Социокультурный аспект образа города

При планировании социально-экономического развития города, в особенности крупного города, приближенный порядок действий таков:

  1. определение целей развития города,
  2. проведение маркетинга города,
  3. разработка плана развития городской инфраструктуры,
  4. разработка генерального плана реконструкции и нового строительства.

В реальности эти этапы проходятся не за один прием, а в методом последовательных приближений. Поэтому после проведения маркетинга территории и определения потенциала городской среды возможен возврат к первому этапу – корректировке целеполагания.

При проведении маркетинга обычно (как это было показано выше) учитывается экономическая сторона оценки территории, но остается за кадром или только на декларативном уровне учет культурного потенциала города или части его территории, анализируемой на предмет возможностей и выгод будущих инвестиций.
В распространенных сегодня в науке и государственном управлении анализе и методах обеспечения устойчивого развития городов в связи с принятым акцентом на экологические проблемы недостаточное внимание уделяется художественно-образным, знаково-символическим и визуально-ориентационным аспектам и механизмам, хотя их роль для города в его устойчивости традиционно велика и для ее поддержания требуется решительное обогащение современной архитектуры и городского дизайна.

Города ценны своим разнообразием, «лица необщим выраженьем», узнаваемостью в ряду других городов. Сегодня на Западе человек выбирает место жительства в первую очередь по наличию работы, а в России по наличию или возможности «получения» жилья.  Однако, для тех, у кого проблема жилья решаема,  реальный выбор определяется во многом привлекательностью места. Но реальный выбор возможен только при наличии разнообразия предложения. Характерная особенность именно московской архитектуры, как говорят, «московский стиль» — это многообразие, многостилье, разностилье, разновременность сосуществующих  городском ландшафте памятников архитектуры, это свобода их сочетания композиционного сопоставления, уникальная легкость ассимиляции разнородных влияний, это свободная, но внутренне логичная насыщенная смыслами расстановка композиционных акцентов, пространственных ориентиров. Этот стиль оправдан длительностью развития города в качестве столицы. Приезжий из любого конца страны мог найти даже привычный своему глазу ландшафт. Пример Москвы показывает значимость (если не необходимость) своеобразия в  обеспечении устойчивого развития населенных пунктов.
Можно предположить существование более общей закономерности: как  в биологических системах, одним из условий устойчивости городских структур, систем расселения — в том числе отдельных населенных пунктов в составе региональных систем расселения — является их разнообразие, в большой мере определяемое их художественным образом, спецификой отношения архитектуры с природным ландшафтом. [Хайт?]

Доныне недостаточно разработана важная идейно-художественная проблема культурно-символического содержания градостроительства, обеспечения не только ландшафтно-планировочного, но  прежде всего историко-культурного своеобразия городов, их районов, в формировании которого важнейшее образное и ориентационное значение имели культовые сооружения.

Между тем культура, ее социально-информационные свойства выступают мощным регулятором всех процессов жизнедеятельности обще­ства. Таким образом, в связке город-урбанизация-культура-ци­вилизация-общество заметно возросла значимость культуры.

Социокультурная среда города по мнению ряда ученых [Пивоваров, Линч, А.Э.Гутнов, В.Л.Глазычев, Хайт] заслуживает большего внимания при оценке возможностей его развития, как в плане инвестиционной привлекательности, так и с точки зрения некоммерческой оценки тех ценностей в городе, которые относятся чаще всего к категории общественных, в том числе коллективных благ и часто неделимы. Их роль в инвестиционной привлекательности города часто опосредована, но значима. Социокультурная среда города — это то невидимое, но хорошо ощущаемое и осознаваемое поле, в котором живут и действуют горожане, постоянно находясь под его влиянием.
Социокультурная среда является неотъемлемой частью образа города.

Постоянный процесс реконструкции городов порождает проблему развития образа города (специалисты по маркетингу больше любят термин имидж города), его приспособления к внешним изменениям. Чем в большей степени городская среда становится подвижной, неустойчивой, тем важнее знать, как удержать преемственность и целостность образа города в калейдоскопе перемен, в каких пределах образ города обладает эластичностью к возможным конкретным переменам без искажения его восприятия.
Однако,  при маркетинге территорий  все еще нет сколько-нибудь цельной теоретической проработки и, тем более, практики применения  методов учёта социокультурной ценности городской среды в массовом восприятии. А отдельные социометрические, правовые, градостроительные и культурологические аспекты этих взаимоотношений населения и социокультурной среды города не используются в процессе выработки концепции его развития. Имеются проблемы и с подходами к решению управленческо-правовых вопросов по сохранению историко-культурного наследия в процессе реконструкции и развития территорий.

Социокультурная составляющая в образе (имидже) города. Дух города.

Вопросам развития городской культуры от момента возникновения до прогноза ее гибели была посвящена  публикация немецкого философа и историка Освальда Шпенглера (1880-1936) [Шпенглер]. В его работе последовательно показывается как из крестьянского дома – символа оседлости  через  одухотворение домашнего очага зарождается дух  или душа города, как город, первоначально гармонично слитый с окружающим ландшафтом постепенно начинает противопоставлять себя природе, создавая искусственную среду, как  город порождает новый тип человека «городского» – носителя угасания цивилизации.  Мрачное и злое изложение тем не менее хорошее предупреждение о необходимости сохранения гармонического развития города хотя бы с целью – оттянуть мрачные последствия отрыва города от вскормившего его ландшафта.  Однако  само изложение стадий развития духа города настолько убедительно, что с ним необходимо ознакомиться хотя бы по представленной ниже подборке почти афористических цитат из его работы. Итак:
«Глубокие изменения наступают с началом земледелия, потому что здесь возникает нечто искусственное, абсолютно несвойственное пастухам и охотникам.
Сажать растения — это означает не отбирать, а создавать. Однако тем самым человек сам … пускает корни в землю, которую обрабатывает. Душа человека обнаруживает душу в ландшафте, в нем возникает новая связь земли с существованием, новое чувствование дает о себе знать. Враждебная природа становится другом. Земля становится матушкой-землей.
В качестве самого полного выражения этого ощущения жизни выступает символический образ крестьянского дома, внутреннее устройство и каждая черта внешнего облика которого говорят о происхождении его обитателя. Крестьянский дом — это величайший символ оседлости.
Добрые духи стада, входной двери, земельного участка и жилищ — Веста, Янус, Лары и Пенаты — занимают в нем такое же прочное место, как и сам человек.
Таковы предпосылки каждой культуры, вырастающей наподобие растения из своего родного ландшафта и еще больше углубляющей душевную связь человека с землей.
Добрые духи домашнего очага превращаются в каждом городе в покровительствующих ему богов и святых. 
Сегодня, в конце развития этой культуры, лишенный корня дух мечется между различными возможностями ландшафта и образов мысли.
Решающим и не оцененным по достоинству фактом является то, что все великие культуры были городскими.

Мировая история

Мировая история — это история городского человека. Народы, государства, политика и религия, все виды искусств, все науки основываются на одном древнейшем феномене человеческого существования — на городе.

Но подлинное чудо представляет рождение души города. В качестве массовой души совершенно нового рода, чьи последние основы будут оставаться для нас вечной тайной, она вдруг выделяется из всеобщей душевности своей культуры. Стоит ей только проснуться, как она создает свое видимое тело. Из скопления деревенских дворов, каждый из которых имеет свою историю, возникает нечто целое. Это целое живет, дышит, растет, приобретает лицо, внутреннюю форму и историю. Начиная с этого момента не только отдельный дом, храм, дворец, но образ города как единства становится предметом языка форм и истории стиля, сопровождающей культуру на протяжении всей ее жизни.
Очевидно, что город и деревня различаются не размерами, а наличием души. Не только в примитивных состояниях, как, например, в сегодняшней Центральной Африке, но и в позднем Китае и Индии, да и во всех промышленных районах современной Европы и Америки встречаются большие поселения, которые все-таки не являются городами. Они являются центрами страны, но не образуют внутренне мира для себя. У них нет души.

То, что отличается внешне от деревни, это не город, а рынок, простое место встречи жизненных интересов крестьян, где речь не идет о какой-то самостоятельной жизни. Обитатели рынка, даже если это ремесленники или торговцы, все же живут и думают как крестьяне. Надо точно почувствовать, когда из древнеегипетской, древнекитайской или германской деревни, всего лишь точек в необъятной стране, возникает город, который внешне, может быть, ничем и не отличается от нее, но с появлением души превращается в место, из которого человек теперь переживает страну как «окружение», как нечто иное и подчиненное. С этого момента существуют две жизни: жизнь внутри и снаружи, и крестьянин воспринимает это точно так же явственно, как и горожанин. Деревенский кузнец и кузнец в городе, деревенский староста и бургомистр живут в двух различных мирах. Человек из сельской местности и человек из города — различные существа. Сначала они чувствуют это различие, потом оно начинает господствовать над ними, а под конец они перестают понимать друг друга.

Символом безусловного прежнего господства страны, которая еще не признает роль города, являются передвижные резиденции правителей всякого раннего времени культуры.
Нигде больше так сильно не проявлялось это растительно-космическое чувство привязанности к земле, как в архитектуре маленьких ранних городов, которые состояли всего из нескольких улиц вокруг рыночной площади, замка или религиозной святыни. Если где и можно заметить, что каждый великий стиль представляет собой растение, то только здесь. Дорическая колонна, египетская пирамида, готический собор растут строго, по велению судьбы. Это существование без бодрствования, произрастающее из земли.
«Дух» — это типично городская форма понимающего бодрствования. Любое искусство, любая религия и наука постепенно становятся все более духовными, чуждыми земли и непонятными для привязанного к земле крестьянина.

Новая душа города говорит на новом языке, который вскоре отождествляется с языком культуры вообще. Свободная страна с ее деревенскими жителями озадачена; деревенское население страны уже не понимает этого языка и в смятении замолкает. Любая подлинная история стиля совершается, в городах. Это исключительно судьба города и переживания городских жителей, обращенные к глазу в логике видимых форм. Самая ранняя готика зародилась еще в ландшафте и включала в себя крестьянский дом со всеми его обитателями и утварью. Однако стиль ренессанса и барокко появляется только в городе, не говоря уже о коринфской колонне и рококо. Возможно, в них еще прослеживается какой то отзвук ландшафта, но сама деревня ни в малейшей степени не способна на творчество.

Среди всех вещей только «лицо» города имеет выражение истории, его мимика практически представляет собой историю души самой культуры. Встречаются еще маленькие старые города, построенные в стиле готики и других ранних культур, которые почти теряются в ландшафте, в них можно увидеть настоящие крестьянские дома, теснящиеся в тени замка или какой-то святыни, которые без всякого изменения внутренней формы превратились в городские, потому что выросли не из окружения полей и лугов, а из соседних домов. Народы ранних стадий культуры постепенно становились городскими, и, таким образом, существует особый китайский, индийский, аполлонический, фаустовский образ города, точно так же как и армянская, сирийская, ионийская, этрусская, немецкая, французская или английская физиогномия города. Есть город Фидия, город Рембрандта, город Лютера. Эти характеристики и даже просто названия городов, такие как Гранада, Венеция, Нюрнберг, мгновенно вызывают в памяти сложившийся образ, потому что все порожденное культурой — религия, искусство и наука — возникло в таких городах.

Образ ландшафта

Если внимательно присмотреться к подлинно народной песне, то это всего лишь городская лирика, и если отвлечься от «вечного» крестьянского искусства, то существуют лишь городская живопись и архитектура, имеющие быструю и короткую историю.

А теперь громкая речь форм этого скромного каменного образования, противопоставляющая само городское человечество — воплощенное в оке и духе, тихой речи ландшафта, в его мире света! Силуэт большого города, крыши с печными трубами, башни и купола на горизонте! Как много говорит нам вид Нюрнберга и Флоренции, Дамаска и Москвы, Пекина и Бенареса! Что мы знаем о душе античных городов, если мы не видели их очертаний на фоне южного неба, под полуденным солнцем, под облаками, ранним утром, звездной ночью?

В древние времена над человеческим взглядом господствовал только образ ландшафта. Он формирует душу человека, он изменяется с человеком.
Провинциальный город повторяет местность, определяет ее облик, и только более поздний город противится ей. Его силуэт противоречит линиям природы. Он отрицает природу. Он хочет быть чем-то другим и выше ее. Эти острые крыши, купола в стиле барокко, шпили и зубцы на стенах не имеют и не хотят иметь ничего общего с природой. А затем появляется громадный город мира, город как мир, рядом с которым не должно существовать никаких других городов, и начинает уничтожать образ ландшафта. Сначала город отдал себя облику ландшафта, а теперь хочет сделать его тождественным собственному образу. Сельские дороги превращаются в магистрали, леса и луга в парки, горы в обзорные площадки.

Искусственная природа появляется и в самом городе: фонтаны вместо источников, цветочные клумбы, каналы, подстриженные газоны вместо лугов, прудов и кустарников. В деревне соломенная крыша похожа на холм, а улица на просеку. Здесь же возникают улицы-ущелья между длинными рядами высоких каменных домов, заполненные всевозможным мусором и шумом, люди живут здесь, чего не ожидало ни одно природное существо. Одежда и даже лица людей начинают соответствовать этому каменному облику. Днем здесь царит городское оживление с яркими красками, звуками, а ночью города освещаются светом, затмевающим блеск луны. А крестьянин стоит в нерешительности на мощеной мостовой, как персонаж из комедии. Он ничего не понимает, и никто не понимает его. Он годится только на то, чтобы снабжать этот мир хлебом.

Из этого следует чрезвычайно важный вывод: любая политическая и экономическая история может быть понята только в том случае, если понять город, все более отмежевывающийся от деревни и, в конечном итоге, лишающий ее всякой ценности, как образования, которое определяет ход и смысл более высокой истории вообще. Мировая история — это история города.

Город — это дух. Большой город — это «свободный дух». Буржуазия, сословие духа, начинает с выступлений против «феодальных» властей, основанных на праве крови и традиции, осознавая свой особый статус.

Демократия представляет собой политическую форму, при которой от крестьянина требуется мировоззрение городского человека.
Понятно также, что во всех больших городах имеются уголки, где люди, почти сохранившие сельский уклад жизни, живут в своих переулках, как в деревне, ходят друг к другу в гости через дорогу.

До тех пор пока домашний «очаг» остается действительным значимым центром семьи в набожном смысле, можно считать, что последняя связь с сельской местностью еще не порвана. Лишь когда она теряется, и масса жильцов и постояльцев мечется от одного пристанища к другому в этом море домов как охотники и пастухи древнего мира, можно считать, что полностью сформировался интеллектуальный кочевник. Этот город превращается в мир, в этот мир. Только он во всей своей целостности имеет значение жилья для человека. Дома представляют собой лишь составляющие его атомы.

Если взглянуть с башни на море домов, то можно разглядеть в каменном лице этого создания ту эпоху, когда кончается органический рост и начинается неорганическое и поэтому неограниченное, выходящее за все горизонты нагромождение. В это время возникают искусственные, математические, абсолютно чуждые ландшафту образования, служащие только чисто духовному удовольствию от целесообразности. Это города планировщиков, которые во всех цивилизациях стремились к все той же самой форме шахматной доски, символу бездушности.

