.

Второе. К сожалению, в этом власти порой подыгрывает Конституционный Суд. Мне кажется, что Конституционный Суд – это индикатор отношения общества к Конституции. И если Конституционный Суд где-то совершает отступление от конституционных положений, это очень хорошо заметно и видно людям. Вообще, Конституционный Суд, на мой взгляд, с 1993 г. очень активно работает и очень много делает, особенно по индивидуальным жалобам наших граждан и защищает их права не только в индивидуальном плане, но это широко распространяется и на все остальное. Но, к сожалению, один раз, на мой взгляд, Конституционный Суд все-таки допустил серьезную оплошность, когда шла речь об отмене выборов губернаторов. Причем та формулировка, которая была применена Конституционным Судом, я не юрист, но как человек могу сказать, она меня ошеломила. И это вызывает особую тревогу, потому что они написали, что положения Конституции следует оценивать «в развивающемся социально-истори­ческом контексте и с учетом изменений в системе правового регулирования». Наверное, это все правильно, но при этом надо, видимо, продолжить, что в этом контексте должно наступить и изменение самой Конституции. Потому что формулировка Конституционного Суда в таком виде дает возможность власти и в последующем допускать такие серьезные нарушения, которые будут подтверждены Конституционным Судом.
И нарушение, и несоблюдение Конституции или ее необоснованное изменение, конечно, неизбежно приводит к тому, что вся остальная система правил, по которым живет общество, начинает неуклонно подвергаться сомнению, эрозии, размыванию, и тогда сначала дух, а затем буква любых правил теряет свое значение.

Третье. Свой отпечаток накладывает также неразвитость гражданского общества, низкая правовая культура преобладающей части населения. Но незнание закона, неуважение к нему, пренебрежение к правам и законным интересам граждан, в том числе и со стороны самих граждан, крайне отрицательно сказывается на состоянии общества в целом, рождает политическую апатию, цинизм и неудовлетворенность.

Часто можно слышать, что в Конституции заложены повышенные полномочия Президента, что в Конституции мало сдержек и противовесов. Но я абсолютно убежден в том, что никакие конституционные ограничения без гражданского общества, без свободы слова и печати, без свободы выборов действовать не будут.

В этом плане власть сделала достаточно много, чтобы заменить гражданские институты, образованные снизу, различными организациями и партиями, созданными из Кремля. В то же время до сих пор не сложилось характерное для развитого гражданского общества конструктивное взаимодействие государственных структур и неправительственных организаций. Существует и время от времени остро проявляется взаимное недоверие и даже враждебность, особенно в отношении правозащитных организаций.

К сожалению, со стороны власти часто наблюдается дискредитация некоторых из этих организаций в связи с их финансированием за счет зарубежных грантов, хотя это в большинстве случаев не является незаконным и соответствует мировой практике.

Некоторые политики и юристы считают, что нынешняя Конституция не была легитимирована обществом и властью по той причине, что она делалась интеллигенцией и стала идеологией одного культурного класса, совершившего антикоммунистическую революцию, но так и не ставшего выразителем всеобщих интересов и взглядов. Конституционализм оказался для русского народа скорее мимолетным увлечением, чем стойкой привязанностью. Российская жизнь очень быстро выпала из конституционного формата. Вот об этом написал, например, Владимир Пастухов – научный директор Института права и публичной политики в своей статье «Второе дыхание русского конституционализма». Но он же в этой же статье пишет, что Россия получила Конституцию-мечту, Конституцию как вектор, указывающий направление желательного правового развития.

Изложенное наводит на мысль и о других причинах невостребованности обществом Конституции. С одной стороны, наше общество на протяжении XX века, имея различные советские Конституции, в различные периоды своей жизни выработало устойчивое равнодушие к этим документам, ибо они не имели ничего общего с реальной жизнью. И, конечно, у людей была большая надежда на новую Конституцию, обещавшую и защиту прав и свобод человека, обещавшую новый демократический политический строй, новую рыночную экономику и социальную защиту нуждающихся. И когда они увидели, что власть не умеет и, наверное, не хочет управлять таким государством в соответствии с действующей Конституцией, начинает сворачивать эти конституционные ценности и превращать государство в авторитарное, то очень быстро погас блеск в глазах людей и они вновь вернулись в состояние двойных стандартов. Ибо не было ни организационных, ни духовных сил после пережитого в 90-е годы вновь бороться с властью, теперь уже выбранной народом.

