Но, увы, г. Немировский ошибся немного насчет …

Но, увы, г. Немировский ошибся немного насчет прекрасных качеств своей души и своего ума, и потому его отвага послужила ему не столько в пользу, сколько во вред. Г. Немировский полагает, что он вполне беспристрастен и что он прекрасно понял наш реализм, но мы должны разочаровать его: он заблуждается как относительно своего беспристрастия, так и относительно своего понимания.

Я не стану утомлять читателя длинными выписками в подтверждение этой мысли, но, чтобы меня не обвиняли в голословности, укажу хоть на первую страничку его книжки. На этой страничке он следующим образом отзывается о свойствах и характере пропаганды нашего (подразумевается бывшего) реализма и идеализма. «Всем известно, — отважно утверждает г. Немировский, — что полное осуществление стремлений нашего реализма грозило бы падением европейской цивилизации (какова штука-то!) в умственном и нравственном отношении, возвращением в первобытное состояние человека (!!); всем известна, — продолжает он с той же уверенностью, что это действительно всем известно, — та глубокая ненависть, которую питает эта, правда честная и горячая, пропаганда (это комплимент, вставленный, вероятно, для смягчения последующих слов) как к истинной, основательной мысли вообще, умеющей понять и обнять всего человека, со всеми его нуждами и потребностями, так и к мысли противоположной ей (т. е. кому противоположной: реалистической ли пропаганде или «истинной, основательной мысли вообще»; по смыслу фразы выходит, что последней, так что реализм в одно и то же время ненавидит две противоположности) у нас пропаганде идеалистической, филистерской, как она называется нашим реализмом, пропаганде успокоительной, более глубокой в понимании человека, его нужд и потребностей, но и более холодной к этому человеку, к его нуждам и потребностям и в свою очередь относящейся с одинаковой насмешкой и обидным презрением как к неглубокой и узкой мысли, так и к глубокому и широкому сердцу нашего реализма».

Таким образом, оказывается, что наш идеализм отличается успокоительным и глубоким «пониманием человека, его нужд и потребностей»; наш бывший реализм — «неглубокой и узкой мыслью». Как бы в вознаграждение за эту узкость, мелкоту мысли г. Немировский великодушно наделяет его «глубоким и широким сердцем». Разве это не беспристрастие! А вот образчик понимания г. Немировским того предмета, о котором он пишет. На пороге своих исследований он встречается с вопросом: что такое наш реализм и что такое наш идеализм? Не решив этого вопроса, очевидно, нельзя рассуждать ни об идеализме, ни о реализме. Как же его решает г. Немировский? А вот послушайте. Но прежде всего заметьте следующее. В книжке г. Немировского говорится не об идеализме и реализме вообще, а о нашем идеализме и реализме, т. е. о тех явлениях, к которым у нас (верно или неверно — дело не в том) приклеивались ярлыки с надписью: «идеалисты и реалисты»; следовательно, автору предстояло решить, что у нас, именно у нас, а не где-нибудь в Германии или Англии, называлось идеализмом и реализмом. Так ли он поступает? «Направление современной мысли, — говорит он, — почерпающей всю истину из фактов внешней и внутренней природы в самом широком смысле этого слова, фактов, очищенных мышлением, называется реализмом.

Реализм, как мы видим, явился вследствие реакции против того направления, которое признавало факт лишь настолько истинным, насколько он не противоречит умозрению, — направления, которое называется идеализмом. Здесь, таким образом, мы можем уже видеть различие между идеализмом и реализмом. Как для идеализма, так и для реализма истина вытекает из сущности явления, но дело в том, что считается явлением. Тут точка, на которой расходятся эти два противоположных направления: для реализма явление есть факт внутренней и внешней природы, для идеализма явление — это мысль. Что умозрительно верно — то истинно, говорит идеалист; что фактически верно — то истинно, говорит реалист» (стр. 6). Приведенная выписка лучше всего должна убедить читателей, что г. Немировский не понимает ни различия между идеализмом и реализмом вообще, ни значения реализма и идеализма у нас, в России. Трудно отыскать что-нибудь более нелепое, чем то, что он говорит в выписанной нами цитате. «Для реализма, — говорит он, — явление есть факт внутренней и внешней природы, для идеализма явление — это мысль». Но разве мысль не есть факт внутренней природы? Какое же различие между идеализмом и реализмом? «Реализм, — продолжает далее наш философ, — есть такое направление современной мысли, которое черпает истину из фактов внешней и внутренней природы, очищая их мышлением». Разве это определение не может быть точно с таким же правом отнесено и к идеализму? Разве идеализм поступает иначе? Разве он не черпает своих умозрений из фактов внешней и внутренней природы, очищая их своим мышлением?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.