О сущности же этих воззрений у «Современника» …

О сущности же этих воззрений у «Современника» с «Русским словом», как мне кажется, не может быть спору. Эти воззрения Директ-Мед достояние каждой порядочной литературы и, как видно, не были новостью для мыслящих людей даже XVI в. И только у нас, в таких критических кварталах и полемических съезжих, как в «Отечественных Записках» и в «Русском Вестнике», могут появляться противники этих воззрений. Но что это за противники и что за возражения — всякий видит, кто не лишен способности что-нибудь видеть. Для этих-то умственных миопов г. Жуковский сделал едва ли не первую (в нашей литературе) попытку ясно сформулировать и показать теоретическую верность этих воззрений на нескольких, довольно удачно выбранных, исторических примерах.

Вот к какому окончательному выводу приходит он в заключении своей книги: «Мы видим, — говорит он, — совершенное пренебрежение к нравственным основаниям там, где действует экономический расчет. Люди пишут и выдают сегодня за абсолютный нравственный догматизм то, от чего завтра отрекутся печатно, во имя новых абсолютных нравственных положений, и из всего этого в науке остается только ряд тяжелых усилий доказать вещи, никак не подчиняющиеся доказательству, несмотря на все старания; в совестях совершенное недоверие ко всякому научному догматизму и глубокое убеждение во всеобщем шарлатанстве научных догматиков и полная уверенность, что всем, что ни творится на деле и пишется, руководит один преднамеренный обман» (стр. 160). И действительно, такое убеждение вполне справедливо относительно большинства общественных деятелей и писателей, действующих и пишущих не во имя интересов народа, а во имя интересов той или другой партии.

Эти писатели «выражают обыкновенно полное равнодушие к практическим и теоретическим средствам, лишь бы эти средства помогали торжеству того интереса партий, который в конце концов всегда представляет собой борьбу за большую власть над чужим трудом и вещами, т. е. борьбу экономическую. Побеждающая партия сейчас слагает свой собственный диалектический толк, свой юридический догматизм для защиты похищенной власти, как абсолютного права. И сколько борется партий, столько в сумме является юридических толков. Отсюда понятие о том, что должно быть признано добром и злом, правом или неправом, сводится каждым из них к оправданию того, что есть или к чему стремится эта партия. Три главных политических интереса, друг другу противоположных, стоят, однако, на главном плане: интерес феодальный, среднего сословия и большинства, и все три представляют не что иное, как три отдельных экономических интереса     поземельного       собственника,

капиталиста и труда, лишенного земли и капитала, и у каждого свое право, свои юридические толки. У одних — схоластики, у других — легисты, у третьих…» (стр. 158), у третьих — те здравомыслящие реалисты, которые с одинаковым презрением относятся и к метафизике схоластиков, и к праву легистов. Пусть метафизики и моралисты толкуют нам об отвлеченной справедливости, пусть юристы утешают нас нескончаемым перечислением тех призрачных прав, которыми мы будто бы пользуемся! Реалист не поддается на эту удочку. Он знает, что отвлеченная идея справедливости сама по себе еще ничего не значит и что все ее значение, весь ее смысл зависит от влагаемого в нее содержания. По понятиям схоластиков этим содержанием было возмездие (воздай каждому по делам его), по понятиям реалистов — польза. Далее реалист понимает, что всеобщая польза требует устранения анархии, господствующей в современном обществе, прекращения той вечной, ни на минуту не прерывающейся борьбы, которая делает из людей поочередно то рабов, то тиранов. А это возможно только при полном равновесии сил. В настоящее время все люди равноправны, но не все равносильны, т. е. не все одарены одинаковой возможностью приводить свои интересы в равновесие, — отсюда борьба и анархия. Устраните этот вредный дуализм между правом фиктивным и правом активным, осуществляемым, т. е. смотрите на право не как на какую-то идеальную потенцию, а как на реальную, действительную возможность удовлетворять своим потребностям, и тогда равноправность  сделается       синонимом

равносилия. Возможность удовлетворять своим потребностям определяется силой человека. Под силой же здесь подразумевается, конечно, не одно только развитие его мышечной системы, не одна только крепость его мускулов, а вообще такое развитие его организма и такие экономические условия для жизни этого организма, при которых организм имел бы реальную возможность (силу) удовлетворять своим потребностям.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.