Первобытные народы могли сняться со своей земли и уйти в далекие края. Духовный кочевник уже не способен на это. Тоска по большому городу затмевает любую другую. Город для него — родина, а соседняя деревня — чужбина. Он лучше умрет на булыжной мостовой, чем вернется в деревню.

Если раннее время означает рождение города, а позднее время — борьбу между городом и деревней, то цивилизация знаменует собой победу города, в результате чего он отделяется от взрастившей его почвы и губит сам себя. Лишенный корней, отделенный от космического, бесповоротно сдавшийся на милость камня и духа город развивает язык форм, передающий все черты его сущности: причем не становления, а ставшего, прочного, которое может измениться, но уже не в состоянии развиваться.

Культурно-исторический организм

Н.П. Анциферов [Н.Анциферов] — один из основателей экскурсионного метода знакомства с городом, значительно отличающегося от общепринятого, писал о городе, фактически как о системе. Он называл город культурно-историческим организмом, сложным комплексом культурных образований, находящихся во взаимной зависимости друг от друга, столь тесной, что какое-либо изменение в одном из них влечет за собою изменение во всем организме. Он пытался передать «дух эпохи», в которую наиболее  активно создавался город (в первую очередь, речь шла о Петербурге) через дух города, как наиболее яркого свидетеля истории. Он  называл  его  духом места — Genius loci. Но что для нас особенно важно, он обобщил метод  проникновения в душу города, или по крайней мере первого этапа познания этого духа места.
Некоторые архитекторы настаивают на ином переводе -«гений места». Тогда его можно пытаться искать в материализованном виде, в качестве хранителя, оберега или в наше время в виде символа или системы символов города, таких как памятники Минину и Пожарскому, Юрию Долгорукому в Москве, как Медный всадник в Санкт-Петербурге, Памятник погибшим кораблям в Севастополе.  Но дух места присутствует везде, в каждом уголке городской среды, обжитой несколькими поколениями людей. Поэтому в новостройках его не чувствуют, в старом центре он значительнее, чем где бы то ни было. Исторический (историко-культурный) центр — духовная ценность города. Именно поэтому он требует к себе не только формальной почтительности к прошлому, не только высокого профессионализма при реконструкции, но и такта, внимательности при  осмыслении образа города для представления его во внешнем мире, для организации городской среды.
Город доступен нам не только в частях, во фрагментах, как каждый исторический памятник, но во всей своей цельности; наконец, он не только прошлое, он живет с нами своей современной жизнью, будет жить и после нас, служа приютом и поприщем деятельности наших потомков.
Как же подойти к городу, чтобы раскрылась его душа?
Как же научиться понимать язык города? Как вступить с ним в беседу?
Описать этот genius loci города сколько-нибудь точно — по мнению Н.П. Анциферова — задача совершенно невыполнимая. Даже Рим, который был предметом восхищенного созерцания около двух тысяч лет, не нашел еще точного определения сущности своего духа. Правда, такой подход к городу как к живой индивидуальности, которой хочешь не только поклониться (это знал и древний мир), но и познать ее, — такой подход — явление недавнего времени.
Поэтому он призывает ее задаваться совершенно непосильной задачей — дать определение духа города, а только постараться наметить основные пути, на которых можно обрести «чувство города», вступить в проникновенное общение с гением его местности.
С чего начать изучение города для постижения его души? При каких условиях легче всего ощутить его индивидуальность?
Л. Н. Толстой в своей эпопее «Война и мир» подсказывает нам правильный путь нахождения целостного образа города: созерцание его с высокой точки при подходящем освещении.
«Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами и лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры, Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределенным признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого, Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыхание этого большого красивого тела. Всякий русский человек, глядя на Москву, чувствует, что она мать, всякий иностранец, глядя на нее и не зная ее материнского значения, должен чувствовать женственный характер этого города, и Наполеон чувствовал его».
Такое виденье образа Москвы как нечеловеческого существа с его таинственной жизнью, возможно лишь при условии единовременного ее восприятия с вершины горы или колокольни.
Для постижения души города нужно охватить одним взглядом весь его облик в природной раме окрестностей, начать «завоевание» города с посещения какой-либо вышки или горы или с противоположного берега реки, с корабля на рейде. Каждому память должна подсказать собственную точку.
Вид с реки часто бывает наиболее впечатляющим.
Вот  свидетельство К.Линча [Линч]. «Трудно представить себе Чикаго без очертаний берега озера Мичиган. Это яркий пример видимой границы, гигантской по масштабу, открывающей взгляду всю метрополию. Огромные здания и маленькие пляжи — все спускается к берегу, который в подавляющей части доступен всем и видим всеми. Контрасты, различие впечатлений по длине этой линии, ее развернутость по горизонтали — все это обладает значительной силой. Эффект умножен сосредоточением путей и видов активности параллельно берегу. Возможно, что масштаб здесь слишком грандиозен, что местами между городом и водой слишком много открытого пространства, зато береговой фасад Чикаго представляет собой незабываемое зрелище.»

Виды «с птичьего полета»

Виды «с птичьего полета»Виды «с птичьего полета» часто мало привлекательны в эстетическом отношении из-за качества кровельного материала в российских городах, но для изучения топографии они много дают. И действительно, все представляется плоским, неровности города стираются, перед нами едва намеченный барельеф, приближающийся к плану. Но наблюдатель получает возможность увидеть город в рамке окружающей его природы, а без этого его образ не получит завершенности и, следовательно, не сможет быть воспринят как органическое целое. Мы почувствуем здесь воздух местности, которым дышит город. Природа словно входит в город, а город бросает свой отблеск на окружающий пейзаж. Появляется таинственное чувство зарождения города, мы ощущаем его истоки. Легко представить, глядя на широкое пространство, что было время, когда здесь бор шумел и ничего не было, и мы переживаем зарождение города. Мы можем выделить первоначальное ядро города, ощутить ярко, конкретно его рост — постепенное покорение территории.
Словом, пристальный — анализирующий и синтезирующий — взгляд с птичьего полета дает самое главное: город ощущается как «нечеловеческое существо», с которым устанавливается поверхностное знакомство, и, может быть, даже здесь полагается начало усвоению его индивидуальности, конечно, в самых общих чертах.
Здесь же мы можем иногда установить даже, к какому типу относится изучаемый город:

  1. к тем, что возникают стихийно, Н.П. Анциферов  сравнивает их развитие — самоорганизацию, со свободно растущим  лесом,
  2. или же он принадлежит к типу тех городов, что создавались на новом месте в обстановке уже развитой и сложной культуры страны,  вызванные к бытию общегосударственными потребностями, «подобные парку с правильными аллеями, на устройстве которых лежит печать сознательного творчества человека».

К типу первых городов принадлежат Рим, Москва… Эти города развивались действительно стихийно. Улицы спутаны, вырастают одна из другой, как ветви могучего дерева, вливаются одна в другую или в площади, как реки, зарождающиеся из озер или протекающие через них. Все на первый взгляд кажется случайным, какой-то прихотью неведомых сил, творивших город. Более внимательный анализ плана дает возможность открыть известную логику в росте города: вокруг ядра наслаиваются новые круги, в этом случае  план города напоминает разрез ствола дерева. Ко второму типу можно отнести Нью-Йорк, и Санкт-Петербург. Правильные линии Васильевского острова, бесконечно длинные проспекты, сходящиеся радиусами к Адмиралтейству,- уже одно это указывает, к какому типу следует отнести Петербург.
В связи с этим вспоминается меткое название одной статьи : «Москвософия и Петербургология».
Конечно же, мы отмечаем различия в рядовой городской среде, например,  различиях между северными и южными городами. И все же, сопоставляя виденные города друг с другом, мы непроизвольно избегаем всего, что относительно приравнивает их один к другому, а сосредоточиваем внимание на том, что их принципиально отличает. Всегда поэтому речь идет о центре, очень часто о «центре центра», если какое-то сооружение или группа сооружений обладает мгновенно распознаваемой индивидуальностью.
В западноевропейских городах чаще всего мы сталкиваемся с двухэлементным символическим центром. Его «ключом» был и остается кафедральный собор, всегда замышлявшийся не только как храм, но и как выражение коллективной силы, общей славы города. Рядом с ним всегда обнаружится центральная площадь, бывший Рынок, со зданием Ратуши с нарядными домами. Собор тем самым служит надежным ориентиром, и потерять направление на центр невозможно, как бы ни крутили улочки и переулки.
Сложнее в очень древних и очень крупных городах. Символических центров в них может быть несколько,  они словно конкурируют за внимание зрителя.
Получается, что череда выдающихся зданий или чем-то знаменитых мест сливается в памяти, в воображении в нечто сложноединое.
Так же и в  Париже: Пон-Неф, мост, ведущий к площади перед собором Парижской богоматери,- символ центра, но и Лувр — тоже, и площадь Звезды, над которой возвышается как слон огромная Триумфальная арка, бывшая когда-то на периферии города,- тоже центр. И тем не менее символом Парижа для абсолютного большинства людей, никогда не бывавших в городе на Сене, остается Эйфелева башня — сооружение, создававшееся как временное сто лет назад на периферии центрального ядра города.
Правильно уловить, постичь символический центр города не всегда просто, но  всегда очень важно, иначе не избежать горьких разочарований при осуществлении попыток развития центрального городского ядра. Так, в Санкт-Петербурге символическим центром всего города, а не отдельных его частей является все же не Адмиралтейство и не шпиль Петропавловской крепости как таковые, а «пустота» знаменитой Стрелки Васильевского острова. Удивительное место, словно корабль рассекающее струи Невы, разделяющейся здесь на два потока, как бы разрешает спор Петропавловской крепости и Адмиралтейства за первенство, примиряет этот спор.
Символический центр города формируется зрительным воздействием вполне материальных тел — крупных, значимых сооружений. Но сам символический центр не материален. Он — духовная целостность, порождаемая в сознании взаимодействием построек и пространственных пауз между ними. Именно поэтому символический центр города и устойчив, если всеми последующими поколениями архитекторов он осознается как ценность и сберегается как всеобщее достояние, и весьма хрупок при любом грубом вторжении.
Это никоим образом не означает какой-то принципиальной неприкасаемости территории, воспринимаемой как символический центр. Напротив, живая связь времен не прерывается только тогда, когда каждая историческая эпоха добавляет  накопившемуся за века свой собственный штрих. В абсолютном большинстве случаев новый штрих может быть привнесен  и сооружением чего-то нового, если новое умело встраивается в общий «хор» индивидуальностью своего голоса.
Однако встречаются и ситуации, в которых символический центр города успел приобрести за века такую совершенную законченность, что ум и такт архитекторов следующих поколений заключаются в сознательном сбережении прекрасного целого, сложенного их предшественниками.
Возможны и местами необходимы реконструкции и переделки на набережных центральной части Санкт-Петербурга, но совершенство Стрелки достигнуто раз и навсегда.

Социокультурные элементы образа города.

В работе [Гутнов и Глазычев] развита классификация функциональных элементов образа города: эстетические, историко-культурные, рекреационные.

Эстетические элементы – это образцы для подражания, созданные, однако с учетом практической целесообразности комфортности, разнообразия и гармонического их сочетания. При этом подражание производит всегда меньшее впечатление, чем первый образец, а при многократном (как правило ухудшенном) воспроизведении, образец фетишизируется и теряет ценность в глазах жителей.
У большинства горожан есть мечта о «прекрасном городе», которая представляет собой сложное соединение прямых впечатлений от пребывания в разных городах, виденного на фотографиях, в живописи или графике, прочитанного и услышанного. Восприятие того, что находится перед глазами и вокруг сопоставляется с тем, что было выстроено где-то внутри нашего сознания.  Однако живой город воспринимался всегда шире, всеми чувствами, практическим рассудком, наряду с эстетическим отношением. Оба способа восприятия  — один сугубо эстетический, другой сложный, сочетающий эстетическое отношение с сугубо практической оценкой комфортности городской жизни,— были заданы культуре чрезвычайно давно. Оба продолжали на нее влиять, формируя образец для подражания, и все дальнейшее представляет собой грандиозное собрание индивидуального следования образцам в столкновении с индивидуальностью бесчисленных городов.

Дело не только в городе, но и в мировоззрении зрителя: он иначе воспринимает  родное и привычное, опуская обычно множество деталей, полагая их само собой разумеющимися; иначе — непривычное, незнакомое. Возникает странный парадокс: о некоторых замечательных городах древности, от первоначального облика которых осталось лишь несколько разрозненных памятников и руин, мы можем иметь лучшее представление, чем о множестве мест города, в котором живем, если литератор и художник не «помогли» нам увидеть его как художественное целое.

Историко-культурная среда обитания незаметно формирует личность человека и народов, даже когда они не воспринимают осознанно всю ее глубину. Средства массовой информации, несмотря на мощнейшее влияние в формировании общественного сознания, все же не имеют такого глобального воздействия на личность человека через его подсознание, как образно-символический язык святынь и памятников культуры.
Историко-культурная среда обитания незаметно формирует личность человека и народов, даже когда они не воспринимают осознанно всю ее глубину. Средства массовой информации, несмотря на мощнейшее влияние в формировании общественного сознания, все же не имеют такого глобального воздействия на личность человека через его подсознание, как образно-символический язык святынь и памятников культуры.
В тех старинных городах, где появились хоть какие-то (чаще частные) средства мы сегодня наблюдаем эти процессы регенерации историко-культурной и природной среды и вместе с этим возрождение общественного сознания.

Рекреационные элементы: Уникальность центра, его исключительность по отношению ко всем остальным элементам города определяются не только тем, что он собирает в себе высшие образцы деятельности в различных областях, но и самой возможностью выбора типов поведения, видов деятельности, форм общения. Так было всегда, и потому вполне естественно, что именно городской центр наполнялся наиболее ценными архитектурными сооружениями, произведениями садово-паркового искусства, скульптурой, фонтанами — всем тем, что не только повышает бытовой комфорт, но и создает самоценное зрелище. Многочисленные исследования подтверждают, что весьма значительная доля посетителей центра называют целью своего движения туда желание «побыть в центре», ощутить его атмосферу.

С социально-психологической точки зрения получается так, что в человеческом сознании весь город оказывается представлен через образ его центра. Более того, образ-заместитель обладает огромной устойчивостью в историческом времени. Сегодняшнюю Москву отличает от Москвы предвоенной, тем более дореволюционной, так много, что их сопоставление было бы вообще лишено смысла, не будь у этих «разных городов» стабильного, почти неизменного ядра, каким являются Кремль и Красная площадь. Их жизнь тоже очень изменилась… И все же мощь преемственности, присущей Кремлю и Красной площади, такова, что в нашем сознании они пребывают как нечто абсолютно устойчивое.