Сегодня кремлевские чиновники пытаются нас убедить в том, что наша историческая и нынешняя политическая культура делает наших людей неспособными воспринять правила жизни цивилизованного общества. Именно по этой причине придумана суверенная демократия, вертикальный порядок и другая терминология, которая оправдывает отстранение масс от гражданских институтов и дает возможность власти не заниматься повышением правовых знаний населения. Но именно повышением массового правосознания и должна заниматься власть для утверждения правового государства, как и поддержкой создаваемых институтов гражданского общества. Ведь Конституция 1993 г. делалась как генеральное соглашение между всеми социальными группами, включая власть, бизнес, общество в целом, о фундаментальных правилах жизни страны.

Причиной невостребованности Конституции может являться и пассивная позиция новых предпринимателей, потому что именно предприниматели всегда были застрельщиками новых конституционных идей на Западе. Именно благодаря их позиции на Западе работает такой механизм, как разделение властей, потому что, с одной стороны, капиталу важно иметь сильную власть, с другой стороны, власть независимую своими ветвями и, прежде всего, судебную. Конечно, мы все ждем, что наш бизнес, увлекаясь своими задачами, безусловно, должен помочь обществу и в этой области.

Именно в этой плоскости – плоскости социально-экономической, плоскости формирования культуры и сознания нового господствующего класса решается сегодня вопрос о судьбе русского конституционализма. И если этот класс способен будет осознать ценность права как гаранта экономического развития, если этот класс будет способен консолидироваться вокруг этих ценностей сам, если этот класс будет способен сплотить вокруг этих ценностей российское общество и, наконец, если этот класс будет обладать достаточной социальной ответственностью, чтобы способствовать росту среднего класса, который является наиболее благоприятной средой, обеспечивающей конституционную стабильность, то конституционные идеи в России, конечно, будут востребованы.

У меня время заканчивается, но я коротко скажу, что на отношение к Конституции, безусловно, влияет и высочайшая криминализация в государстве, влияет отношение церкви, которая втихую, не согласная с отдельными позициями Конституции, пытается проводить свою линию на монополизацию своего положения в государстве и т.д.

Но я должен сказать, что Конституция содержит в себе все необходимое для того, чтобы достроить и развить государственный, социальный, экономический, идейно-политический строй. Конституция надпартийный, надгрупповой, надэтический, именно всеобщий источник объединения российского общества, никак не противоречащий принципам современного плюрализма и обеспечивающий демократическую организацию всех ветвей публичной власти.

Будем надеяться, что провозглашенные новым Президентом России Медведевым принципа права, независимой судебной системы найдут свое разрешение в нашей жизни. Хочу закончить опять словами Валерия Зорькина, хоть я его и критикую, но говорит он очень хорошо. «Проблема не в том, чтобы искать недостатки в Конституции, а в том, чтобы научиться правильно пользоваться этим драгоценным инструментом. Нам надо прекратить гоняться за миражами и научиться жить по Конституции. В противном случае это будет жизнь не по Конституции, а по понятиям. А надо так – по Конституции и закону, но с понятиями. Жизнь, конечно, не стоит на месте и изменения Конституции, конечно, потребуются, но к ним надо прибегать тогда, когда есть понимание, что без них – гибель».
Спасибо за внимание. (Аплодисменты).

ПИХОЯ Р.Г.
Пожалуйста, вопросы.

КАБЫШЕВ В.Т. — Зав. кафедрой конституционного и международного права Саратовской государственной академии права
Сергей Александрович, как Вы оцениваете нынешний политический режим? Его можно назвать конституционным режимом? Первый вопрос.
И второй вопрос. Как Вы полагаете, как долго мы будем двигаться в череде красных флажков, которые нам расставляет власть – сюда можно, сюда нельзя? Это касается и избирательного законодательства, и того, о чем Вы говорили, свобода слова и т.д. Спасибо.

