Тогда г. Немировский имел бы полное право …

Тогда г. Немировский имел бы полное право указывать на его промахи и хлопотать о примирении его с нашим идеализмом. Задача Немировского была бы не особенно затруднительна и во всяком случае удоборазрешима. Но, к несчастью, он совершенно не понимает нашего реализма, так же мало понимает он и наш идеализм. В доказательство мы приведем один только пример.

На 2-й стр. своей книги он, как мы видели, называл пропаганду нашего идеализма «успокоительной, более глубокой в понимании человека, его нужд и потребностей», нежели пропаганда реализма; на стр. 271 он аттестует наш идеализм таким образом: «Он есть, — говорит г. Немировский, — безжизненность, отсутствие практичности, отсутствие трезвости и истины как в науке, так и в жизни. Реализм — это мировоззрение каузальное, объяснение явлений в природе и человеке из причин; идеализм — это объяснение явлений в природе и человеке из целей. Идеализм — это направление мысли, исходящей от абсолюта (значит, уже совсем не то, что прежде г. Немировский называл идеализмом, — здесь уже и слова нет о фактах внутренней природы), взирающее на мир и человека как на осуществление этого абсолюта, как на нечто не существующее для себя, для своих целей, а для чего-то другого, для высшей абсолютной цели; это не признание законов, царящих в природе мира и человека, а признание одной воли одного абсолюта, управляющего самыми законами. Идеализм не знает и знать не хочет человека…» ну, и т. д. (стр. 271). Вот вам и более глубокое понимание человека, его нужд и потребностей. Чему же верить-то? Кого мистифицирует г. Немировский? Далее г. Немировский начинает доказывать полную несостоятельность идеализма как по отношению к науке, так и по отношению к искусству. Доказательства эти совсем не новы, они заимствованы им у подобных же ему реалистов. Таким образом, весь секрет примирения состоит в том, что г. Немировский побивает идеалистов аргументами реалистов (выбирая при этом самые слабые и наименее состоятельные), а реалистов — аргументами идеалистов. Вот так фокусник! Но для чьей же забавы производятся эти фокусы? Может быть, г. Немировский хочет этим показать, насколько он выше нашего идеализма и всей нашей прошедшей и настоящей журналистики? Но, увы, по своим собственным воззрениям он весьма близко подходит к той самой идеалистической или, как он же выражается, филистерской партии, о которой опять-таки он же сам говорит, что она «не знает и знать не хочет человека». Это видно из его отношений к искусству и эстетике, защите которых от хищнических покушений реализма он посвящает большую часть своей книги, — на странице 40 он даже признается, что главная, основная мысль его книги состояла в том, «чтобы указать, что требования истинного искусства не противоречат требованиям жизни». Мысль прекрасная и возвышенная, но, увы, не по силам г. Немировского. Для защиты своей мысли он не нашел лучшего аргумента, как навязать человеку какую-то эстетическую способность. Чтобы доказать, что эта способность действительно в человеке существует, г. Немировский напрягает все силы своего ума и высыпает перед читателями весь запас своих исторических познаний, — он приводит цитаты из ученых исследований Тайлора «О первобытной истории человечества» и прилагает гравюры, изображающие аллегорические рисунки дикарей.

Конечно, все это, как сознается сам г. Немировский (стр. 87), весьма мало подтверждает его теорию «врожденной эстетической способности», но смеем уверить скромного автора, что даже если бы его теория была и совершенно верна, то и тогда взгляды реализма на современное искусство нисколько не поколебались бы. Реализм, отвергая искусство, исходил совсем не из той точки зрения (как вы полагаете), что оно будто не вызывается никакими более или менее сильными потребностями человеческой природы. Говорить это — значило бы дойти до нелепости, потому что все, что существует, существует непременно во имя какой-нибудь человеческой потребности. Реализм требовал только известной регулизации человеческих потребностей и давал даже масштаб для этой регулизации; в ее-то интересах он в восставал против искусства, отрицал эстетику и эстетические потребности. Следовательно, чтобы опровергнуть его, нужно было доказать несостоятельность и бесплодность подобных регулизации, нужно было доказать их неосуществимость и т. д. Тогда бы действительно вы, г. Немировский, разрушили реалистические заблуждения в самом их корне, а то теперь все ваши рассуждения и вся ваша аргументация не более как холостые выстрелы, которыми вы салютуете вашу собственную недогадливость и несообразительность. Другой аргумент, приводимый г. Немировским, состоит в том, что искусство может быть полезно с точки зрения реалистической пропаганды. Аргумент весьма старый и уже исчерпанный гг. Антоновичем и Эдельсоном.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.