Но отдадим и нашу долю удивления самоотверженности …

Но отдадим и нашу долю удивления самоотверженности издателя и примем сочинения Спенсера в том виде, в каком соблаговолил поднести их нам г. Тиблен, и постараемся указать читателю на основную мысль автора и познакомить с содержанием некоторых его статей, обращающих на себя внимание по интересности и общедоступности рассматриваемых в них вопросов. Представить здесь общий свод или обзор всех положений автора, высказанных им по поводу различных предметов, нет никакой ни возможности, ни надобности. Предметы, о которых он толкует, слишком разнообразны, а иногда даже и слишком важны, чтобы их можно было касаться мимолетом в беглой библиографической заметке. Чтобы дать подробный отчет о Спенсере, пришлось бы написать не Дирек а несколько статей. Но мы знаем наперед, что для подобного дела и без нас найдется много охотников; мы знаем, что редакция каждого из наших немногочисленных журналов закажет одному из своих сотрудников, пользующихся в ее глазах репутацией отличного философа, написать статью о Спенсере или по поводу Спенсера; мы знаем, что по поводу Спенсера г. Соловьев напишет несколько статей, в которых будет доказывать, что он, Соловьев, всегда говорил то же, что говорит Спенсер, и в подтверждение этой плодотворной мысли будут приводиться длинные цитаты из собственных статей г. Соловьева; г. Эдельсон тоже напишет статью о Спенсере, в которой он взглянет на Спенсера с эстетической точки зрения; г. Страхов тоже напишет статью об этом же предмете для г. Краевского, и в этой статье он будет стараться вразумительно объяснить почтенному редактору то, чего он сам не понимает. Каждый из этих крапивных философов будет, разумеется, переваривать Спенсера по-своему, но так как каждый будет приводить из него длинные цитаты, то читатель, не платя даже 16 рублей г. Тиблену, узнает о Спенсере все, что ему знать надлежит.

Основная мысль Спенсера не отличается ни особой новизной, ни особой смелостью; на всю Вселенную он смотрит как на бесконечный ряд явлений прогрессивно саморазвивающихся; сущность же прогрессивного развития он видит в постепенном переходе явлений из однородных в разнородные, из простых в сложные. Что заставляет явления следовать по этому роковому и неизбежному пути развития, иными словами, в чем заключается причина этого всеобщего прогресса? Этот вопрос, по мнению Спенсера, всегда лежал и всегда будет лежать за пределами человеческого разума. Однако, хотя мы и не можем проникнуть в сущность этой причины, «мы все-таки можем, — говорит Спенсер (вып. I, стр. 30), — перевести закон всякого прогрессивного развития из состояния эмпирического обобщения к состоянию рационального обобщения. Точно так, как оказалось возможным объяснить законы Кеплера как необходимое следствие закона тяготения, точно так можно истолковать и закон прогресса в его многообразных проявлениях как необходимое следствие столь же всеобщего начала. Как тяготение могло быть поставлено причиной каждой из групп явлений, формулированных Кеплером, точно так же какое-нибудь столь же простое свойство вещей может быть поставлено причиной каждой из групп явлений, составляющих астрономический, геологический, органический, этнологический, социальный, экономический, художественный и всякие другие прогрессы». Нужно только взять какое-нибудь свойство, общее всем этим родам прогрессов, и тогда причина определится в терминах этого свойства. Свойство, присущее всякому прогрессу, состоит в изменении, и, следовательно, причина всеобщего превращения однородного в разнородное лежит в каком-нибудь законе изменения. Закон же этот, по мнению Спенсера, состоит в том, что «каждая действующая сила производит более одного изменения, — каждая причина производит более одного действия». Подробному доказательству этой мысли он посвящает несколько статей. В статье «Трансцендентальная физиология» он доказывает справедливость этого положения по отношению к развитию животного организма; в статье «Генезис науки» — по отношению к развитию науки вообще; в статьях «Приличия и обычаи» и «Социальный организм» — по отношению к развитию общества; в статье «Гипотеза туманных пятен и нелогическая геология» он старается доказать тождественность астрономического и геологического прогресса с прогрессом органическим и социальным.

Эта идея всеобщего органического прогресса, примененная к естествознанию, уже принесла, а в будущем обещает принести еще большие и плодотворнейшие результаты. Она прояснила нам взгляд на природу, она повела к великим открытиям в области ботаники и зоологии, она проложила путь к блестящим обобщениям и выводам, она сделала возможным появление теории Дарвина, она уничтожила ту пропасть, которая, по мнению старых естествоиспытателей, отделяла мир неорганический от мира органического, она придала целостность и систематичность нашему мировоззрению, — одним словом, мы не скоро могли бы остановиться, если бы вздумали исчислять здесь все великие заслуги этой смелой идеи; а если бы мы вздумали толковать о тех последствиях, которых мы, судя по-настоящему, вправе ожидать от нее в будущем, то мы едва ли когда-нибудь могли бы кончить.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.