ФИЛАТОВ С.А.
Насчет режима я сказал в своем докладе. Я тоже считаю, что мы более близки к авторитарному режиму, чем к демократическому, хотя элементы демократии есть.
Что касается второго вопроса, как долго будем двигаться, ну, видите, если вы посмотрите эти годы, то мы движемся как маятник, то движемся в одну сторону, задирая слишком влево, то движемся в правую сторону, задирая слишком вправо. Я думаю, пока мы не решим проблему гражданских институтов, другого контроля за властью быть не может. Вы можете в Конституции все, что угодно прописать, там есть такая статья, что захват власти есть наиболее тяжкое преступление, которое наказывается в соответствии с федеральным законом. Но нет этого федерального закона и не известно, когда он будет принят. Это зависит от той власти, которая сегодня есть. Поэтому если гражданские институты будут слабы, а сегодня наиболее сильные, пожалуй, наши правозащитные организации, которые очень сильно власть щиплют, то мы можем очень долго находиться в этой ситуации.

Я не случайно затронул капитал, потому что капитал должен помогать в организации демократических институтов, это им нужно, не просто выгодно, это им необходимо. Я вспоминаю, когда мы перешли по новой Конституции на экономические, политические реформы, то капитал не жалел денег для того, чтобы была стабильная общественно-политическая ситуация. Для них это очень важно. И я думаю, что они должны, наконец, оторвавшись от власти, от того, что они вместе с ней часто очень сговариваются, обернуться лицом к обществу, потому что только общество является настоящим, истинным защитником их деятельности.

ВОЛКОВ Л.Б.
Сергей Александрович, я хочу задать вам провокационный вопрос (Филатов С.А.: а разве Вы другие задаете?), который я хотел задать Румянцеву, но я думаю, даже еще лучше, если я задам его Вам. Но прежде, чем я это сделаю, я хочу оговорить две вещи. Первое, что я на 99,9 готов подписаться под всеми соображениями, которые Вы высказывали, за исключением одного, сейчас станет ясно, какого. И второе, что я как человек, депутат в прошлом, принимавший участие с самого начала, от Архангельского и до Конституционного совещания в создании этой Конституции, конечно, не являюсь ее противником и каким-то тотальным критиком. Но, тем не менее, я хочу задать этот роковой вопрос, называя его заранее провокационным.

Не кажется ли вам, что с учетом всего, что вообще происходит, может быть, приближается время, когда можно будет и нужно будет попытаться осуществить мечту российской интеллигенции, российской демократии, родившуюся еще в Феврале 1917 г., но так и не осуществленную никогда, и попытаться созвать, наконец, на широкой демократической основе, Учредительное собрание, по Конституции, Конституционное собрание, которое бы не сверху, а снизу, действительно, с учетом всего опыта, наконец, решило бы задачу такой Конституции, которая не по тексту, а по ее признанию народному стала бы, действительно, реально действующей Конституцией, которую очень трудно было бы обходить так, как это происходит сейчас, как это очень хорошо показали. Я не хочу развивать более подробно защиту этого тезиса, поскольку попытаюсь это сделать на «круглом столе», но мне бы хотелось услышать Вашу реакцию на этот провокационный вопрос. Спасибо.

ФИЛАТОВ С.А.
В первой части я с Вами соглашусь, вообще у нас практически перестали в стране быть общественные дискуссии, и в этом я вижу очень большой недостаток, в том, что мы не объединяемся, а живем каждый в своем воображении. Нам очень нужны дискуссии, особенно в среде интеллигенции, особенно в среде юристов, в среде историков, в среде политиков. И мне кажется, в этом плане мы бы многое приобрели, сняв очень многие острые вопросы, как это, например, делается сегодня. Я очень благодарен за то, что собрали такую Конференцию и дали возможность не только высказаться, но и послушать, послушать людей, у которых боль настолько сильна, я сегодня почувствовал, что это на грани вообще такого сильного возбуждения.