 Структурные элементы зрительного образа города

В 60-70 годы ХХ века нарастал кризис «современной» архитектуры. На фоне критики конструктивизма и функционализма появилась концепция формирования городской среды в работах К.Линча [К. Линч]. Линч основывал свои идеи на простых и устойчивых челевеческих ценностях. Город для него существует в непрерывности развития, в единстве старого и нового. Методы «современной архитектуры» предполагали рассечение города на элементы, выстраиваемые в строгие и простые иерархические системы; все, что не укладывалось в их ясную логику, отсекалось. Идеальные модели города, выдвигавшиеся функционализмом, становились сопряжением почти механическим — торжественно-осевых систем классических ансамблей и чисто рационального «зонирования», престижности, утилитаризма. Линч, в противоположность этому предлагал принять города во всей сложности их реалий. Для него городская среда существенна только в ее целостности, со всеми разнообразными связями, которые ее пронизывают.
Исследуя сложное зрелище города, Линч стремился структурировать его, выявить главные элементы, опираясь на которые человек как бы строит «каркас» образного представления о среде, в которой протекает его жизнь. Были предложены пять типов исходных элементов — пути, границы, зоны, узлы, ориентиры, из которых выстраивались схемы, помогавшие сделать очевидной структурную основу восприятия даже в системах очень запутанных, противоречивых или кажущихся аморфными.
По Линчу прекрасное гармоничное городское окружение, как источник повседневного наслаждения — редкое качество. Оно встречается не во всех городах и только фрагментарно. Важным визуальным качеством города Линч считает читаемость городского ландшафта, понимая под этим легкость, с которой части города распознаются и складываются в упорядоченную картину.
Запоминающийся ландшафт служит человеку для ориентирования. Городское окружение помогает или препятствует процессу формирования образа среды. Для образа, признаваемого многими обитателями города, необходимы:
— опознаваемость объекта среди других,
— структурная (пространственная ) соотнесенность с другими объектами (и с наблюдателем),
— практическая или эмоциональная значимость для наблюдателя.

Образ города и его элементы

Общественный образ города создается наложением одного на другой множества индивидуальных образов. Однако не исключена возможность возникновения ряда общественных образов, каждый из которых вырабатывается значительной группой горожан. Такого рода групповые образы совершенно необходимы для того, чтобы индивид мог успешно функционировать в пределах своего окружения, вступая в эффективные контакты с себе подобными. Всякий индивидуальный образ уникален, он охватывает какое-то содержание, которое никогда или почти никогда не передается другим, но при этом он в большей или меньшей степени совпадает с общественным образом, обладающим в различных типах окружения большей или меньшей обязательностью.
Осуществляемый здесь: анализ ограничен только предметными, непосредственно воспринимаемыми объектами. Конечно, на вообразимость окружения влияют, и иные факторы — социальное значение территории, ее функции, ее история, даже ее название. Но всего этого, мы касаемся в минимальной степени, поскольку наша задача — раскрыть значение формы как таковой. Примем как самоочевидное, что в решении проектных задач форма должна использоваться для усиления значения, а не подавления его.
Результаты исследований позволяют выявить содержимое образов города, соотнесенное с предметными формами, и для удобства классифицировать последние: пути, границы, районы, узлы и ориентиры. У этих элементов действительно универсальный характер, поскольку они проявляются в множестве типов образа окружения. Дадим им следующие определения.
1. Пути — это коммуникации, вдоль которых наблюдатель может перемещаться постоянно, периодически или только потенциально. Их роль могут играть улицы, тротуары, автомагистрали, железные дороги, каналы. Для многих это преобладающие элементы в их образе окружения: люди обозревают город, двигаясь по нему, относительно путей организуются все остальные элементы среды.
2. Границы, или края, — это те линейные элементы окружения, которые наблюдатель не использует в качестве путей и не рассматривает их в этом качестве. Это границы между двумя состояниями, линейные разрывы непрерывности: берега, железнодорожные выемки, края жилых районов, стены. Это скорее линии соотнесения по горизонтали, чем координирующие оси. Такие границы могут быть легко или трудно преодолимыми барьерами, отгораживающими один район от другого; они могут быть лишь швами, линиями, вдоль которых два района как-то соотнесены и связаны между собой. Хотя и не столь сильно, как пути, эти окаймляющие элементы служат для многих существенными организующими признаками, особенно в том случае, если они охватывают определенные, зоны подобно водному фронту или стене, очерчивающим город.

Районы — это части города

3. Районы — это части города, средние по величине и представимые как двухмерная протяженность, в которую наблюдатель мысленно входит «изнутри». Они обладают каким-то общим, распознаваемым характером. Всегда опознаваемые изнутри районы могут служить и в качестве системы отнесения извне, если только их можно рассматривать с внешней позиции. Большинство людей упорядочивают свой город по районам с большей или меньшей четкостью, и вопрос о том, пути или районы, являются доминантными элементами, решается индивидуально, что зависит не только от личности, но и от характера каждого города.
4. Узлы — это места или стратегические точки города, в которые наблюдатель может свободно попасть, фокусирующие пункты, к которым и от которых он движется. Это прежде всего соединительные звенья, места разрыва транспортных коммуникаций, перекрестки или слияния путей, моменты скачкообразного перехода из одной структуры в другую. Узлы могут быть и просто местами максимальной концентрации каких-то функций или особенностей облика: от кафе на углу до замкнутой площади. Некоторые из таких мест концентрации являются фокусирующими точками целого района или даже отождествляются с ним, если их воздействие носит центробежный характер и сами они приобретают символическое значение. Такие узлы можно было бы назвать сердцевиной.
Разумеется, многие узлы заключают в себе и место соединения путей, и место концентрации. Идея узла тесно связана с идеей пути, поскольку такие соединения служат точками совмещения путей, играют роль событий в ходе движения. Она также связана. с идеей района, поскольку «сердцевины» интенсивно фокусируют в себе активность районов, играя для них роль центров тяготения. Во всяком случае, какие-то узловые точки почти непременно присутствуют в образе окружения, а в некоторых случаях они приобретают доминантное значение.
5. Ориентиры — тоже точечные элементы, но наблюдатель не вступает в их пределы, и они остаются внешними по отношению к нему. Обычно это достаточно просто определяемые материальные объекты: здание, знак, фасад, витрина, гора. Использование ориентира означает вычленение одного элемента из множества. Одни ориентиры — дистанционного типа — воспринимаются обычно под разными углами и с различных расстояний, поверх элементов меньших габаритов и служат для ориентации относительно центра или центров. Они могут быть расположены внутри города или на таком удалении, что для практических нужд вполне надежно обозначают направление: отдельно стоящие башни, золоченые купола, крутые холмы. Другие ориентиры — локального типа, видимые только в ограниченных пределах и с определенных подходов. Это бесчисленные знаки, вывески, витрины, деревья, дверные ручки и прочие детали, которые насыщают образ города для большинства наблюдателей. Они часто служат ключами опознания даже структуры образа, и на них люди полагаются во все большей степени по мере того, как маршрут становится знакомым.
Образ данной предметной действительности может менять позицию в нашей классификации в зависимости от обстоятельств восприятия. Так, скоростная магистраль одновременно играет роль пути для водителя и границы для пешехода; зона центра может трактоваться как район в городе средней величины или как узел, если учесть территорию агломерации. Однако нами избраны категории, обладающие стабильностью для данного наблюдателя, действующего в определенной роли.
Конечно, ни один из специально выделенных элементов не существует в действительности изолированно. Районы структурированы узлами, определены с помощью границ, пронизаны путями и усеяны ориентирами. Более того, элементы обычно накладываются один на другой или взаимопроникают. Если анализ начинается с раскладки данных по названным категориям, то он должен завершаться их повторным объединением в целостный образ. Наши исследования дали много информации о визуальном характере элементов различных типов: к сожалению, гораздо меньше удалось узнать о взаимоотношениях элементов или об уровне, качестве и развитии образа.

Пути

Для большинства опрошенных пути являются первостепенными элементами, хотя их значимость широко варьируется в зависимости от степени знания города. Люди, слабо знающие город, явно пытаются осмыслить город в категориях топографии, припоминая крупные районы, обобщенные характеристики и приблизительные, взаимосвязи по направлениям. Те, кто знает город лучше, освоили хотя бы отчасти структуру путей. Они осмысляют город в категориях путей и определенности их взаимоотношений. Те же, кто хорошо знает город, в большей степени опираются на местные ориентиры и в меньшей — на районы или пути.
Не следует недооценивать потенциальный драматизм впечатлений и силу опознаваемости, содержащиеся в системе автомагистралей.
Пути приобретают значимость различными способами. Особую роль играют, естественно, обычные маршруты: главные направления въезда в город или автомагистрали становятся ключевыми для формирования образа. Препятствия движению, часто резко осложняющие структуру, в определенных случаях способны ее прояснить, собирая поперечное движение а несколько потоков, приобретающих доминантное значение.
Концентрация какой-то особой деятельности, сосредоточение какой-то функции вдоль улицы способны придавать ей выдающийся характер в сознании наблюдателей.
Выясняется, что, люди весьма чутко, реагируют на интенсивность городской активности вдоль дороги и часто следуют по фарватеру уличного движения.
Другие формы активности на уровне земли тоже способствуют запоминанию места — строительство у вокзала или суета открытого рынка, например.
Специфика пространственных характеристик также усиливает образ определенных путей: очень широкие или очень узкие улицы, несомненно, привлекают к себе внимание. Значение ширины или узости связано с общераспространенной ассоциацией, в соответствии с которой широкие улицы —это главные улицы, а узкие — боковые.
Характерные особенности уличного фасада тоже имеют большое значение для опознания пути. Детали озеленения относительно малозначимы, но большая масса зелени уже способна значительно усилить образ пути.
Уже само приближение к какой-то особенности городского ландшафта также способно придать пути повышенное значение. В этих случаях путь играет и вторичную роль — границы чего-либо.
В отдельных случаях пути выделяются чисто структурно. Там, где главным путям недостает опознаваемости, где их легко путают между собой, неясным оказывается и весь образ города.
Кроме опознаваемости пути должны иметь и непрерывность; эта очевидная функциональная необходимость постоянно подчеркивалась всеми опрошенными. Основное требование заключается в том, чтобы собственно путь (тротуар или аллея) тянулся беспрепятственно. Пути, отличающиеся всего лишь удовлетворительной степенью непрерывности, определялись как надежные. Этими путями, хотя и не без трудностей, охотно пользуются приезжие.
Любопытно, что люди, отталкиваясь от непрерывности самого пути, строили обобщение и считали непрерывно сопутствующими к те его характеристики, которые в действительности имели локальный характер.
Но значение непрерывности еще шире, когда резко меняется ширина «канала» или когда прерывается пространственная последовательность. Людям трудно осознать то, что они продолжают двигаться по тому же пути.
Существует известное чувство причастности, связанное с тем, что оказываешься на улице, которая, как следует из ее названия, продолжается до самого центра города, как бы далеко это ни было.
Пути характерны не только опознаваемостью и непрерывностью, у них есть и свойство направленности. Это легче всего обеспечивается наличием градиента, регулярного изменения какого-то качества, нарастающего в одном направлении. Наиболее ощутим градиент топографического характера и градиент интенсивности функций, или (уже в региональном масштабе) градиент нарастающей давности застройки при движении по автомагистрали к центру города.
Протяженная кривая — тоже градиент, так как она характерна постоянным изменением направления движения. Когда в интервью упоминался изгиб улиц, речь, как правило, шла об отношении к визуальным «ключам». Движение вдоль подступивших вплотную стен зданий усиливает визуальное восприятие изогнутости.
Люди обычно представляют себе исходную точку пути и пункт назначения, предпочитая точно знать, откуда начинается и куда ведет путь. Пути, ясно начинающиеся и ясно заканчивающиеся, легче опознаются, они позволяют связать образ города в единое целое и дают наблюдателю ощущение ясности местонахождения, когда он их пересекает. Одни представляют себе назначение пути обобщенно — например, городской район; другие предпочитают указывать определенные места. Один из опрошенных, предъявлявший повышенные требования к распознаваемости городского окружения, отмечал свое беспокойство при виде пучка железнодорожных путей в связи с тем, что он не мог назвать станции назначения идущих по ним поездов.

Тип отсутствия привязанности к городу

Тот же тип различения завершений, что и создаваемый осевыми акцентами, может быть обеспечен самостоятельными элементами, которые видны у конца пути или у его иллюзорного завершения. Хорошо известные элементы, расположенные на одной из сторон пути, также могут служить указателями направления.
Если у пути установлено направление, можно определить свое местонахождение относительно его общей длины, осознать пройденное расстояние или то, которое предстоит пройти. Характеристики, обеспечивающие такое «взвешивание», обычно служат и определению направления, за исключением простого отсчитывания кварталов, которое не указывает направления, но облегчает вычисление расстояний. Многие из опрошенных пользуются этим «ключом». «Взвешивание» обычно осуществляется через определение последовательности знакомых ориентиров или узлов на пути. Сильным средством определения направления и взвешивания служит и возможность отметить место, где путь входит в опознаваемый район и затем покидает его.
Если у пути есть свойство направленности, мы получаем возможность выяснить меру его «встроенности», т. е. установить соотнесенность его направления е какой-то объемлющей системой. Множество примеров «неветроенности» путей за счет одной и той же причины — незаметного, сбивающего с толку изгиба. Часто люди считают искривленную улицу прямой и заключают, что множество улиц, пересекающих ее под прямым углом, параллельны между собой.
В то же время более отчетливые изменения направления могут повышать визуальную ясность, так как сужают пространственный коридор и нередко создают эффективное обрамление для чем-то выделяющихся сооружений.
Второй характерный тип отсутствия привязанности к городу в целом — резкая изоляция пути от окружающих его элементов. Люди часто не уверены, каким путем следует воспользоваться, чтобы выйти к определенной цели, если увидеть эту цель невозможно и внутренние улицы не привязаны к внешним путям.
Другие примеры обособления — железные дороги и Метрополитен: Заглубленные линии метро невозможно связать с окружением, за исключением тех пунктов, где они выныривают на поверхность, чтобы пересечь реку. Входы на станции — могут играть роль стратегических узлов в городе, но связь .между ними осуществляется невидимо. Большая вода, протекающая в городе широкая река, служит тем базисным элементом ландшафта, к которому могут быть подвязаны все пути. В этом случае нарисовать основной рисунок на схеме не представляет труда, даже если одну улицу путают с другой. Однако многие испытывают затруднением ориентации если, решетка улиц повернута под неопределенным углом как к берегу, так и к странам света.
Когда перед нами более одного пути, их пересечение приобретает принципиальное значение для принятия решений. Простейшее пересечение под прямым углом осваивается наиболее легко, особенно если его форма выявлена и усилена дополнительными элементами. Перекресток, имеющий более четырех углов, почта всегда осложняет ориентацию. Само по себе число сходящихся путей — еще не решает дела. И пересечение в пять углов может оказаться ясно читаемым.
Существенные проблемы восприятия возникают и тогда, когда путь разветвляется под малым углом, образуя два пути, близких по значимости. Аналогичная проблема возникает с осознанием последовательного разветвления слегка расходящихся — главных линий системы метрополитена.
И все же до тех пор, пока несколько важных путей сохраняют постоянную соотнесенность между собой, их удается представлять в виде простой структуры независимо от мелких отклонений внутри нее.
Для человека, привыкшего двигаться в автомобиле, требования одностороннего движения осложняют образ структуры путей. Своего рода вторая сигнальная система возникает в сознании диспетчера такси именно для того, чтобы совладать со сложностью движения.
Большое число путей может восприниматься как целостная сеть, если повторяющиеся отношения между путями относительно регулярны и потому предсказуемы. В то же время сама эта регулярность чрезвычайно осложняет задачу отличить один путь от другого.
Отношения ширины улиц, размеров квартала, фасадов домов, систем вывесок, отношения длин и числа двух типов улиц, их функциональной значимости — все способствует усилению этой дифференциации.
Внезапный и в особенности маловразумительный переход от одной решетчатой системы к другой решетчатой или какой-то иной, резко сбивает с толку.

