Здесь всякая путаница, повторим мы слова …

Здесь всякая путаница, повторим мы слова самого г. Ушинского, «переходя в такую практическую область, каково воспитание, перестает уже быть невинным бредом и отчасти необходимым периодом в процессе мышления, но становится положительно вредной и загораживает путь нашему педагогическому образованию». И такая путаница действительно господствует в наших воззрениях на важнейшие психические акты и явления. Проясняет ли эту путаницу г. Ушинский — или он ее еще более запутывает? Вот вопрос, ответом на который должна определиться относительная полезность или вредность его труда.

Г. Ушинский как в предисловии к своей книге, так и во всем ее последующем изложении дает везде понять, что, во-первых, он человек очень скромный, во-вторых, очень беспристрастный, чуждый всяких увлечений и придерживающийся одних только фактов и фактов. Такие прекрасные качества делают г. Ушинского, по-видимому, весьма способным к этому делу, за которое он взялся, и дают нам право надеяться, что в его книге мы не встретим той путаницы, «которая, переходя в такую практическую область, каково воспитание, перестает уже быть невинным бредом» и т. д. Посмотрим, насколько эти похвальные качества осуществились на самом деле. Исследования свои г. Ушинский начинает с краткого обзора главнейших физиологических процессов человеческого организма. Здесь, по-видимому, действительно беспристрастие и осторожность не покидают его; он старается по возможности придерживаться строго фактической почвы и предостерегает некоторых пылких физиологов от излишних увлечений. Но по мере того как физиологические процессы из менее сложных переходят в более сложные и начинают соприкасаться с процессами чисто психическими, холодное беспристрастие начинает постепенно оставлять его, и дуалистические воззрения г. Ушинского все резче и резче выступают наружу. Он уже не говорит увлекающимся физиологам: ваши доводы недостаточны для того, чтобы доказать то, что вы хотите доказать, потому вопрос остается пока еще не решенным. Нет, он говорит им: ваши доводы недостаточны, чтобы доказать то, что вы хотите доказать, а потому вопрос должен быть решен не в вашу пользу, а в пользу моей теории. А его теория разрывает человеческую природу на две, друг на друга не похожие половинки, при изучении которых требуются совершенно особые приемы и которые подчиняются в своем развитии совершенно особым приемам. «Переходя, — говорит он, — от физиологии к психологии, мы должны оставить совершенно в стороне физиологические наблюдения и ограничиться наблюдением души над собственной своей жизнью, или самонаблюдением. Наблюдение есть метод естественных наук, самонаблюдение — метод психологии» (стр. 188).

Без сомнения, при настоящем уровне наших физиологических сведений самонаблюдение есть главное и самое могущественное орудие психологических исследований. Однако наука не имеет ни малейших оснований утверждать, что так будет и всегда и что психология на веки вечные осуждена остаться при таком шатком критерии, каково самонаблюдение. Даже и теперь опыты Фехнера и Вундта ясно показывают, что самонаблюдение не есть единственное средство психологии.

Но г. Ушинский не верит в возможность слития физиологического и психологического метода исследования. «Предположим, — говорит он, — что явно выразившееся стремление современной физиологии увенчалось успехом и что этой науке удалось доказать, что все явления в жизни животных и людей, которые приписывались прежде сознанию и воле, суть не что иное, как неизбежные «роковые» рефлексы, по меткому выражению профессора Сеченова; положим, что я, приняв этот вывод науки с полной верой, введу его в свое миросозерцание: чем же должен показаться мне тогда весь живой, внешний для меня мир, вся деятельность животных и людей? Одной рефлектирующей машиной, вовсе не имеющей нужды в сознании, чувстве и воле, чтобы делать то, что она делает. Спрашивается, разуверюсь ли я тогда в существовании сознания, чувства и воли? Конечно, нет…» (стр. 190).

Откуда такой самоуверенный тон? Откуда вы заключаете, что те психические факты, которые существуют теперь, будут существовать и всегда? Так ли должен говорить тот скромный и беспристрастный мыслитель, каким вы себя отрекомендовали? В настоящее время очень может быть, что и мы, пишущие эти строки, и вы, читающие их, и автор разбираемой книги твердо убеждены в истинности некоторых психологических гипотез; может быть, точно такое же твердое убеждение существует и в умах всех наших знакомых. Однако из того, что это убеждение составляет в настоящее время несомненный психический факт, наблюдаемый и у ваших, и у наших знакомых, и у Петра, и у Ивана, и у Федора, еще никак не следует, что и у детей, и у внуков, и даже правнуков Петра, Федора и Ивана все тот же факт и все так же непоколебимо будет сидеть в голове. Утверждая противное, психолог впадает в ту же самую роковую ошибку, в которую впадает и экономист, возводя данное status quo в какое-то отвлеченное начало, неизбежно присущее всякому порядку человеческого общежития.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.