Что касается Учредительного собрания, я не считаю, что это необходимо сегодня делать, потому что вижу истоки отношения к Конституции не столько в ее содержании, хотя согласен, что там не все гладко и не все хорошо, и вижу отношение к ней и со стороны власти, и со стороны общества в том, о чем я говорил в своем докладе, я не хочу здесь повторяться.

Мне кажется, это важнее. Если мы сегодня сделаем любую Конституцию, любую, самую, казалось бы, выдающуюся какую-то, но не найдем механизма ее реализации, механизма контроля, то мы не получим результата, который Вы закладываете в свой вопрос. Спасибо.

ПОПОВ В.П. (доктор исторических наук, профессор РАГС)
Сергей Александрович, в Вашем выступлении прозвучала такая, на мой взгляд, ключевая фраза, что российская жизнь выпала из конституционного формата. Вы не могли бы пояснить, что Вы вкладываете в эту фразу?

ФИЛАТОВ С.А.
По-моему, я достаточно точно сказал в докладе, что есть вещи в нашей жизни, которые в обход Конституции сделаны несколько иначе. Само построение федерализма, отношения с губерниями и с местным самоуправлением, отношение власти и общества. Должно быть отношение власти и гражданского общества, а пока мы видим отношение власти и толпы, и они очень активно делают из нас толпу, накачивая нас информацией, которая исходит из центра, и не давая возможности так же сопоставлять. Почему я сказал, что желательна дискуссия и нужна дискуссия? Потому что мы с вами начали жизнь в 90-е годы при разных мнениях, при разных политических взглядах, при разных симпатиях к тому или иному политическому строю, экономике и прочему, но мы перестали дискутировать по этому вопросу. А дискуссии нам помогли бы не только убедить тех, кто сегодня сомневается, дискуссии помогли бы нам расширить свои знания, свой кругозор, углубить их и подойти примерно к тем процессам, которые в конечном итоге обязательно будут. Будут, наверняка и изменения в Конституцию, мы не обойдемся без этого, но они должны быть грамотные, они должна быть выстраданные. А выстрадать можно только путем общения.
Посмотрите, по-моему, два Гражданских форума провела Администрация Президента, кто на этом форуме был? На этом форуме были всевозможные фонды, некоммерческие организации, по-моему, даже правозащитных там не было. Состав участников и предмет дискуссий, по меньшей мере, вызывает вопросы. В дискуссии, конечно, должны принимать участие и те люди, которые являются сегодня по мысли своей, жизни своей, деятельности своей элитой нации.

ФОГЕЛЬКЛУ А. (Швеция) – заместитель директора Департамента евразийских исследований, профессор Упссальского университета, эксперт ФКР
По Вашему мнению, слабость Конституции Российской Федерации и лучшее ее действие – это тоже эффект сложных обстоятельств при ее принятии?

ФИЛАТОВ С.А.

Я думаю, нет, обстоятельства ее принятия здесь не причем, просто вообще вся жизнь 90-х годов в значительной степени связана с нашим оптимистичным, наивным порой взглядом в будущее России. И я, наверное, могу иметь здесь своих союзников в том, что мы на многие вещи, конечно, смотрели наивно. И когда мы, например, писали, что человек имеет право, если он по своим убеждениям, вероисповеданию, не может взять в руки оружие, он имеет право отказаться от службы с оружием в армии. Вот теперь смотрите, какой закон принимается в развитие Конституции.

Мне, например, было перед ребятами стыдно, когда им сказали, не хочешь служить в армии, вот будешь в больницах, в госпиталях мыть туалеты, подметать коридоры, и так ты будешь там 4 года работать, если не хочешь служить в Вооруженных Силах Российской Федерации. Ну, кроме как издевательство, я, вообще говоря, за этим ничего не усматриваю. И, естественно, отношение общества к такому закону, который развивает Конституцию, не может быть положительным. Отсюда и складывается эта эрозия у людей по отношению к Конституции, которая не может воплотить свои, пусть идеалистические вещи, в жизнь.