Границы

Границы — линейные элементы, не воспринимаемые как пути, как правило, это рубеж между площадями двух типов, действующий как соотнесение по горизонтали. Более сильными кажутся те границы, которые не только зрительно резко выделены, но и непрерывны и перекрывают движение поперек.
Сильными являются границы из категории запрещающих. Это обычно ничья земля, район за колючей проволокой. Границы — железнодорожные насыпи, уступы, тоннели или границы районов — типичны для городского окружения и разрезают его на фрагменты.
Если последовательность и различимость принципиально необходимы для существования границы, непреодолимость вовсе не обязательна. Многие границы играют роль скорее связующих швов, чем разъединяющих барьеров. Часто это не барьер, а шов, скрепляющий два района. Границы нередко служат одновременно и путями. В таком случае образ движения приобретает доминирующее значение. Тогда элемент обычно описывается как путь, усиленный характеристиками границы.
Скоростной путь совсем не обязательно становится наилучшим способом зрительного ограничения и выделения центрального района.
Скоростные дороги над головой в США и Западной Европе это — высоко поднятые границы, не являющиеся барьерами в уровне земли, могли бы в будущем стать весьма эффективными элементами системы ориентации в городе.
Границы подобно путям могут обладать качеством направленности. Однако у большинства границ этого качества нет.

Районы

Районы — относительно крупные участки города, обладающие некоторым объединяющим характером, в которые можно мысленно войти. Многие из опрошенных подчеркивали, что в Бостоне запутанность (даже для опытного горожанина) рисунка путей вполне компенсируется числом и примечательностью разных районов.
В США люди, у которых социологи спрашивали, в каком городе, по их мнению, легко ориентироваться, называли несколько городов, среди которых всегда упоминался Нью-Йорк (т. е. Манхаттан). Это объясняется не его решетчатым планом — таковой есть и у Лос-Анджелеса, а тем, что Манхаттан представляет собой ряд весьма характерных районов, размещенных в упорядочивающем каркасе из рек и улиц. Вероятно, представление о величине по крайней мере частично зависит от того, насколько легко схватывается сознанием общая структура.
Районы могут представляться  как основные элементы образа города. Если даже районы и не служат основным средством ориентации, они играют существенную роль в удовлетворенности от самого проживания в городе. Опознание тех или иных районов горда зависит от возрастания опыта жизни в городе. Чем больше люди знают город, тем в большей степени, опознавая районы, они доверяют организации меньших элементов окружения и ориентации, отталкивающейся от них. Некоторые из тех, кто особенно хорошо знает город, были уже не в состоянии обобщить восприятие деталей в систему районов: помня о тонких особенностях любой части города, они не формировали их группы по районам.
Предметная характеристика определенных районов как некой тематической последовательности может складываться из разнообразия элементов: фактуры, пространства, формы и деталей, знаком и типов зданий, функций и типа активности, характера обитателей, степени ухоженности, особенностей рельефа… В плотно застроенном городе основным «ключом» для опознания важнейших районов служат характерные для них типы однородности: фасада, материала, лепного декора, орнаментики, цвета, силуэта и в особенности остекления. «Ключи» имеют не только визуальный характер, не менее важны и шумы. Иногда даже растерянность может играть роль «ключа» — так, одна женщина из Бостона (США) заметила, что понимает: если она потерялась, значит это район Норт-энд ее города.
Как правило, типичные характеристики представляются и опознаются как таковые в составе некоего пучка — тематической единицы. Такими взаимодополняющими характеристиками могут быть, например, чувство покоя или беспокойства, пешеходы иного социального слоя. Результирующий тематический пучок определяется уже через контраст к остальному городу и опознается немедленно.

Названия районов

Названия районов также способствуют их опознаваемости даже в тех случаях, когда тематический пучок слишком слаб, чтобы обеспечить яркий контраст с другими частями города. Не меньшую роль могут играть и какие-то традиционные ассоциации.
Если выполнено главное требование, и контрастный к остальному городу тематический пучок сформирован, степень внутренней однородности теряет часть своей важности, особенно если выделяющиеся из фона элементы располагаются в предсказуемом порядке.
У районов могут быть разные границы. Одни четкие, сильные, другие могут быть мягко очерченными или неопределенными вроде линии раздела между районами офисов и торговли в деловом центре, которую мало кто способен припомнить и точно провести. В восприятии других районов вообще отсутствуют границы.
Не столь редок тип района, имеющего сильное ядро, во все стороны от которого интенсивность какой-то темы постепенно снижается. Сильный узел нередко может сформировать своего рода район в объемлющей его однородной зоне за счет силы «излучения» или близости к узловой точке. Это обычно лишь зоны, с которыми соотносят какую-то активность: они лишены ярко выраженных визуальных особенностей, но играют значительную роль в формировании мысленного образа.
Одни районы интравертны, словно обращены внутрь себя, при слабой выраженности отношений с городом вне их, другие экстравертны, раскрыты вовне и связаны с окружающими их элементами.

Узлы

Узлы — это те стратегические точки (фокусы), внутрь которых можно войти; как правило, это перекрестки путей или места концентрации каких-то особых свойств. Будучи в воображении лишь компактными точками, в действительности узлы могут быть просторными площадями или протяженными линейными пространствами и даже центральными районами. Если же рассматривать окружение на национальном или глобальном уровне, то и весь город может стать одним из узлов.
Перекресток или другой тип разрыва транспортной коммуникации имеет для горожанина особую значимость. Поскольку в таких местах нужно принять решение о направлении дальнейшего движения, внимание обостряется и элементы окружения воспринимаются с особой остротой. Таким образом, все элементы, расположенные на перекрестках, можно трактовать как выделенные самим своим расположением. Когда бостонцев спрашивали, на какой стадии обычного маршрута они осознают себя внутри делового центра, большинство указывало на места пересадок или остановок транспорта. В ряде случаев это место съезда с магистрали на городскую улицу, в других — первая остановка поезда , даже если опрошенный там не выходил. Переход от одного канала транспортной коммуникации к другому воспринимается как перемещение из одного структурного элемента в другой.
Станции метро, нанизанные на невидимую систему путей, также служат стратегическими узлами соединения. Некоторые из них  столь существенны на карте города, что некоторые жители выстраивают весь город вокруг них. При этом большая часть таких ключевых станций твердо ассоциируется с чем-то на поверхности. Хотя важность железнодорожных и автовокзалов может снижаться, они почти всегда остаются ключевыми узлами города. Теоретически любой уличный перекресток является узлом, но, как правило, их значение слишком мало, и они представимы всего лишь как случайное пересечение путей — образ не в состоянии удержать слишком много узловых точек.
Наиболее эффективным становится тот узел, который максимально усиливает какую-то характеристику окружения и обладает известной уникальностью облика.
Узлы, как и районы, могут быть интровертными или экстравертными.
Большинство этих качеств синтезированы в знаменитом итальянском узле- площади св. Марка в Венеции. Сложно организованная, насыщенная, тонко расчлененная, она резко контрастирует с общим характером города и узкими, изломанными пространственными элементами своего ближайшего окружения. Но она прочно связана с основным элементом города — Большим каналом, и ее форма имеет ясно ориентированный характер, четко обозначающий направления подхода к ней. Это пространство столь характерно и определенно, что множество людей, никогда не бывавших в Венеции, опознают ее но фотографии мгновенно.

Ориентиры

Внешние ориентиры, точки соотнесения представляют собой материальные элементы, широко варьирующиеся по размерности. Те, кто знаком с городом хорошо, явно предпочитают опираться на систему ориентиров, т. е. воспринимать скорее уникальное и специфическою, чем протяженное и обобщающее. Поскольку использование ориентиров предполагает вычленение одного элемента из множества окружающих, ключевой предметной характеристикой элементов этого типа являются единичность, наличие какого-то свойства, уникального и запоминающегося в общем контексте. Ориентиры легче опознаются, быстрее осознаются как значимые, если у них ясная форма, если они остро контрастны фону и если пространственная локализация дает им чем-то выделяющееся положение. Основным фактором является контрастность фигуры и фона. При этом фон, на котором выступает ключевой элемент, отнюдь не обязательно образован только непосредственным окружением.
С другой стороны, ориентиры могут быть избраны за их чистоту в грязном городе или новизну среди старого окружения.
Выдающиеся в пространстве элементы могут стать ориентирами в двух случаях: или элемент виден с множества направлений, или резко контрастирует с соседствующими элементами за счет стиля, размещения или высоты. Расположение на перекрестке или месте пересадки усиливает ориентир. Деятельность, сопряженная с каким-то элементом, может превратить его в ориентир. Укреплению силы ориентира способствуют исторические или иные ассоциативные значения.
Храмы на протяжении всей истории человечества были наиболее выразительными, капитальными и многократно — после стихийных бедствий, войн, пожаров, мятежей — возрождаемыми на традиционных местах элементами пространственной структуры поселений, придавая ей устойчивость и определяя метрическое и ритмическое членение среды. Даже когда в результате войн, колонизации или культурных процессов изменялись господствующие в регионе религиозные культы, древние храмы обычно приспосабливались под новые богослужебные цели или на месте прежних святилищ или разрушенных культовых зданий возводились храмы новых религий.. То есть место святилища остается неизменным (стабильным) и оказывается едва ли не более важным для населения, культуры и власти, чем даже само культовое здание. Храмы были и художественными, и смысловыми акустическими фокусами среды, повседневно воздействуя на эстетическое восприятие горожан (в первую очередь их прихожан) и иногородних. Большую, не только религиозную, но и средоформирующую роль ориентира, объемной и смысловой доминанты вновь заиграл в современном городском ландшафте Москвы Храм Христа Спасителя, воссозданный несмотря на многочисленные протесты.
В Москве многие знают башню Ивана Владиславовича Жолтовского,  вблизи от Смоленской площади, а поэт А.Вознесенский писал о ней стихи. Башня стоит не на фасадной части здания, а на удаленном конце бокового аппендикса и именно это расположение делает ее доминантой, ориентиром, видимым от Зубовской площади вдоль осевой линии Садового кольца.   В старые времена в деревянной Москве для того, чтобы бороться с пожарами, улицы должны были менять свое направление через несколько домов. Поэтому в Замоскворечье, например,  каждое новое колено улицы было ориентировано на одну из башен Кремля.
Отдаленные ориентиры, обозреваемые с множества углов зрения, как правило, прекрасно известны, но только люди, почти незнакомые с городом, пытаются использовать их для упорядочения образа города или выбора путей для прогулки.

Как оказалось, лишь немногие могут верно почувствовать, где расположены эти отдаленные ориентиры и как добраться до подножия этих зданий. Большинство отдаленных ориентиров оказываются «безногими» — у них своего рода «плавающее» качество.
Те, кто пользуется отдаленными ориентирами, отталкиваются от них только при общем выяснении направления или, еще чаще, чисто символически.
И все же гораздо интенсивнее используются локальные ориентиры, видимые только с незначительных расстояний. Этот класс охватывает все мыслимые вилы объектов. Само количество местных элементов, становящихся ориентирами, зависит в равной степени от их качеств и от степени знакомства наблюдателя с окружением. Ориентиры могут быть изолированными, одиночными элементами, лишенными подкрепления. Но тогда, за исключением очень крупных или очень специфических, они слабы — их нетрудно пропустить и приходится специально разыскивать. Так, одиночный светофор или табличку с названием улицы можно отыскать только при активном сосредоточении внимания. Гораздо чаще локальные ориентиры образуют группы или пучки, в которых каждый элемент усиливает соседний за счет повторности и распознается о значительной степени в связи с контекстом.
Последовательные серии ориентиров, в которых одна деталь вызывает ожидание следующей, облегчают путешествие по городу. Такие серии непременно включают в себя «запускающие» звенья — обычно там, где следует принятие решения о смене направления движения, и «подтверждающие» звенья, удостоверяющие правильность принятого решения. Дополнительные детали нередко помогают ощутить приближение к месту назначения или промежуточному контрольному пункту. И для эмоционального равновесия, и для практического эффекта необходимо, чтобы такие серии не имели длинных пауз, хотя и возможна концентрация подобных деталей и узлов. Серия облегчает и опознавание, и запоминание; наблюдатель может накапливать обширный запас точечных образов в привычной последовательности, но стоит перевернуть или спутать эту последовательность — и опознаваемость будет резко снижена.

Взаимоотношения элементов

Перечисленные элементы представляют собой не более чем сырой материал для образа окружения в масштабе города. Чтобы получилась удовлетворительная форма, их необходимо связать определенным рисунком. Предыдущее рассуждение касалось групп сходных элементов — сети путей, связки ориентиров, мозаики районов. Следующий логически необходимый шаг — рассмотрение взаимодействия пар несходных элементов.
В таких парах элементы при взаимодействии могут взаимно усиливаться, но могут вступать и в конфликтное отношение и даже мешать восприятию друг друга. Очень крупный ориентир может совершенно подавить и словно выбить из масштаба маленький район у его подножия. Будучи правильно расположен, ориентир способен зафиксировать локализацию и усилить ядро или узел, но, сдвинутый в сторону, он может дезориентировать. Широкая улица, выступая в роли пути и границы, может проникнуть внутрь и раскрыть район вовне, по одновременно она способна и разорвать его.
В целом же компоненты структуры и опознаваемости (как части образа, который нас интересует) словно играют в чехарду по мере перемещения наблюдателя с уровня на уровень. Так, опознаваемость окна входит структурным элементом в рисунок окон, который в свою очередь может стать ключом к опознанию здания. Сами здания своим взаимодействием формируют опознаваемое пространство и т. п.
Пути, являющиеся основными элементами в персональных образах и становящиеся главным средством организации городского пространства, вступают в тонкие отношения с другими элементами. Узлы соединения возникают автоматически на главных перекрестках и у вокзалов, и характер их пространственной формы может существенно усилить эти важные пункты всякого путешествия. Узлы в свою очередь не только усиливаются присутствием ориентира, но сами образуют тип расположения, который почти гарантирует сосредоточение внимания на ориентире. В то же время пути приобретают опознаваемость и индивидуальную ритмику не только за счет собственной формы или узлов соединения, но благодаря районам, через которые они проходят, границам, вдоль которых они проведены, и ориентирам, рассредоточенным по длине.
Все эти элементы действуют одновременно в общем контексте. Было бы интересно тщательно исследовать свойства различных пар: ориентир — район, узел — путь и т. п.,  для того, чтобы обсуждать целостный рисунок.
Большинство наблюдателей группируют элементы в некие промежуточные объединения, которые можно назвать комплексами. Наблюдатель ощущает комплекс как некоторое целое, части которого взаимозависимы и относительно четко взаимно фиксированы.
Есть основания считать, что образ города может быть непрерывным полем, где ущерб, нанесенный какому-то одному элементу, немедленно отзывается на всех других. Само лишь опознание объекта зависит от контекста, от его окружения в столь же значительной степени, как и от его собственной формы.

