О синергетическом подходе к построению современной онтологии — часть 6 — В 1955 г. в США вышла …

В 1955 г. в США вышла в свет получившая затем широкую известность монография Дж. Стюарда «Теория культурных изменений» с характерным подзаголовком: «Методология многолинейной эволюции»[1]. Особенно примечательно, что за два десятилетия до рождения синергетики, и в сфере культурологии, а не физики, ученый сформулировал одну из основных синергетических идей – принцип нелинейного развития сложных систем, трактуя его и как объективную закономерность эволюции культуры, и как методологическую парадигму ее изучения.

В 1960 г. Ж.-П.Сартр предпослал «Критике диалектического разума» специальный трактат «Вопросы метода». В полном соответствии с духом времени, со своим увлечением упрощенно понимавшимся марксизмом и резко критическим отношением к экзистенциализму («это паразитическая система, существующая на границе знания»[2], французский философ утверждал здесь: «Метод – это социальное и политическое оружие»[3]. В том же году в Германии вышла монография Х.-Г. Гадамера «Истина и метод», само название которой говорило о значении проблема метода для разрешения давнего спора о различиях методологий гуманитарного знания и естественно-научного, начатого в конце Х1Х в. Г. Гельмгольцем, В. Дильтеем, В.Виндельбандтом и Г.Риккертом[4]; не вдаваясь сейчас в обсуждение существа этой длившейся почти сто лет дискуссии, отмечу лишь осознание ее участниками зависимости метода познания от особенностей предмета познания и понимание роли философии в выявлении данной зависимости. Однако общепризнанный авторитет Гадамера не обеспечил общего признания его позиции, как, впрочем, и понимания общих для всех наук методологических установок…

Характерное свидетельство острой разноречивости понимания оптимального для современной познавательной деятельности метода – изданное в Лондоне в 1975 г. полемическое сочинение П.Фейерабенда «Против метода. Очерк анархистской теории познания»; свой замысел автор разъяснил в предисловии: «Данное сочинение представляет собой первую часть книги о рационализме, которую мы хотели написать с Имре Лакатосом. Я должен был нападать на рационалистскую позицию, а Имре – отстаивать и защищать ее, парируя мои аргументы. Мы полагали, что обе эти части дадут представление о нашем долгом споре по этим вопросам – споре, который начался в 1964 г., продолжался в письмах, лекциях, телефонных разговорах, статьях почти до самых последних дней жизни Имре и превратился в неотъемлемую часть моей повседневной работы»[5]. Суть этого спора – противопоставление традиционному для рационалистического науковедения пониманию научного метода как способа получения объективной истины «анархистской» или «дадаистской» концепций[6], которая будто бы устаревшему представлению о «поиске истины» противопоставляет новейший взгляд на науку как на творимый свободной личностью «новый миф». Вместе с тем, философ выражал свое глубокое уважение к противоположным взглядам И.Лакатоса и заметил, что в «теории систем возникает новая, сильная, позитивная философия»[7]. По суждению А.И.Уемова, появление системного подхода следует расценить как «крупнейшее событие всей методологии науки ХХ века. Его можно сравнить с такими феноменами, как возникновение индуктивной методологии, связанной с именами Ф.Бэкона и Милля, и появлением науки логики в Древнем мире»[8].


[1] Steward J.H. Theory of Culture Change. The Methodology of Multilinear Evolution. – Urbana, 1955.

[2] Цит. по: Сартр Ж.П. Проблемы метода. – М., 1994. С. 9.

[3] Там же. С. 5.

[4] См.: Гадамер Х.-Г. Истина и метод: основы философской герменевтики. – М., 1988. С. 44.

[5] Фейерабенд П. Против методологического принуждения. Очерк анархистской теории познания. – Благовещенск, 1986. С. 4. (переводчик счел целесообразным видоизменить название книги, вставив слово «принуждения»).

[6] Там же. С. 24 — 25.

[7] Там же. С. 18 — 19.

[8] Уемов А.И. Системные аспекты философского знания. Одесса, 2000. С. 43.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.