О противоречиях становления политической системы в российской провинции

“Имитация” – подражание с различной степенью точности, вплоть до подделки под чего-н, кого-н. Что такое “Имитационная социальная система”? На наш взгляд, это система, формально стремящаяся к модели референтных для себя обществ, но не умеющая добиваться этой цели средствами, присущими тем обществам. В имитационных обществах не вырабатываются устойчивые, самодостаточные этнические принципы функционирования и развития государственности, духовные и идеологические практики, философия повседневного бытия.

Принципиально, в политическом процессе провинциальной России с 1989 года более всего работает один фактор: иногда формально, иногда сущностно альтернативные выборы. Это и есть исторический прогресс в деле строительства современной национальной политсистемы в провинции. По новым правилам политической игры на выборах в законодательные и представительные органы власти местного уровня играют по две – три партии, на выборах губернаторов — по несколько групп “захвата власти”. “Группы захвата”, т.к. у местных “авторитетов” в 90-е годы ресурсов в целом было больше, чем у партий.

Если бы политическая жизнь на уровне субъекта РФ не была слишком жестко включена в административно – пиаровскую вертикаль Центра, то первая имела бы шанс более-менее структурировать себя в исторически короткий период. Но она несамостоятельна, не имеет собственной истории и потому фиксировать признаки становления политической системы сдержек и противовесов на локальном уровне не приходится. Это и есть стержень провинциальной имитационной политкультуры.

Для будущего России важно, с каким процентом партия власти выигрывает парламентские выборы на федеральном уровне. Если с очень высоким, значит в провинции будет сделано все, чтобы повторить рекорд Центра. Это ведет к двум важным следствиям. В партии победителей идет ожесточенная борьба за обладание властным ресурсом центра, а не работа по взрослению партструктуры. Те же лица, кто хотел бы защищать свои имущественные, корпоративные интересы в какой-нибудь другой, видят как власть превентивно превращает реальную оппозицию в маргинальную грушу. Для него в провинции нет гаранта законности. Единственная сила, которая могла бы ею стать — сильная системная оппозиция.

Провинциальному обществу не нужны победы на выборах с абсолютным уничтожением оппозиции. За счет короткого замыкания в энергетических потенциалах общества, сегодня достигается политический порядок обработанного кристалла. Внешне он идеален, но для экономики территорий и муниципальных миров бесперспективен. После 1917 года работали статистические законы большого социального взрыва – все строили что-то новое как термиты термитник – запах к запаху, который уже дополнялся идеологическими ферментами. Большинство оказалось включено в информационно — энергетическое поле нового мифа, востребовано для жизни большого лагеря, колхоза, стройки, страны, нового мира.

Какой уровень флуктуаций может выдержать провинциальная Россия, не балансируя на грани постоянных бифуркаций, не оставляющих в обществе почти никакого инновационного эффекта? Сегодня почти любой! Большая часть провинциальной массы перестала реагировать на импульсы власти, оппозиции, не оттого, что не переживает, не хочет лучшего. Она атомизировалась, ушла в себя. Свободных организованных политических сил для взросления нормальной политической жизни и защиты корпоративных экономических интересов в провинции почти нет.

Провинция слабо реформируема. Она плохо откликается на созидательные импульсы власти. Иногда делает вид, что откликается. Голосует “за”. И продолжает жить по обычному праву. Из двух главных целей любой организации: самосохранения и производящей основные ресурсы страны сегодня вмонтированы в столицы. Провинция, по крайней мере, Северо – Западная, тихо усыхает.

Нельзя не видеть, что чистая партийная система пока будет менее эффективна, чем президентская вертикаль. К тому же сегодняшние партии до реальной власти не дозрели. Поэтому, на федеральном уровне для страны целесообразно иметь полномочного президента, но на уровне субъектов Федерации, местного самоуправления нужно помочь рождению регулярной политической системы.

Закономерности синергетики в социуме могут не проявляться десятилетиями, если социальный субъект, актор не может свободно взаимодействовать с другими и, тем самым, быть элементом энерго – информационной системы. В современной России десятки миллионов граждан выключены из реальных социально – экономических процессов, не дают никаких энергетических и информационных импульсов в систему. И та не реагирует, не замечает их, или делает вид, что их нет. В России живут не соприкасающиеся друг с другом миры.

Дело не в том, что политсистема с единственной правящей не может быть эффективной в большей – меньшей степени. До сих пор эффективна в Юго – Восточной Азии. Но мы не конфуцианцы. Трудно отказаться от раздач на подряды, квоты, преференции, руководство СМИ, дележ бюджета, конфискат в несколько – десятки раз дешевле реальных цен, награды, связей с силовыми службами…. В российской провинции будут пропадать бюджетные деньги до тех пор, пока в ней не будет созданы реальные политические сдержки и противовесы. Только их и будет побаиваться чиновник.

Российская культура (не российская цивилизация) и догоняющая, и евразийская, и среднеазиатская – всего понемножку. Но с Петра I она и имитационная (по форме похожа на западные аналоги, а по сути – имитация).

Регулировать политическую игру в бедной, проигравшей стране надо, но в политсистему надо при этом закачивать созидательную самораскрывающуюся энергетику – времена организованного энтузиазма прошли.

Какая политика в отношении провинции могла бы оказаться для России экономически эффективной?

Выздоровлению российской провинции, возможно, помогли бы три вещи, проделанные в строгой системности: 1 – создание политических сдержек и противовесов, ибо в России, механизм законности не заработает без сильной системной оппозиции; 2 – административная реформа с учетом ее реальных последствий для органов государственной власти в субъектах РФ, проведенная через высший законодательный орган медленно и внятно; 3 – реформа государственной и муниципальной служб, главный принцип в которой должен быть заложен в относительной автономности и независимости карьерного чиновничества от часто встречающейся некомпетентности политических чиновников.

Если Центру провинциальное чиновничество требуется для того, чтобы с его помощью в очередной раз “побеждать” на выборах – то провинциальное чиновничество, понимая, что спрос будет за цифру на выборах, а не за рост экономики или снижение переступности в перерывах между выборами будет решать свои личные проблемы.

Провинция переживает период некой реформации, ей требуется восхождение, а не возрождение.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.