Образ города по опросам жителей.

От имиджа города во многом зависит процесс привлечения инвестиций, туристов, реализация перспективных бизнес-проектов, положение в государстве и в мире. Требуется его всестороннее глубокое изучение, различные аспекты которого закрепляются в массовом сознании в виде эмоционально окрашенных стереотипов, в глазах различных референтных групп (населения, бизнесменов, представителей государственных институтов, СМИ, иностранных граждан и т.д.). Такого рода исследования имиджей городов и целых регионов осуществляются ведущими российским исследовательскими центрами. Результаты анализ опросов и других социологических обследований могут использоваться для получения объективной оценки социокультурной среды города. При обследованиях мы можем выявить не только мнение о различных элементах городской среды, а и найти соответствия определенных точек зрения культуре конкретных слоев общества.
Есть, например, оценки Москвы с точки зрения «коренных» горожан, чувствующих малейшие нарушения гармонии городской среды и «духа места» [Коган, Москва и москвичи]. Эти оценки важны, с точки зрения контроля за общим процессом городского развития. Это может стать важным элементом (индикатором ) в составе оценки управленческих воздействий на состояние городской среды. Этот индикатор может быть многокомпонентным.
Знание оценки социокультурной среды молодежью особенно важно, так как потенциально этот возрастной слой будет проживать в городе и воздействовать на него наиболее долго, а их ответы – это ответы уже достаточно сформировавшихся горожан.
Оценки со стороны «гостей» города важны с точки зрения привлекательности города для поездок сюда в туристических целях: посещение объектов культуры, развлекательных и торговых центров. Город заинтересован в этой категории граждан. Поэтому туристическая и рекреационная привлекательность города может быть серьезным источником пополнения городского бюджета (даже опосредованно через налоги, акцизы, занятость городского населения). Поэтому указанные оценки важный индикатор качества управления развитием определенных сторон городской среды, особенно, транспортной инфраструктуры, узлов, центра города, дворцово-парковых ансамблей, рекреационных зон, зрелищных «площадок».

Закономерности функционирования

Закономерности функционирования социально-пространственной среды  города не могут быть рассмотрены вне тех социальных сдвигов, которые переживает общество в ходе реформ. Механизмы урбанизации испытывают на себе огромное воздействие деформаций, возникающих в социальной жизни, экономике, культуре, самом мировосприятии людей. Это воздействие осуществляется на различных уровнях и в различных сферах, в различных масштабах городского пространства. Меняется соотношение и роль структурных элементов и частей городского организма, меняются местами и приоритеты среды, социальные критерии ее оценки.

Различия между центром и окраиной дают о себе знать в первую очередь в тех случаях, когда речь идет о проблемах района, ближайшего жилого окружения. Что же касается более широких общегородских проблем, то переход от центра к периферийным районам обнаруживает себя в отношении к новым процессам и явлениям городской жизни, связанным с реформированием общества.

Одним из основных показателей, выявляющих статус районов, уровень качества и комфортности среды, удовлетворенность условиями проживания является отношение к месту жительства. Как свидетельствуют результаты социологических опросов [Коган, Москва и москвичи] данные, на первый план вышли две главные проблемы — улучшение экологического состояния окружающей среды и усиление охраны общественного порядка. Необходимость решения этих проблем доминирует над потребностями в улучшении работы транспорта, увеличении числа объектов культурно-бытового обслуживания, развитии сети детских учреждений и т.д. Следующей по важности является необходимость реконструкции и ремонта жилого фонда.
Из чего же складывается оценка жителями своего района, какие качества проживания являются для них ведущими? По данным обследования, приоритет отдается удобному расположению района проживания внутри города, его связи с другими районами, центром города и т.д. Наряду с этим, очень высоко оценивается удобство планировки квартир и качество самого дома. Это объясняется тем, что если для жителей центральных районов сама окружающая городская среда является частью их жилой среды, продолжением их дома и квартиры, то для жителей периферии такой слитности нет. Поэтому к квартире, дому, отделенным от ближайшего жилого окружения, предъявляются максимальные требования по всему циклу жизненных процессов. Квартира вмещает в себя как бы весь городской мир. Удобство планировки квартиры, ее комфорт приобретают в этом случае особое значение.

По сравнению с предыдущими обследованиями 1973—1990 гг., где большее звучание имел «городской ракурс» видения и оценки качеств жилой среды в контексте таких характеристик, как близость района к центру города, «оживленность улиц», «ощущение исторической ценности района» и т.д., в настоящее время акцент в оценках качеств района проживания явно смещается в сторону более локального, местного уровня. Преимуществом пользуется обжитой, благоустроенный жилой район с удобным местоположением в структуре города, хорошими транспортными связями, с благополучным экологическим состоянием, с наличием мест отдыха, безопасный, близкий к зеленым зонам.
Таким образом, проживание в запаздывающей в своем развитии, недостаточно зрелой по своим городским характеристикам части города в сознании жителей как бы отодвигает, заведомо удаляет их районы от центра. Это относится и к центральным, и к срединным, и к периферийным районам. И наоборот, район на более развитом направлении города или с более развитой инфраструктурой воспринимается населением как более приближенный к центральной части города.

Районы, расположенные на значительном удалении от центра города, но  имеющие отдельные «элитарные» кварталы, он не воспринимается населением как периферийные.
При сравнении качеств жилой среды населением предпочтение отдается прилегающим к центру районам, обладающим необходимой степенью «центральности», меньшей плотностью социальной активности, затесненности, с более налаженной транспортной инфраструктурой. Вместе с тем, наряду с городскими, средовыми критериями для горожан значительную роль играют вопросы качества квартиры, близость транспортных коммуникаций, экологические условия, вопросы благоустройства территории районов.
О заинтересованности в позитивных сдвигах в развитии городской среды и потребности в повышении эстетических критериев свидетельствуют данные об отношении жителей к архитектурному облику городских районов. Так, на вопрос «Что тревожит в жизни города?» около 30% опрошенных указали «внешний вид домов, улиц, дворов». Все опрошенные единодушны во мнении, что «необходимо максимально сохранить неповторимый облик центра» (70—90 %). Потребность в закреплении существующей среды центра и опасения, что облик центра может быть потерян, снивелирован новым строительством, проявились и в ответах на альтернативу «центру нужно больше новой современной застройки». Показатели по этой позиции — минимальные (5—10 %). Большинство высказалось за максимальное сохранение исторического центра и сделало акцент на позиции «центр должен стать заповедной частью города» (48 %).

Представляет интерес, какую часть города жители считают центром города.
В плане перспектив развития центра города представляют интерес данные о характере функций тех учреждений, которые, по мнению опрошенных, нужнее всего сегодня центру. Еще раз подтверждается необходимость повышения социально-культурного потенциала центра. Опрошенные единодушны во мнении, что центру нужнее всего «музеи, выставочные залы, театры» (40— 70 %). Вместе с тем отмечается необходимость в учреждениях бытового обслуживания. Этот вопрос стоит на одном из первых мест для жителей самого центра.
В ответах жителей центральных и прилегающих к центру районов специально подчеркивается, что «в центре обязательно должны быть жилые дома». Все это свидетельствует о высоком престиже центра как территории размещения жилья для жителей центральных районов. Отмечается необходимость в центре и учреждений торговли, а также административных учреждений, фирм, банков и т.д.
Следует специально подчеркнуть, что проявившуюся в ходе обследования большую ориентацию населения на ближайшее окружение и вроде бы меньшую значимость центра города нельзя считать шагом назад в общественном сознании по сравнению с данными предыдущих обследований. На самом деле, имея в виду не мнимую, а действительную суть городских процессов, это как раз и есть шаг вперед по пути подлинно городской цивилизации. Очевидно, что наступает такой этап в развитии города, когда у горожан все больше проявляется потребность более основательно закрепиться в городской среде, а не просто «болтаться» между своими «спальными районами» и центром города, относясь к нему как некоему культурному символу или вместилищу магазинов. Все осознаннее желание обустроить ближайшее городское окружение, сделать его своим.

Данные по результатам опросов москвичей 

[Москва и москвичи] сопровождаются некоторыми характеристиками респондентов, их культурных запросов, материального достатка и характера его использования. Представляется, что эти материалы в исходном виде содержат больше информации, чем в публикуемых обобщениях, так как возможно изучение мнений не по всей выборке, а по отдельным категориям населения, самоопределившимся в результате указанных дополнительных вопросов. Поэтому желательно иметь общегородской банк данных ( или базу данных) при управленческих структурах города , из которой можно было бы извлекать и формировать выборки по новым срезам вопросов и социальных групп.

Основными составляющими имиджа Москвы среди россиян немосквичей по данным РОМИР [Башкирова, Лайдинен] оказались в первую очередь благополучие граждан (66,9%), гарантия личной безопасности (66,5%) и чистота на столичных улицах (58,7%). Далее следуют хорошее состояние экологии (46,9%) и низкий уровень коррупции и преступности (44,9%). Примерно одинаково значимы для россиян богатая культурная жизнь (30,5%) и сохранение городских достопримечательностей (30,1%). Несколько меньшее значение имеют: большое количество зеленых насаждений (24,8%), современные постройки (23,5%), а также респектабельное столичное руководство (20,4%). Также имеют значение такие факторы, как возможности для проведения спортивных мероприятий (14,6%), наличие удобной современной инфраструктуры (14,5%), обеспечение эффективной работы и безопасности бизнеса (12,1%), возможности для привлечения иностранных туристов (10,3%), возможность отдыха в ночных клубах, ресторанах, казино (7,3%).

Таким образом, имидж столицы россиянами воспринимается преимущественно через гарантии личного благополучия и безопасности граждан — т.е. субъективно. Этот феномен не является исключительной тенденцией для восприятия Москвы, но общей характеристикой современного российского массового сознания, например — ключевым требованием к политическим лидерам. Именно поэтому и позитивный имидж столицы в первую очередь связывается общественным мнением с заботой о благополучии и безопасности граждан. Обращает на себя внимание и то, что достаточно не важными для восприятия желаемого образа столицы оказались такие объективные и важные для жизнедеятельности города характеристики, как наличие удобной современной инфраструктуры, обеспечение эффективной работы и безопасности бизнеса, а также респектабельность руководства.

Итак, уровень преступности, коррупции и обеспечение эффективной работы и безопасности бизнеса являются чрезвычайно важными объективными характеристиками имиджа города, а также имеют специфическое наполнение в контексте современных ожиданий россиян. Обеспечение порядка, борьба с коррупцией и преступностью — одни из ключевых требований к власти в стране, и как следствие — к столичной власти. Поэтому им необходимо уделить особое внимание. При анализе критерия соответствующего столице низкого уровня коррупции и преступности, обусловленного соответствующей политикой власти в данном направлении, обращают на себя внимание наиболее выпуклые расхождения между желательным представлением о данной характеристике и реальным восприятием ситуации в Москве. Полностью соответствует должному низкому уровню коррупции и преступности российская столица по мнению лишь 4,4% россиян, а скорее соответствует- по мнению еще 5,3%. Это очень низкий показатель, связанный также с неуверенностью граждан в личном благополучии и безопасности, о которых говорилось выше. Данные исследования подтверждают сложившийся стереотип имиджа Москвы как города с высоким уровнем коррупции и преступности на разных уровнях.

В качестве  дополнительного аргумента важности безопасности городской среды  приведем  следующие данные. В 1995 году Венгрию посетило в десять раз больше туристов, чем все население этой страны.  Значит имидж страны очень  привлекателен несмотря на  языковый барьер, отсутствие, кроме Будапешта особых достопримечательностей  в стране нет (по сравнению с соседями), большая часть страны – равнина, сельхозугодья.  Все факторы казалось бы против наплыва туристов. Загадка эта разрешается просто – в Венгрии в предыдущий год было всего 4 насильственных смерти.

Как показывают данные этого и других исследований, проводимых РОМИР, важную составляющую в имидже столицы традиционно составляет культурная жизнь. В комплексе различных характеристик столичного имиджа она оказывается чуть менее значимой для россиян, чем личное благополучие и безопасность граждан, коррупция и преступность, а также чистота и хорошая экологическая ситуация, однако, она более важна, чем, к примеру, современность построек, респектабельность руководства или рекреационные ресурсы. По мнению 44,5% наших соотечественников, Москва полностью соответствует критерию наличия в столице богатой культурной жизни. Еще 11%граждан считают, что российская столица скорее соответствует данному критерию. Это достаточно высокий результат, характеризующий имидж Москвы в глазах соотечественников как столицы культурной жизни страны. Ни да, ни нет, — ответили 9,8% респондентов. Полностью или частично считают не соответствующей критерию богатой культурной жизни только 8,1% граждан. Затруднились с ответом 10,3% опрошенных.

Негативные характеристики

Что касается должного для столицы сохранения городских достопримечательностей, полностью соответствует данному критерию Москва по мнению 32,4% респондентов, а скорее соответствует — по мнению 37%. Это также очень хороший показатель, подтверждающий, что по мнению россиян московские власти активно заботятся о должном сохранении памятников культуры в столице. Ни да, ни нет, — сказали 11,4% граждан. Скорее и полностью не соответствует наша столица ожидаемому уровню сохранения городских достопримечательностей только по мнению 7,7% опрошенных. 11,5% респондентов затруднились с ответом. Таким образом, постоянно развивая позитивные характеристики имиджа Москвы как столицы культурной жизни России, бережно хранящей достопримечательности, можно еще более улучшить восприятие россиянами города. Эти характеристики также могут стать основными удачными отличительными чертами образа, постепенно вытесняя негативные характеристики и подчеркивая своеобразие столицы России как в глазах россиян, так и иностранных граждан.
Восприятие россиянами современных построек российской столицы ( в отличие от мнения самих москвичей) очень позитивно. По мнению 42,2% россиян, постройки Москвы полностью соответствуют их представлению о современных столичных постройках. Еще 31,8% респондентов полагают, что скорее соответствуют данному критерию. Таким образом, данные результаты также можно использовать для развития имиджа современного, активно развивающегося города. Ни да, ни нет, — ответили 9,3% респондентов. Только 6,1% опрошенных полагают, что скорее или полностью не соответствуют данной характеристике столицы.
Что касается современной и удобной городской инфраструктуры, то, по мнению 14,1%, Москва полностью удовлетворяет всем необходимым требованиям. 31,6% респондентов считают, что российская столица скорее удовлетворяет условиям удобства и современности инфраструктуры. Ни да, ни нет, — позиция 17,2% респондентов. Скорее или полностью не соответствует критерию удобства и современности инфраструктуры по мнению 9,9% участников опроса. Затруднились с оценкой критерия более четверти россиян — 27,1%. В целом, данный показатель также позитивен, а большое число затруднившихся с ответом, как и в случае с обеспечением эффективной работы и безопасности бизнеса скорее всего связано с недостаточной осведомленностью россиян о том, что именно включает в себя понятие «современная городская инфраструктура».
Для многих столиц других государств именно возможности для проведения различных спортивных мероприятий, привлечения туристов, рекреационные возможности являются не только тщательно отрабатываемыми аспектами имиджа города, но и важной статьей городского бюджета. Поэтому их нельзя оставить без внимания и при анализе образа Москвы. В целом, данные составляющие имиджа города воспринимаются россиянами весьма позитивно. Около половины всех опрошенных (45,6%) уверены, что он располагает всеми необходимыми условиями для проведения спортивных мероприятий. Еще 36,3% полагают, что российская столица скорее соответствует данному критерию, чем нет. То есть подавляющее большинство россиян видят в Москве не только культурную, но и спортивную столицу. Ни да, ни нет, — сказали 4,9% граждан. Скорее или полностью считают Москву не соответствующей необходимым для столицы условиям проведения спортивных мероприятий только 4,5% россиян. Затруднились с ответом 8,7% опрошенных.
Также значительное число опрошенных (43,6%) полагают, что Москва полностью удовлетворяет критерию наличия хороших возможностей для привлечения иностранных туристов. Скорее соответствует российская столица данному условию по мнению еще 34% граждан. Ни да, ни нет, — ответили 6,4% респондентов. Скорее или полностью не удовлетворяет данному условию позитивного имиджа столицы только по мнению 6,1% россиян. Затруднились с ответом 9,9% опрошенных.
Что касается критерия цивилизованного отдыха в ресторанах, клубах, казино, то столица России полностью соответствует ему по мнению 42,7% граждан. Еще 22,7% респондентов ответили, что Москва скорее удовлетворяет всем необходимым условиям в данном вопросе, чем нет. Ни да, ни нет, — ответили 6,7% респондентов. Скорее не удовлетворяет данной характеристике Москва по мнению 4,6% россиян, а полностью — 4,1%. Затруднились с ответом 19,2% граждан. Все эти показатели, подтверждают, что Москва в глазах россиян имеет позитивный образ столицы спорта, отдыха, располагающей всеми возможностями для привлечения иностранных туристов.
Таким образом, исходя из анализа восприятия россиянами ключевых проблем столицы России, на первом месте все тот же высокий уровень преступности и коррупции, а также неблагополучие граждан. Интересно, что анализ проблем Москвы еще раз выявил непосредственную связь имиджа города и ситуации в России в целом. Как и в предыдущих случаях, развитие бизнеса не является для подавляющего большинства россиян главным, лидирующее место занимают проблемы безопасности и благополучия граждан.

