О синергетическом подходе к построению современной онтологии — часть 4 — следует ли считать «бытие» …

— следует ли считать «бытие» исходной категорией онтологии, или понятие это производно – то ли от «сущего», то ли от «существования», то ли от «Бога», то ли от «небытия»? правомерно ли рассматривать бытие само по себе (по А.П. Огурцову), или же необходимо его включение в «категориальную связку» с ничто (по Ж.-П. Сартру), либо с временем (по М. Хайдеггеру), либо с ценностями (по Г. Риккерту), либо с существованием (по В.В. Розанову), либо с сознанием (по С.Л.Рубинштейну)? Или необходимо вообще выйти за пределы подобных теоретических диад и признать оптимальной Гегелеву категориальную триаду «бытие – небытие – становление»? Или предлагаемые некоторыми современными философами другую триаду — «бытие — небытие — ничто», или даже тетраду «бытие — небытие — ничто — нечто»? Или следует согласиться с В.Д.Губиным, что знакомство с рядом современных онтологических концепций в зарубежной философии позволяет сконструировать понятийный квадрат «бытие – мир — вещь — язык бытия»? Или с заключением Л.А. Микешиной и М.Ю. Опенковым, что современное мышление логически «подводит нас к проблеме виртуальной реальности»? Или, наконец, признать справедливость парадоксального суждения В. Руднева в его «Энциклопедическом словаре культуры ХХ века»: «Таким образом, любая реальность является виртуальной»?

Позиция автора настоящей статьи была изложена в ходе упомянутой дискуссии в статье, названной «Метаморфозы бытия и небытия»[1], и развернута в находящейся в печати монографии под тем же названием. Исходит же она из неприятия ставшего едва ли не господствующим в наши дни представления, что теоретическая разноголосица отвечает плюралистическому духу современной философии, признающей право каждого мыслителя (хотя его трудно бывает отличить от имитирующего мыслительную деятельность графомана) говорить что угодно о чем угодно, и почитаемого архаическим взгляда на философию как на связанный с научным мышлением способ осмысления мира и места человека в мире; а в этом случае возникает возможность преодолеть интеллектуальный хаос благодаря опоре философского дискурса на достигнутый теоретической мыслью в ХХ в. уровень познания бытия. Ибо мысль эта не сводится к постмодернистскому культу субъективности, релятивности, абсолютной свободы самовыражения личности, вплоть до уравнивания науки и мифологии, теоретического анализа и художественной метафоризации, логического мышления и шизоидного – истинно современным является и строгое системное мышление, и синергетическое осмысление процессов развития в природе, обществе, культуре, человеческой жизни, и ширящиеся междисциплинарные связи разных областей научного знания, включающие философскую рефлексию как способ осознания методологических принципов такой самоорганизации познавательной деятельности.

* * *

Теоретикам-профессионалам известно, что «научные революции», связанные с изменением парадигмы познавательной деятельности, всегда вызывали потребность в методологической рефлексии. Именно это произошло в очередной раз в конце только что завершившего свой драматический путь ХХ столетия — приведу суждение выдающегося представителя научной мысли этого времени, одного из основоположников синергетики И.Пригожина: «Мы переживаем тот период научной революции, когда коренной переоценке подвергается место и самое существо научного подхода, — период, несколько напоминающий возникновение научного подхода в Древней Греции или его возрождение во времена Галилея»[2].


[1] Каган М.С. Метаморфозы бытия и небытия. // «Вопросы философии», 2001г., № 6.

[2] Пригожин И. От существующего к возникающему. Время и сложность в физических науках. – М., 1980. С.11.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.