И происходит это, разумеется, не от живости женского …

И происходит это, разумеется, не от живости женского ума, не от его сметливости, сообразительности и проницательности, как полагает Бокль, а просто от его недоразвитости, от его неспособности тщательно подмечать, анализировать и сопоставлять частные факты, от его непривычки к строго научному мышлению. Но что недоразвитость, неспособность и непривычка к рациональному мышлению, или, по терминологии Бокля, что сметливость, живость и проницательность не есть нечто врожденное, присущее женскому уму (как полагает Бокль), нет — это просто следствие тех ненормальных и неразумных условий, которыми обставлено женское воспитание. С устранением этих условий сами собой устранятся и эти, по нашему мнению, пагубные и, по мнению Бокля, благотворные свойства женского характера.

При настоящих же условиях воспитания женщины не могут быть сметливее и проницательнее мужчин. Сметливость и проницательность приобретается привычкой к обобщениям, но привычки к обобщениям есть уже в свою очередь результат продолжительной и усиленной мозговой деятельности. Но всем известно, что женское воспитание имеет более в виду возбуждать деятельность чувств, чем деятельность мозга, что оно более развивает чувствующую, нежели думающую, сторону организма, а потому мозговая деятельность женщины всегда должна быть слабее мозговой деятельности мужчины; в соответствии с этим женщина должна быть менее сообразительна и проницательна, нежели мужчина. Говорится это здесь, разумеется, не в упрек женщине; она в этом не виновата; виновато то воспитание, которое зовется у нас женским воспитанием. Женщину с малолетства отучают думать, от нее тщательно удаляют всякие предметы, могущие затронуть ее мысль и ум ее; не находя себе пищи в области фактов действительных, она бросается в безграничную сферу фантастических призраков, и, таким образом, в женщине развивается пагубная фантастичность — этот страшный враг здравого смысла и здравой логики.

Фантазия, не сдерживаемая логикой и здравым смыслом, могла бы далеко увлечь женщину, если бы она не нейтрализировалась другими, противоположными влияниями. Узкая сфера, в которую втиснута деятельность женщины, мелкота и пошлость интересов, наполняющих ее жизнь, отшибают крылья фантазии и вырождают ее в какую-то расплывающуюся и бессодержательную сентиментальность. Этим же влияниям следует приписать ту робость мысли, ту односторонность, то отсутствие широких обобщений, которые почти в каждой женщине так резко бросаются в глаза и которые заметны даже в произведениях женщин-писательниц. Мы не знаем ни одного ученого произведения, написанного женщиной, в котором можно было бы встретить широкие обобщения, смелые выводы или даже вообще какие-нибудь оригинальные мысли. Вместо основательной эрудиции мы находим в них одну только мелочность, вместо широких выводов — поверхностность и фразерство. Даже лучшие произведения замечательнейших женщин-романисток поражают нас какой-то жалкой односторонностью; женщина не обхватывает вопроса со всех сторон; она берет обыкновенно одну какую-нибудь его сторону и ездит, ездит на ней, пока, наконец, ее перестают слушать. Место не позволяет нам ссылаться на примеры, и мы уверены, что с нами согласится всякий, кто хоть сколько-нибудь знаком с женской литературой. Конечно, есть два-три исключения, но ведь нет правила без исключений. И этих исключений будет тем больше, чем разумнее будет становиться женское воспитание, чем более будет расширяться сфера женской деятельности и, наконец, само правило превращаться в исключение, а исключение в правило. Но для этого нет надобности сбивать и спутывать понятия женщины, уверяя ее, будто она, при ее теперешнем развитии, может иметь какое-нибудь непосредственное благотворное влияние на прогресс наших знаний; пусть она лучше знает, что никакого такого влияния иметь она не может до тех пор, пока не изменятся ее воспитание и образ ее жизни.

5) Все эти примеры доказывают только, что умные люди могут иногда делать удачные догадки. Но отсюда еще никак нельзя заключать, будто метод догадок может быть назван и может считаться методом научного мышления. На некоторых индивидуумов тюрьма и уединенное заключение действуют весьма благотворно, но отсюда еще не следует, что тюремное заключение вообще может быть с пользой введено в систему исправительных мер. Года три, четыре тому назад некто Миллер-Красовский печатно заявил, что «внезапная, неожиданная оплеуха» исправила двух или трех из его питомцев, но ведь из этого факта нельзя же умозаключить (как в свое время умозаключил г. Миллер-Красовский), что оплеуха вообще полезна и целесообразна как педагогическое средство. Из того, что несколько человек в бурную погоду отправились кататься по морю на какой-нибудь утлой ладье и, покатавшись вдоволь, счастливо вернулись домой, еще никак не следует, что их пример заслуживает подражания и что он кому-нибудь может быть рекомендован в руководство.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.