Выводы и рекомендации.

Несмотря на видимое внимание разработчиков методик маркетинга к социально-культурным факторам, они учитываются не на этапе оценки влияния этих факторов на инвестиционную привлекательность территории, а на этапе развертывания проекта в качестве стимула для вовлечения горожан в проекты развития с расчетом на то, что технологии «соучастия» повышают в перспективе возможности городского развития.

На самом деле продемонстрированные мнения ведущих специалистов по вопросам городского развития показывают, что к принятию во внимание социокультурной среды при оценке инвестиционного потенциала и доходности территории есть полное основание.
Вопрос поэтому следует рассматривать в технологической плоскости: необходимо выработать индикаторы (хотя бы на качественном уровне) оценки взаимовлияния социо-культурного потенциала и управленческих решений по развитию городской среды.

Результаты социологических обследований показывают, что горожане ценят  историческое наследие (даже в виде «новоделов»), лучше характеризующее «дух места». Обследования для выявления имиджа города урбанизированной территории дают ценную объективную информацию, которую необходимо учитывать в результатах маркетинга. Обследования  можно проводить довольно дешево, привлекая добровольцев и студентов – гуманитариев в период практики.

Результаты обследований могут служить хорошим материалом для создания системы индикаторов качества управления градостроительной деятельностью, включая развитие рекреационной сферы. Эти обследования желательно проводить с дифференцированным анализом по различным категориям и социальным слоям населения.
После выяснения мнения «людей с улицы» желательно проконтролировать его с помощью немногочисленных интервью с экспертами– архитекторами, дизайнерами, специалистами по развитию территорий, культурологами, социологами, экономгеографами. Группа для интервью должна состоять не менее чем из 20 человек, равностепенно перекрывающих обозначенные области знаний. Для выявления обобщенного мнения существуют надежные технологии.

В принципе работа по созданию системы обратной связи с потребителем городской социокультурной среды должна стать неотъемлемой частью системы мониторинга в управлении городским развитием. Как минимум, можно рекомендовать проведение перманентной интернет-конференции на обсуждаемые темы.

Индикаторы социокультурной  ценности городской среды

В индикаторы социокультурного развития могут быть включены показатели из социологических обследований. Кроме того полезными в этом плане может оказаться часть индикаторов, применяемых при оценке «устойчивого развития города» [Тетиор, Weston, Кинг Майкл, и др.].

По мнению Тетиора, например,  для создания и поддержания устойчиво развивающихся городов необходимы мероприятия и действия, в число которых входит создание здоровой, красивой, экологичной и устойчивой городской среды. Городская среда, окружающая современного человека — это самая близкая ему среда, которая оказывает постоянное действие на его органы чувств. Эта красивая и экологичная среда непосредственно влияет на устойчивость городской жизни. Городская среда устойчиво развивающегося города — это:
— Здоровая и красивая среда, позитивно воздействующая на жителей и создающая образ красивого и мирного города; среда, воздействующая на основные органы чувств (зрение, слух, обоняние) подобно природным воздействиям.
— Среда, предоставляющая человеку высокое качество жизни и возможности его совершенствования и развития, поощряющая общение жителей.
— Среда, поддерживаемая экологичной деятельностью человека в городе.
— Среда, находящаяся в экологическом равновесии с природной средой, при максимальном вхождении природной среды в город.
— Экологичные здания и инженерные сооружения, органично вписывающиеся в экосистему и воспринимаемые ей как обычные природные компоненты. Объекты с максимально замкнутыми циклами и минимальным выделением перерабатываемых природой отходов.

На первом месте в создании такой устойчивой среды города стоят совершенно новые проблемы экологичной реконструкции зданий и сооружений и экологичной реставрации всех компонентов ландшафта.

В параметры устойчивого экологичного и здорового города будущего, изложенные в книге английского архитектора [Weston] входят в том числе и такие:
— Красивый Город, где искусство, архитектура, ландшафты воодушевляют жителей, создают чувство красоты.
-Творческий Город, где люди могут реализовать свой творческий потенциал; город, быстро откликающийся на необходимость назревших изменений.
Большая часть людей живет в городах, поэтому здоровые, красивые, любимые жителями города, находящиеся в равновесии с природой, — это цель экологически этичной деятельности человечества. Активное участие жителей в создании здорового города связано с любовью к городу. Формированию экологической этики жителей способствует образ чистого и красивого, любимого жителями города. В этом процессе велика роль красивой архитектурной и ландшафтной среды города. Любовь к городу неотделима от участия каждого его жителя в поддержании статуса гармоничного и красивого города. Любовь к городу может проявляться только на фоне дружбы и солидарности жителей, поддержания их общения в процессе выработки новых этико-экологических норм и экологической этики (что требует нового подхода к архитектурно-строительным и градостроительным решениям).
Архитектурно- ландшафтная среда города должна обеспечивать постоянные контакты жителей с разнообразной природной флорой и фауной, формирование экологичных понятий у жителей города средствами ландшафтной архитектуры, созданием территорий естественной природы.

Говоря о выработке Хартии экологических прав и обязанностей человека, Тетиор предлагает включить в них следующее:
1. Экологические права человека.
— Право на здоровую, красивую, разнообразную естественную природу Земли; право на естественные ресурсы.
— Право на здоровую, красивую и безопасную окружающую среду города.
— Право на отдых среди чистой и красивой природы.
2. Экологические обязанности.
— Сохранение природы страны, города.
— Активное участие в создании красивых и здоровых городов.
— Активное участие в создании красивого, озелененного, здорового дома.

Ответ на вопрос о приближении или удалении от устойчивого развития города можно получить, сверяя показатели его функционирования с индикаторами устойчивого развития города.
«Индикаторы устойчивого развития должны быть разработаны, чтобы обеспечить твердую базу для принятия решений на всех уровнях и содействовать саморегулирующейся единой среде и развивающимся системам» [Кинг Майкл]. Цель создания объективных и признаваемых всеми индикаторов — руководство достижением более устойчивого развития города и экологического равновесия между городом и окружающей природной средой. В недавно изданной книге [Better understanding…], приведены многие группы индикаторов. В нижеследующей таблице приведен ряд взятых из этой книги данных Европейской комиссии по городской среде, основанных на изучении опыта многих городов Европы.
Избранные индикаторы для социокультурной оценки городской среды

Индикаторы

Описание индикаторов

А. Общие индикаторы города

Площадь, занятая городом а). Общая площадь
б). Застроенная площадь
в). Открытая площадь (не застроенная)
г). Транспортные сети
-Площадь в км2 (5)
-Площадь в км2 (6)
-Площадь в км2 (8)
-% озелененной площади (9)
-% площади воды (10)
-Длина автодорог (11)
-Длина железных дорог (12)
-% от полной площади города (13)
Брошенные площади а). Общая площадь -Площадь в км2 (14)
-% от полной площади города (15)
Восстановленные площади а). Общая площадь -Площадь в км2 (16)
-% от полной площади города (17)

Индикаторы качества городской среды

Доступность зеленых территорий а). Близость озелененных городских территорий  — Процент жителей, живущих на удалении не более 15 минут ходьбы от зеленых территорий (54)

Объем общественной, публичной и культурной деятельности.

Часто индикаторы разрабатывают на основе изучения так называемого «индекса устойчивого развития города». В индекс, основанный на изучении нескольких десятков городов и изложенный в той же книге. Включен важный для нас показатель Жизнеспособность. Объем общественной, публичной и культурной деятельности.

Реальные индикаторы устойчивого развития обычно определяются конкретными проблемами города. Например, приведенные ниже индикаторы устойчивого развития американского города Сиэтла свидетельствуют о привязке индикаторов к локальным проблемам города. В их число попали нижеследующие:
Индикаторы устойчивого развития Сиэтла (США)
Окружающая природная среда
Процент городских улиц, хорошо приспособленных для пешеходного движения
Культура и общество
Уровень взрослой грамотности
Процент населения с садами
Оценка использования библиотек и общественных центров
Общественное участие в видах искусства
Процент взрослого населения, проводящего время в общественных центрах

И все же в первую очередь нужны самые основные индикаторы, тогда как другие могут быть связаны с воспитанием людей и потому требуют много времени для решения.
Приведем также нашу  выборку из индикаторов устойчивого развития Москвы, предложенных Тетиором.
Процент застроенных и закрытых территорий с исчезнувшей почвой («мертвых» ландшафтов)
Процент озелененных территорий от общей площади города
Протяженность зеленых коридоров и процент соединенных ими зеленых территорий
Процент заброшенных территорий
Процент восстановленных территорий
Соотношение количества высаженных / погибших деревьев
Площадь устойчивых городских ландшафтов
Процент негативной визуальной среды — монотонных полей, серых красок, больших плоскостей,
% красивых, архитектурно выразительных зданий и инженерных сооружений, органично вписанных в природную среду и не нарушающих ее
% зданий, поощряющих общение жителей архитектурно-планировочными средствами
Процент жилищ, удовлетворяющих требованиям архитектурно — строительной экологии (объем, этажность, озеленение, наличие уютных дворов, вид из окна и пр.).
% жилых домов с видимой из окон природной средой (парки, сады, реки, пруды, луга, леса и пр.)
% жилых домов с природной средой, расположенной в пределах 15-20 мин. ходьбы.
Количество и посещаемость учреждений культуры по отношению к норме. Наличие (отсутствие) элитарных учреждений, недоступных для бедных людей.
Количество и посещаемость библиотек по отношению к норме
Количество этнических архитектурных сред и этнических культурных ландшафтов в городе.

На наш взгляд, многие из этих индикаторов, могут претендовать на роль составляющих  элементов обобщенного индикатора «Социо — культурная среда города» как индикатора качества управления градостроительной и рекреационной сферой. Особенно важными представляются индикаторы, выделенные в этом параграфе курсивом.

Из результатов анализа  приведенных материалов  можно сделать следующие выводы:

  1. Системное выстраивание общественных целей и социальных результатов проектирования развития города требует обратной связи с населением города, особенно знания социальных потребностей и ожиданий молодежи, которая и должна стать главным участником реализации городского развития.
  2. Все участники процесса городской планировки, развития и застройки (будь то городские управляющие или частные застройщики) выиграют, если учтут мнение, вкусы населения в отношении ценностей в предметном мире городской среды (архитектура, планировка, ландшафты). Это справедливо даже при создании крупных уникальных элементов городской среды.
  3. Поскольку нельзя точно знать, что окажется наиболее ценным для будущего, городская власть обязана сохранить характерные свидетельства всякого существенного периода, то есть создать своего рода архив окружения. Это не всегда можно сделать в натуре, поэтому, по крайней мере, необходимо провести систематическую фиксацию типического в предметном окружении в образах, текстах, диаграммах, фотографиях, пока они существуют.
  4. Без знания системы предпочтений населения (не столько общих, сколько характерных, специальных) городским планировщикам и застройщикам грозят опасности таких ошибок, как:
  5. монотонное повторение в чрезмерном количестве недавних успехов, вплоть до превращения их в банальность;
  6. побочные эффекты, вызванные стремлением к упрощению в процессе подготовки документации и самого строительства, технических требований к нему;
  7. недоучет экологических и эстетико-культурных особенностей соседних элементов городской среды.
  8. В процессе такого изучения системы предпочтений населения возникнет побочный эффект — пробуждение интереса населения к качеству городской среды. Тогда система ценностей городской среды может быть предметом воспитания и даже управления, но и для этого сперва она должна быть изучена.
  9. Исследование зрительного восприятия города, его ценностей и зон дискомфорта (зрительного, экологического) позволяет учесть эти факторы при решении следующих задач:
  10. установление общеприемлемых ограничений, стандартов технологических условий содержания и поддержки городской среды, (освещенность, пропускная способность улиц, ограничения источников дискомфорта; доступности услуг первой необходимости);
  11. выработка политики городских властей по сохранению историко-культурных ценностей городской среды (исторических районов, ландшафтных зон, открытых для общего доступа пространств и уголков, частных земельных владений, содержащих постройки, являющиеся или являвшимися в прошлом украшением города) путем законодательной поддержки (налоговая политика, охрана границ исторических районов, ценных ландшафтов, ценных строений и других элементов городской среды, ограничение использования или модификации элементов городской среды и так далее).

7. В порядке проектной и предпроектной подготовки строительства в Москве, например,  есть необязательная стадия архитектурной концепции. Её отсутствие как стадии не означает, что выработка концепта исчезает — общая схема проекта определяется в набрасывании эскизов проектировщиком и их одобрении — неодобрении инвестором или заказчиком. Объективная независимая оценка территории в подобной работе необходима как инвестору для конкретизации своих идей, так и городу, получающему дополнительную страховку от появления не увязанных с территорией архитектурно-планировочных решений.

Разумеется значительная часть этих выводов может быть получена не только на основании данного исследования. Многие из них в той или иной степени вытекают из непосредственного рассмотрения первоисточников. Но здесь они собраны в концентрированном виде.

Западные технологии сохранения исторического наследия.