ФАЛИН В.М. (доктор исторических наук, профессор кафедры истории российской государственности РАГС)
Сергей Александрович, не кажется ли Вам, что основная причина такого отстраненного отношения большинства или очень значительной части нашего общества к Конституции, законам вообще, к праву проистекает из того, что традиционно в России, в Советском Союзе, в постсоветской России у нас всегда было не просто двоевластие, формальное и реальное, но и двойные стандарты ко всем аспектам права?

ФИЛАТОВ С.А.
Абсолютно правильно.

ФАЛИН В.М.
Возьмите, и сегодня это тоже прозвучало, мы говорим, что позиция Ельцина укреплялась тем, что референдумом он получил большинство, но мы не говорим о том, что был референдум в марте 1991 г. по поводу дальнейшего существования Советского Союза, мы об этом просто забыли. И, соответственно, мы тем самым приглашаем людей, которые до сих пор на себе чувствуют все издержки развала Советского Союза, что тогда было нарушено главное условие или какая-то перспектива их жизни, и с последствиями чего они считаются по сию пору. Если мы не будем цитировать классиков, надо хотя бы помнить о том, что Соломон сказал в Притче 20-10. Двойные стандарты, двойная мера – и то, и другое – мерзость перед Господом. Вот эта мерзость перед Господом проходит через всю нашу нынешнюю жизнь. Украл моток проволоки – 5 лет заключения, украл миллиард – 1 год условно. Если мы по таким критериям не будем думать о том, а как относиться будет наше население к тому, что происходит, или что этому населению обещают, есть ли вообще перспектива построить какое-то новое, более справедливое общество?

И еще один вопрос. Вот написано: «Судьба России: вектор перемен». Мы до сих пор не ответили на вопрос, в 1945 году Победа, в 1991-1992 гг. – крах Советского Союза, а в каком мы жили мире? Ведь мы жили в войне, когда у нас не было ни одного мирного часа, мы проиграли в этой войне, и многое, что у нас происходило внутри страны, рефлектировалось из той внешней сферы, которую к нам привносили напрямую или какими-то другими способами подпольно. Давайте спросим себя, в каком мире мы сегодня живем? Если мы не научимся строить свою жизнь по закону внутри, мы будем такими же уязвимыми для внешнего воздействия, прямого или косвенного, и тогда у России ее судьба будет не менее печальна. Я назову только одну цифру, в ближайшие 5 лет американцы намерены инвестировать в создание новых военных технологий 590 млрд. долларов. Простите, для чего, против кого, зачем? (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Я тоже поаплодирую Вам, потому что я не вижу здесь противоречий никаких с тем, что у меня на сердце. Единственное что, я всегда очень тяжело воспринимаю, когда априори ищут врага вне и когда говорят о том, что нам завезли то, нам завезли это, нам завезли другое. На самом деле, Вы лучше меня, наверное, знаете, как развивается мир. Есть страны, у которых передовая экономика, есть страны, которые опережают другие страны в политическом устройстве, есть страны, которые опережают другие страны в соотношении «власть – гражданское общество» и т.д. Мы с вами в этом плане  страна догоняющая, и от этого никуда не уйдешь. Есть вещи, в которых мы опережаем мир, есть вещи, в которых мы отстаем. Вы, наверное, знаете, что всего 17 направлений, в которых Россия сегодня является первенцем в научном плане, в 22 направлениях мы находимся на уровне с другими странами. А в остальном мы являемся догоняющими. А если в процентном соотношении это сказать, то таких приоритетных направлений, скажем, в Соединенных Штатах 12-15%, в Германии – 9%, в Японии – 12%, а в России – 1%. Вот и все.

ПИХОЯ Р.Г.
Уважаемые коллеги!
Я объявляю перерыв на обед. После обеда состоится «круглый стол», модераторами которого будут Сергей Александрович Филатов и Георгий Александрович Сатаров.