Если бы государь безостановочно не наказывал бы …

«Если бы государь безостановочно не наказывал бы всех, заслуживающих наказание, то сильные сжарили бы слабых, как жарят рыб на сковороде».

«Люди всех классов развратились бы, всякие общественные перегородки уничтожились бы, мир превратился бы в хаос, если бы палач перестал отправлять свою обязанность»6.

В одной главе знаменитой Рамайаны («Ramayana», II глава, III т., стр. 96 и др., франц. изд. Серампора) развивается теория права как силы, совершенно тождественная с теорией Гоббеса. Без царей, т. е. без грубой материальной силы, люди не могут находиться в совместном сожительстве; сильнейший всегда будет давить и угнетать слабейшего, потому что, кроме силы, люди не имеют внутри себя никакого принципа, который мог бы регулировать их отношения, разрешать и умиротворять их несогласия и взаимные столкновения. Так, мы читаем в Рамайане:

«В государствах, в которых нет царей, ни один человек не гарантирован в том, что он имеет, даже в своей жене; ни дети, ни жена не будут ему повиноваться; все превратится в анархию; нельзя будет распознать истины; сами брамины забудут свои обязанности и прекратят жертвоприношения; купцы не в состоянии будут ездить по большим дорогам; никто не будет мочь поручиться за свою жизнь; люди начнут пожирать друг друга, как рыбы в море, повсюду воцарится атеизм, и общество распадется»7.

Индийские священнослужители тоже не считали нужным маскировать взгляд своих богов на право. В одной громадной эпопее Багавад-Гита, эпизоде Магабарате, в которой рассказывается борьба двух племен, Куруса и Пандуса, бог говорит: «Я, бог разрушитель, пришел сюда, чтобы уничтожить людей. Убивай, поражай своих врагов, они уже побеждены»8. Достаточно было быть побежденным, т. е. оказаться слабейшим, чтобы потерять все человеческие права, даже право на жизнь. И эту доктрину признают и торжественно высказывают сами боги устами своих вдохновенных служителей.

Да и зачем было скрываться и лицемерить индийским брамам и кшатриям? Материальная сила была на их стороне, следовательно, в понятии о праве как о силе и о силе как праве не могло заключаться ничего вредного и опасного для их могущества и величия. Кроме того, кастовое устройство, выливая общественную жизнь в одни вечные, неизменные формы, приковывая людей с самой колыбели к одному известному, определенному положению, делало совершенно немыслимым какой бы то ни было протест, какое бы то ни было возмущение против раз установленного порядка. Общественная иерархия была построена на прочном фундаменте и не нуждалась ни в каких посторонних подпорках. Каста служила прекрасным намордником для рабов, ни в каких других намордниках не было надобности.

Это соображение подтверждает и, с другой стороны, само подтверждается тем фактом, что буддизм не имел никакого успеха в Индии, а в Китае сделался государственной религией. Буддизм отвергал индийское понятие о праве как силе и силе, как праве; он учил, что в сердце человека записан какой-то нравственный закон, который и служит основой права; он уверял, будто этот закон одинаков для всех людей, и отсюда выводит понятие о их» равноправности. Таким образом, буддизм первый проложил дорогу дуалистическому воззрению на право. Право действительное, реальное, то право, которым люди пользуются в практической жизни, отделилось от права идеального, от идеальной потенции человека иметь то-то и то-то, пользоваться тем-то и тем-то. Такое раздвоение права имело вредное влияние на развитие человеческого счастья и общественного благосостояния. Чуть только господствующие классы потеряли действительную материальную силу, чуть только они увидели, что рабы их сильнее, чуть только каста разрушилась, — сейчас пустили в ход понятие об идеальных правах и, щедро расточая эти права на головы угнетенных и ограбленных, на головы задавленных бедняков, думали заставить их забыть о микроскопических размерах их реальных прав. Обман удавался, поколения росли и умирали в полной уверенности, что у них есть какие-то права, что они граждане; а в сущности они были только рабами и все их права были только якобы правами.

Заметим уже тот факт, что понятие о праве как об идеальной потенции впервые получило на Востоке право гражданства в Китае, общественный и государственный быт которого представляет весьма сложную и запутанную машинацию, во многих отношениях весьма похожую на систему европейской централизации. Точно так же и в Европе. Первоначально при первобытной культуре право понимается европейцами только как реальная возможность удовлетворять своим потребностям и человек считается правовым существом только настолько, насколько он имеет эту возможность.

ПРИМЕЧАНИЯ К СТАТЬЕ Г. Т. БОКЛЯ «ВЛИЯНИЕ ЖЕНЩИН НА УСПЕХИ

ЗНАНИЯ»

3) Различие процессов человеческого мышления, названных дедуктивным и индуктивным, установилось в то давно прошедшее время, когда наши знания были так мизерны и поверхностны, что мы могли еще верить в разные idea ennata, могли писать целые книги и ученые трактаты по поводу лейбницевских connaisanses virtueles или екали геровских «семян вечных истин» (semina aeternitatis).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.