Сегодня ясно, что даже т.н. «полный комплект» традиционной градостроительной и памятникоохранной документации — мечта Госстроя и многих мэров — сам по себе не был бы панацеей. Ценность исторической среды должна быть осознана горожанами, владельцами недвижимости, администраторами, с одной стороны, внятно предъявлена застройщикам и инвесторам, с другой.
Новая задача архитектора-градостроителя — помочь такому осознанию. Не жесткое регулирование, а просветительство, как не идеалистично это звучит. И по данному пути идет весь мир. В развитых странах такие функции профессионала, как оказание услуг населению и развитие контактов с жителями, уже стали одними из основных. И они обрастают соответствующим методическим инструментарием.

Датская методика  работы с городской средой SAVE [Иванов]

Cистема SAVE (аббревиатура английского названия «Survey of Architectural Values in the Environment» — «Обзор архитектурных ценностей в окружающей среде») — оперативный и сравнительно недорогой инструмент определения и всестороннего публичного разъяснения архитектурно-средовой ценности городской застройки, разрабатываемый датскими градостроителями с конца 1980-х гг.
Авторы методики сравнивают ее с т.н. «упреждающим подходом» или «спасательными раскопками» в археологии. Методика обеспечивает экспресс-оценку состояния застройки, включая укрупненный расчет средств, необходимых для ее приведения в порядок, и выявление наиболее значимых качеств и элементов среды, сохранение которых должно стать предметом общественного согласия. Отдельные здания, их комплексы и вся историческая ткань города рассматриваются как части региональной и городской среды с точки зрения задач поддержания местной строительной культуры и исторического наследия. В итоге выпускается т.н. муниципальный атлас территории, где в доступной для неспециалистов форме показываются основные объекты, параметры и ценности среды, требующие обязательного сохранения.
Разработчики SAVE попытались заполнить информационный разрыв между государственным строительным реестром (электронная база данных о застройке, включает стандартные количественные данные — год строительства, этажность, общая площадь, материал, вид использования и т.д.) и официальным списком охраняемых памятников. При этом, как и у нас в пространстве между техническими паспортами БТИ и «искусствоведческими» паспортами памятников истории и культуры, оставалось неучтенным большинство архитектурных характеристик средовой исторической застройки, которая более всего страдает от текущих изменений — сносов, перестроек, замены аутентичных деталей и т.д. На сохранение такой застройки, формирующей городскую ткань, прежде всего и нацелен метод SAVE.
Метод уже стал практическим инструментом работы датских городских архитекторов. С его использованием при участии Министерства окружающей среды Дании проинвентаризирована застройка Копенгагена и почти всех муниципалитетов страны, обладающих историческим наследием. Исследованы 1250 комплексов исторической застройки, в строительный реестр введены данные об архитектурной ценности около 210000 зданий, выпущено более 50 муниципальных атласов.
Авторы унифицировали методику (очистили от местной специфики и выделили универсальное ядро) и под названием InterSAVE активно распространяют по всему миру. Система была успешно опробована в Ирландии, Германии, Польше, использовалась и доказала свою эффективность при оценке последствий военных разрушений в Боснии и Герцеговине. Сейчас датские специалисты активно работают в прибалтийских странах: в сотрудничестве с местными архитекторами завершается подготовка атласов эстонских муниципалитетов Курессааре и Раквере, разворачивается работа по оценке застройки в Вильнюсе и Юрмале.

Метод реализуется в 3 этапа: предварительное изучение литературных источников, исторических материалов, архитектурных и строительных традиций данной местности; полевые исследования городской среды; подготовка и издание муниципального атласа.
Первый этап сходен с нашими процедурами предпроектных исследований, но отличается тремя существенными моментами:

  • организацией местной консультативной группы, состоящей из представителей центральной и местной власти (политики и специалисты), ассоциаций сохранения наследия и других общественных организаций, сотрудников местного музея и архива. Задача группы — защита интересов жителей муниципалитета и формулирование общего понимания наиболее важных свойств среды данного места, т.е., по сути, создание социального заказа на сохранение наследия. Члены группы с самого начала активно участвуют в работе, постоянно встречаются с исполнителями, предоставляют необходимую дополнительную информацию;
  • подготовкой кодового списка оцениваемых параметров — специального бланка, который используется оценщиками в ходе полевой работы и при внесении полученных результатов в компьютерную базу данных. Кодовый список обновляется для каждого нового региона с тем, чтобы отразить местную архитектурную специфику и строительные традиции. Он включает перечни наиболее распространенных видов использования зданий, типов окон и дверей, конструкций и покрытий кровель, материалов стен, декоративных деталей и т.д. Используя список, оценщики получают возможность достаточно быстро описать «на языке» SAVE любое здание города;
  • специальным обучением оценщиков (архитекторов, историков, искусствоведов, или студентов соответствующих вузов), включающим ознакомление с местными традициями, «материалом» среды и принципами его оценки.

Второй этап — полевая работа — подразделяется на 2 стадии: оценка отдельных зданий и анализ ткани застройки. Существенно, что методика предусматривает сбор и анализ только самой главной, наиболее существенной с архитектурной точки зрения информации о городской среде.
Архитектурно-средовая оценка зданий проводится по 9-балльной шкале с использованием пяти основных критериев:

  • архитектурная ценность (пропорции, гармония композиции, выдающаяся работа определенных архитекторов);
  • культурно-историческая ценность (наличие значимых социальных функций, видимой эволюции мастерства или технологии);
  • средовая ценность (степень гармонии здания с окружающей застройкой и ландшафтом);
  • подлинность (степень сохранности оригинального экстерьера, возможности его реабилитации);
  • техническое состояние (потребность в ремонте или замене тех или иных конструкций и материалов для достижения приемлемого архитектурного качества).

Затем определяется интегральная ценность здания (не как среднее арифметическое, а, скорее, как итоговое представление оценщика). Регистрация деталей проводится в соответствии с составленным на первом этапе кодовым списком. Результаты вводятся в компьютерную базу данных, совместимую с государственным строительным реестром и электронными картами территории. Затем осуществляется их статистическая обработка.
Нововведением внутри методики, впервые внедренным в датском г. Ренне и развиваемым при работе в Прибалтике, является визуальная инвентаризация состояния и качества строительных конструкций (крыши, стены, двери и окна), которая показывает, нуждается ли здание в реставрации и модернизации. Эта оценка дает основания для укрупненного компьютерного расчета денежных средств, нужных для приведения застройки в порядок (уровень цен выводится из средней стоимости соответствующих работ в данном регионе). Так определяется потребность в срочных инвестициях во внешнюю реновацию зданий для всего города или определенных его частей.

Процесс инвентаризации

Процесс инвентаризации всей застройки среднего датского муниципалитета, имеющего 5-6 тысяч зданий, выполняется в среднем за 9 месяцев со штатом 4-6 человек. На полевую оценку одного здания уходит около 10 минут.

Анализ ткани застройки направлен на выявление и описание определенных застроенных средовых целостностей (от групп зданий до комплексов застройки кварталов, улиц, площадей, городских районов и города в целом). Оценщики используют предложенные консультационной группой перечни наиболее значимых мест и характеристик данной среды. При анализе выявляются:
доминирующие архитектурные свойства территории — определяющие характер города пространственные и структурные отношения (связи городской застройки и природного ландшафта, профили улиц, распределение зданий-доминант, выдающихся памятников, площадей, парков и т.д.);
образцы застройки — участки среды с характерной топографией, уличной сеткой, организацией фронтов застройки улиц и площадей, нарезкой домовладений и т.д.;
т.н. «избранные городские элементы» — наиболее выдающиеся архитектурно-пространственные элементы городской среды (уникальные пространства улиц, площадей, парки, объекты-представители особых типов зданий или фасадного убранства и т.д.).

Результаты анализа учитываются при разработке стратегии и тактики реконструкции города и служат основой для выполнения третьего этапа работы — создания муниципального атласа, или атласа объектов сохранения. В атласе суммируется самая существенная информация об историческом наследии и актуальном состоянии среды, необходимая для осознанного управления ее развитием. Наиболее важные результаты работы становятся доступными для администраторов, специалистов, населения и потенциальных инвесторов. Тем самым системное представление о ценностях среды транслируется от специалистов к обществу и создается общая точка отсчета для всех лиц, связанных с развитием данной территории. Атлас издается в виде красочного иллюстрированного альбома достаточно большим тиражом и предоставляется бесплатно или за небольшую плату всем желающим, прежде всего, жителям муниципалитета.

Атлас обычно состоит из предисловия, в котором объясняются общие цели сохраняющего планирования; описания топографических и природных условий, предопределивших характер развития местной среды; обзора исторического развития поселений, локальных особенностей архитектуры и строительных традиций; карт территории с выделением объектов и свойств местности, которые обязательно должны быть сохранены. На масштабном плане показываются все зарегистрированные здания с цветовой дифференциацией на три категории — высокой, средней и низкой ценности. В заключении описываются главные архитектурные ценности муниципалитета и объясняются причины, по которым местные власти должны отдавать приоритет этим ценностям при регулировании текущей строительной активности и перспективном планировании.

На «внешнем», надмуниципальном уровне атлас является демонстрацией культурных ценностей региона в национальном и международном масштабе, и, тем самым, служит повышению его значимости и привлечению инвесторов и туристов.
Последующая реализация . Действия в рамках системы SAVE продолжаются и после выпуска муниципального атласа. Результаты работы постоянно развиваются и обновляются в муниципальных архитектурных органах (учет данных о проведенных реконструктивных работах, обновление информации о городском наследии и вновь принятых решениях по его сохранению и т.д.).

В муниципалитете Ренне — одном из самых продвинутых объектов реализации SAVE — выполнены, например, такие «пост-оценочные» процедуры, как типологизация существующей застройки и разработка принципиальных приемов ее реновации (модернизации). Практическим выходом стали образцовые предложения по модернизации зданий основных планировочных типов (размещение ванных, кухонь, возможности пристроек и надстроек и т.д.), используемые при консультациях домовладельцев в бюро главного архитектора муниципалитета.

Составлены также т.н. информационные папки (консультационные брошюры-руководства) по наиболее важным аспектам реновации (ремонт кровель, реставрация окон и дверей, покраска стен и т.д.), причем темы папок соответствуют основным дефинициям кодового листа. Желающие могут получить эти материалы и посоветоваться со специалистом-реставратором в специальных консультационных бюро, действующих в муниципальных центрах. Цель этой работы — довести понимание исторических ценностей среды до каждого пользователя и приостановить распространение внеконтекстуальных, не отвечающих местной традиции строительных материалов и методов («пластиковой индустрии», по определению авторов метода), которые не только портят облик отдельных зданий, но и снижают архитектурное и средовое качество всего города. Впрочем, могут предлагаться и инновационные решения, увязывающие современные строительные и энергосберегающие технологии с характером оригинальной исторической архитектуры.
Результаты работы в рамках SAVE, проекты реновации и отдельные частные решения обсуждаются с широкой публикой на специальных информационных встречах. Проводятся специальные курсы по ключевым вопросам обновления зданий для их владельцев, ремесленников и строителей. Таким образом, реализация метода, на всех этапах ориентированная прежде всего на социум, повышает информированность пользователей среды о корректных методах ее преобразования, устанавливает мостик между профессионалами и жителями, которые становятся соучастниками цивилизованного процесса сохранения и обновления архитектурного наследия.

РОССИЙСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

Методика SAVE, созданная в условиях «скандинавского социализма» (развитый рынок и частная собственность на недвижимость при активном участии государства в регулировании экономической жизни и охране наследия), представляется достаточно адекватной нашей сегодняшней проблемной ситуации. Результаты ее внедрения могут стать противовесом стремлению новых владельцев городской недвижимости и инвесторов к выжиманию максимальной выгоды из исторической среды, практике радикальной реконструкции с полным сносом целых массивов средовых исторических зданий и строительством на их месте новоделов, во много раз больших по объему, использованию внеконтекстуальных приемов строительства.
Чтобы обеспечить «здоровое», устойчивое, исторически оправданное городское развитие, инициативу по сохранению и обновлению среды должны взять на себя не коммерческий рынок и не отдаленная от конкретной среды администрация высших уровней, а общественность и местные муниципальные власти. Система SAVE является одним из возможных механизмов передачи средоформирующих функций самому социуму. Во всяком случае, в условиях Западной Европы она доказала свою полезность как способ просвещения властей, жителей, всех субъектов градостроительной деятельности, как переходное звено от средового знания к практической работе по обновлению города, доведенной до уровня каждого дома. Такие достоинства SAVE, как относительная простота и оперативность, охват всей застройки населенного места, а не только избранных памятников, обязательное включение в работу местной общественности, наглядность и понятность результатов для непрофессионалов, совместимость с электронными базами данных и экономическими выкладками, были бы серьезным подспорьем для практической реновационной деятельности в наших исторических городах.

Так, местная власть , несущая основную юридическую и моральную ответственность за сохранение наследия, получила бы общепонятный алгоритм оценки планировочных и архитектурных предложений. Метод адекватен языку управленцев: с помощью компьютера можно быстро получить перечень и карты расположения зданий, находящихся в наиболее опасном положении и требующих срочных мер по спасению, а также обобщенную оценку нужных для этого денежных средств. А благодаря муниципальному атласу становится достижимым целостное представление об архитектурной среде территории — объекта управления: что именно в застройке местности является самым значимым в историко-культурном отношении и (при должных усилиях) может привлечь туристов и инвестиции, стать новым источником пополнения местного бюджета.
Архитекторы и охранители наследия были бы обеспечены обоснованной исходной информацией для формирования планов реставрации и реновации, разработки городской политики охраны наследия, генерального плана и любых других проектов развития города. Более аргументированным стал бы их диалог с властями и общественностью. Метод позволяет оперативно выявлять наиболее «угрожаемые» постройки, регистрировать характерные типы и детали зданий, готовить информационные материалы для широкой публики с рекомендациями по реставрации и обновлению застройки.

Вполне возможна интеграция методики в формирующиеся процедуры составления градостроительного кадастра. А муниципальный атлас, выполненный по системе SAVE, может стать временной, экономически более доступной заменой отсутствующих у многих городов современных проектов зон охраны памятников истории и культуры, историко-архитектурного и историко-градостроительного опорных планов, и обеспечить юридическую основу памятникоохранной деятельности в городе при соответствующем решении местного законодательного органа.
Но нужно осознать: последовательная реализация такого рода методик неизбежно приведет к изменению социальной позиции городских архитекторов. Из администраторов-демиургов, находящихся как бы над социумом и в открытой или скрытой форме навязывающих ему те или иные решения, они превратятся в своего рода «селекционеров», действующих внутри социокультурной среды и подчиненных прежде всего ей самой.
Горожане узнали бы о важнейших ценностях исторической городской среды и о доступных путях участия в их сохранении. Каждый житель получил бы возможность найти в атласе свой дом и оценить его значимость в масштабе города. Домовладельцы, профессиональные и самодеятельные строители могли бы быть обеспечены материалами, побуждающими их восстанавливать, ремонтировать и модернизировать здания, следуя историческому стилю и строительной традиции.
При всей похожести процессов эволюции профессионального отношения к проблемам сохранения наследия переход от теретико-методологических достижений к общепринятым практическим инструментам оценки среды у нас по разным причинам пока не состоялся. Естественно, специфика России вызовет определенные коррективы методики при ее реализации в наших условиях. Однако идеология и базисные методы SAVE представляются нам весьма перспективными.

Комиссия по охране границ земельных владений города Нью-Йорка.

Комиссия по охране границ земельных владений (LPC) города Нью-Йорка — это самое представительное агентство для определения границ и регулирования размеров земельных владений. Это агентство состоит из 11 членов Комиссии и штата сотрудников из 50 чело­век.
LPC была создана в 1965 г. мэром г. Нью-Йорка Робертом Ф.Вагнером, создателем Свода законов по вопросам землепользования и установления границ земельных владений (Секция 3020 Устава Нью-Йорка и глава 3 документа 25 Административного свода зако­нов).
Задачи проекта по землепользованию в дальнейшем были обобщены в форме Закона, который включал «охрану исторических, эстетических и культурных ценностей города», «сохранение и восстановление ценностей, находящихся в частной собственности», «сохранение и улучшение состояния величественных сооружений прошлого, являющихся гражданской гордостью», «сохранение существующих для показа туристам достопримеча­тельных мест и открытие новых».
Существуют 4 типа земельных владений:
Исторический район (Historic District) – исторический район города, историческое и архитектурное своеобразие которых придает им оттенок «узнаваемости».  Подробнее, этот термин разъясняется в справочнике для жителей следующим образом:
Историческими районами или местами являются те, которые определены Комиссией, как имеющие особый исторический или эстетический интерес, что придает им особую непохожесть, индивидуальность и позволяет называть «местом духовной жизни». Истори­ческий район может представлять соединение одного или нескольких исторических пе­риодов, архитектурных стилей.
В исторических районах могут размещаться постройки различных типов и видов, пред­ставляющие различные исторические эпохи. Например, таким «местом духовной жизни» является исторический район Метрополитен музея, в котором можно увидеть смешение стилей от времен королевы Анны до современного Арт Декор. Размеры исторических районов могут колебаться от небольших групп в отдельных мес­тах до р-нов, включающих сотни земельных владений
Индивидуальное владение (Individual Landmark) — частное земельное владение – строение или земельный участок, имеющие исторический или эстетический интерес. Например: Таверна Франсиса, Дом Хьюго Ландстока, Вильмсбурский сберегательный банк.
Владения внутри земельных владений. (An Interior Landmark) – ансамбль, несколько владений, имеющие общую границу, открытые для общего доступа, имеющие исторический или эстетический интерес. Например: Театр Эда Салливана, Зал ожи­дания аэропорта Кэннеди (RCCe), Большой зал ожидания Центрального железнодорожно­го вокзала.
Ландшафтная зона (Scenic Landmark) – ландшафтная зона, – принадлежащее городу открытое пространство. Обычно это общественные парки.

Согласно предписаниям, возраст охраняемого земельного владения или сооружения в его пределах должен быть не менее 30 лет.
По сведениям мая 1997 г. в Нью-Йорке существует: 964 индивидуальных владений, 98 владений внутри земельных владений, 9 ландшафтных зон, 69 исторических районов в г. Нью-Йорке. (Эта собственность составляет только около 2% всех земельных участков, зданий в пределах города).
Комиссия (LPC) готовит перед выходом указаний по земельным владениям и построй­кам в их пределах подробный доклад по каждому строению и земельному участку в це­лом.
В содержание этих указаний включены следующие вопросы: защита от внешних изменений (в исторических районах), получение гранта, право на участие в программе на полу­чение государственного займа, оказание содействия при определении размеров федераль­ных налогов, часть которых будет затрачена на восстановление и реставрацию историче­ских сооружений, дающих прибыль.
Комиссия (LPC) регулирует эксплуатацию земельных владений. Она должна заранее согласовать вопросы реставрации, внесение изменений, перестроек исторических зданий, в ее функции также входит и регулирование нового строительства в исторических райо­нах. В 1995 г. LPC выпустила 5120 распоряжений и указов, около 90% из них было разра­ботано сотрудниками в течение нескольких недель; многие из них создавались в течение нескольких дней.
Все, кого интересует отдельное сооружение или какой-либо указ, или если  конкретное лицо хочет подать заявку на проведение строительных работ и его интересует процедура, существующие правила и законы, а также разработанные по вопросам землепользования программы, то информацию можно получить в [«Guide to New York Citi Landmarks» (Издание: Охрана. 1992 г.)]. Сокращенный перевод этого справочника находится в библиотеке мэрии Москвы.
Существующие способы установления границ земельных владений и исторических районов. Цели и задачи данного процесса
Какие существуют полномочия у Комиссии для сохранения имеющихся границ земель­ных владений и определения границ возможных земельных владений?
Существует определенный порядок для определения возможных границ земельных владений:

Подача заявок для определения границ земельных владений

В Комиссию поступает непрерывный поток заявок от заинтересованных граждан, вла­дельцев какого-либо вида собственности, общественных организаций и от многих других представителей. Члены Комиссии и штат служащих имеют право определить постройки и районы, представляющие возможный исторический интерес. Члены Комиссии проводят опрос общественного мнения для того, чтобы иметь основу для компетентного ответа при выдаче (или не выдаче) разрешения на приобретение земельного участка в собственность по указанной заявке. Подобное разрешение имеет определенную форму, которая обяза­тельно включает всю возможную информацию о земельном участке с фотографиями и/или слайдами.
Определение границ земельных владений
Когда Комиссия получает заявку, то Комитет по определению границ, земельных вла­дений (RFF), состоящий из председателя правления, исполнительного директора, главы штатных служащих, директора по обеспечению связей и представителей других государ­ственных служб и агентств, знакомится с представленным дайджестом и обсуждает воз­можные критерии для определения границ земельных владений, которые будут, возмож­но, представлены в частную собственность. Директор по осуществлению связей с частны­ми лицами, общественными и государственными организациями посылает затем офици­альное уведомление в письменном виде частному лицу, подавшему заявку, в котором со­держится ответ, полное заключение по данному земельному владению, информация ей/ему о решении Комитета.
Регистрация
Если представленные Комитетом RFF доказательства свидетельствуют о том, что во­прос о представлении в частную собственность земельных владений, имеющих истори­ческую ценность, требует дальнейшего рассмотрения, то он передается для обсуждения и вынесения решения Комитету по определению границ земельных владений для возмож­ной передачи их в частную собственность, который состоит из пять представителей от Комиссии. Комитет этот затем выносит решение о необходимости (или ее отсутствии) всеобщего обсуждения этого вопроса, осуществленного Комиссией.
Такой формой обсуждения являются конференции и собрания представителей обще­ственных и других непосредственных организаций, а также отдельных граждан, которые проходят по инициативе Комиссии.
Общественное (публичное) слушание
Комиссия LPC проводит публичное слушание по тем земельным участкам, которые бы­ли единогласно утверждены всем составом Комиссии для обсуждения.
Результаты такого слушания помещаются в Городских ведомостях и пересылаются частному лицу, подавшему заявку, в Комиссию по городскому планированию, а также заинтересованным общественным организациям и официальным должностным лицам.
Обсуждение и составление заключительного отчета по вынесенному решению После того, как прослушивание заканчивается, члены Комиссии обсуждают вынесен­ное решение на одном или нескольких публичных заседаниях. В то время, как члены Ко­миссии совещаются, Департамент по связям составляет подробный отчет, приводя полное описание архитектурных, исторических и культурных особенностей всех построек на рас­сматриваемом земельном участке. Копия отсылается частному лицу для ознакомления.
Процесс голосования в Комиссии
Далее Комиссия проводит голосование по принятому решению на заседании с присут­ствием представителей от общественности. Необходимо шесть голосов (от имеющих пра­во выносить решение) для утверждения или принятия данного решения. В течение десяти дней Комиссия рассылает копии отчета о принятии заключительного решения в Город­ской Совет, Комиссию по планированию города и другие городские службы. Комиссия также посылает уведомление о принятом решении частному лицу и регистрирует это уве­домление в Городской регистрационный службе или в Службе управления округом.
Доклад Комиссии по планированию города
Комиссия по планированию города должна в течение 60 дней представить в Городской Совет сводный отчет о возможных результатах принятого решения и о его влиянии на существующие региональные связи.

Сбор налогов на охраняемых земельных участках

Когда оценивается стоимость постройки, эксперты-консультанты налоговой службы города обычно учитывают возможные затраты при проведении работ по усовершенство­ванию или сооружении дополнительных построек в границах отдельного земельного вла­дения. Однако, если земельное владение или отдельное сооружение находятся в истори­ческой части города, где не разрешено дополнительное строительство и проведение изме­нений, эксперты-консультанты устанавливают для этого земельного владения определен­ный статус, в соответствии с которым права собственника на проведение дальнейших из­менений и строительство ограничиваются, и в сумму налогообложения по результатам оценки вносятся соответствующие поправки. Подобного порядка придерживаются в том случае, если прилегающая территория должна быть сокращена или доход владелец пред­полагает получить именно от этого участка. К тому же, если в результате предполагаемых изменений цена на земельный участок может подняться. Налоговая комиссия должна рас­смотреть этот вопрос при пересмотре суммы налогообложения.
Предоставление приоритета при аренде правительственными организациями
В соответствии с федеральным Указом об использовании построек в интересах об­щества федеральным службам рекомендуется по возможности использовать постройки в исторических районах для размещения в них различных служб вместо строительства но­вых. В соответствии с Законом о зданиях общественного назначения государственные агентства и службы имеют приоритетное право для своего размещения в постройках, имеющих историческое, архитектурное и культурное значение в случае, если размещение службы предполагается сроком более, чем на год. Исторические постройки в пределах указанных земельных владений имеют статус «исторической постройки» и охраняются законом.
Установление низких цен на строительные детали и части постройки
На товарном складе собранных и нуждающихся в восстановлении архитектурных де­талей и элементов, принадлежащем Комиссии (Виллиамсберг, Бруклин), представлены части внешнего архитектурного оформления и элементы интерьера . Они свозятся из тех исторических построек, которые подвергаются сносу или требуют реставрации. Склад осуществляет продажу этих деталей по низким ценам всем частным лицам или по догово­рам для последующего восстановления. Однако только владельцы построек или земель­ных владений, с которых эти детали были вывезены, имеют право на получение дохода от таких архитектурных элементов, как: входные двери, жалюзи и задвижки, оконные карка­сы, которые предполагаются для продажи Складом.
Программа по проведению основных усовершенствований (Окна)
Владельцы домов, сдаваемых в аренду, которые производят замену существующих окон на алюминиевые, имеют право повысить арендную плату в соответствии с Програм­мой по проведению основных усовершенствований. Владелец, тем не менее, не имеет права повышать ее, если заменяет существующие окна на новые деревянные, если только о необходимости сохранения общего облика постройки нет распоряжения Комиссии (LPC). Если относительно здания есть указания Комиссии, то владелец имеет право увеличить арендную плату при установке новых деревянных оконных рам.
Оказание специальной помощи
В случае необходимости можно получить беспрепятственно консультацию в Комиссии (LPC) или/и в Комитете по охране границ земельных владений по вопросам охраны, ухо­да, сохранения внешнего вида, перестройки и другим проблемам, являющимися нерешен­ными.
Регулирование внешнего вида построек, предназначенных под продовольственные ма­газины

В указанном для преобразования под магазины здании Комиссия (LPC)

рассматривает возможные изменения фасада. В первую очередь оказывается поддержка реализации тех планов, которые обеспечивают легкое, быстрое изменение внешнего вида постройки, при­дание его отдельным частям более однородного вида. Многим владельцам выбранных для этих целей зданий нравится этот вид преобразований, они добиваются получения на это разрешения, так как это означает, что если арендатор части постройки (или всей построй­ки) под магазин использует для фасада кричащие цвета или проведет другие, не соответ­ствующие облику здания в целом преобразования, то Комиссия издает соответствующее распоряжение о повышении цены или арендной платы за искажение фасада постройки.

Интерес общественности к постройкам специального назначения
Многие владельцы построек, имеющих историческое значение, отмечают, что опреде­ление постройки или района в качестве «исторического» служит своего рода «печатью», позволяющей повышать цену за аренду будущим съемщикам. Статус постройки или вла­дения в целом указывается в государственных торговых рекламных изданиях или издани­ях по жилым постройкам. По отдельным земельным владениям Комиссия готовит под­робные описания с историей построек, архитектурными стилями; архитектурными, куль­турными, историческими особенностями и другой информацией. (Для построек в истори­ческих районах такая информация дается в сокращенном виде). Эти описания позволяют владельцам более успешно осуществлять торговые сделки. По отдельным земельным вла­дениям могут, к тому же, выпускаться брошюры с описанием всех построек в популярной форме. Примером такого издания может служить Путеводитель по земельным владениям г. Нью-Йорка (Preservation Press, 1992).

Сохранение и защита исторических районов
Понятие «исторический район» гарантирует защиту окружающих его территорий от не­регулируемых изменений. Владельцы зданий и земельных владений, местные жители по­лучают в результате пользу от увеличения инвестиций в эти районы, повышения надеж­ности построек и поддержания их внешнего вида в хорошем состоянии.
Защита интересов
Комиссия (LPC) приняла решение, что, сохраняя постройки, имеющие историческое значение, их владельцы вносят значительный вклад в наш город, что находит отражение в жизни всех жителей города и его гостей. Поэтому Комиссия ведет совместную работу с другими агентствами, организациями города и владельцами построек по расширению и увеличению количества государственных, региональных и федеральных вкладов, ссуд и налоговых льгот, таких как гранты, программы по ссудам, прогрессивные налоги, более гибкие подходы к вопросам регулирования собственности. Все эти льготы имеются в рас­поряжении владельцев построек.
Если существующие законы и средства регулирования исполнения решений в итоге на­носят ущерб интересам владельцев исторических построек Комиссия выступает на защи­ту их интересов. В свою очередь, Комиссия может предъявлять иск, вмешаться, приоста­новить или уменьшить масштабы действий тех правительственных организаций, агентств или частных лиц, которые могут принести вред указанным постройкам.

Для тех земельных владений, исторических районов, которые имеют отличительные особенности или представляют интерес с точки зрения исторической, культурной и архи­тектурной ценности, Комиссия (LPC) помогает сохранять важнейшие из построек и мест исторического зна­чения, регулируя внесение изменений в наиболее ценные детали, части конструкции и т.д.
Информация для владельцев домов собрана в отдельном издании в виде вопросов и от­ветов. Основные вопросы:
Мой дом находится в границах земельных владений г. Нью-Йорка. Что это означает?
— Что такое исторический район?
— Как можно узнать, существуют ли особые предписания по поводу моего дома?
— Несколько велики размеры исторических районов?
— Можно ли с помощью Комиссии (LPC) установить, каков был первоначальный вид постройки?
— Может ли Комиссия оказать помощь в проведении восстановительных и ремонтных работ?
— Как можно найти архитекторов и подрядчиков, имеющих опыт работы с историче­скими постройками?
— Я владелец дома, по которому есть особое распоряжение. Могу ли я поставить в из­вестность арендаторов о статусе земельного владения, в пределах которого находится дом?