Становление инноваций

Постулируем существование дистанции, разделяющей сферу ноуменов как непознаваемых пространств жизни, и области нашего присутствия в мире, где есть право говорить о наличии предельного основания, на базе которого человек строит свою сознательную жизнь, — феноменов. Феномены обладают для человека значимостью настолько, насколько раскрыты значения их свойств, благодаря чему становится возможным обращение к ним как ценностям. Способом такового обращения являются преобразования. При этом собственная активность человека движима мотивами, которые существенно богаче признаками, чем потребности, составляющие их сущность. В связи с феноменами обнаруживаются сущностные противоположности: мотивы имеют энтропийный диссипативный характер, в то время как преобразования служат негэнтропийным конструктивным фактором. В ситуации (парадоксального) тождества таковых противоположностей возникает смысл как гармония мотивов и преобразований, «идея нового значения» (Анисимов С.Ф.) их сочетания. Смысл в том или ином преобразовании возникает, если оно направлено на обслуживание чьих-либо мотивов, равно как и «звучание» мотива уместно в случае его подкрепленности соответствующим преобразованием («хочу-могу-делаю»). С этих позиций можно говорить о существовании смыслов в мире феноменов и изначальной непроявленности смысла ноуменов и «дистанции».

Подходы к постижению сущности глобального семантического поля были предложены в антропокосмической модели триады «Человек-Социум-Вселенная» [5, 6]. Полагая существование изоморфного подобия в ноосфере как «пространстве смыслов» (Налимов В.В.), рассмотрим эволюцию смыслов в социокультурном пространстве.

Проявлением свободы как непредопределенности человеческой воли выступает преобразование вышеозначенной дистанции и феноменов в процессе деятельности, которая обусловлена восприятием и трансляцией опыта преобразований.

«Понимать – это худший исход, когда нельзя уже воспринимать» (А.Бергсон). Восприятие неотделимо от чувств, т.е. аффективных состояний, и неразрывно связано с памятью, прежним опытом. Память, сохраняя прежние переживания человека, его прошлое, как бы осуществляет синтез личности; разнообразие воспоминаний человека формирует богатство его внутренней жизни и обусловливает богатство его реакций в настоящем [3].

В предлагаемой модели имеются два концентричных кольца, в которых действуют встречные потоки восприятия и памяти (рис. 1). Ближнее к ядру кольцо отражает эволюцию смыслов. Примем здесь направление по часовой стрелке совпадающим с потоком восприятия, противоположное — с вектором памяти. Внешнее кольцо отражает триаду участников глобального альянса «Человек – Социум – Вселенная», где потоки имеют противоположные внутреннему кольцу направления.

Опыт формирует социокультурное пространство (культуру), в котором переосмысливается ценность феноменов (аксиология) и развивается человеческое познание (гносеология). Здесь наука служит средством сообщения знаний \память\, полезных для опыта, а искусство является средством развить само умение думать, чувствовать и понимать \восприятие\ опыт [4].

В сознании людей культура предстает в триединстве рационального, эмоционального и интуитивного опытов («ядро сознания»). Тем самым становится возможным рассматривать становление опыта в соответствии с модусами дления (А.Бергсон): рацио – как память об опыте прошлого, эмоцио — память об опыте настоящего, интуицио – память об опыте будущего. В этой триаде сознание – опыт раскрывается не как совокупность дискретных во времени состояний, а «как процесс, в котором ни на мгновение нельзя вычленить ничего устойчивого. В сознании, сутью которого является длительность, предыдущие состояния не могут определять последующих, ибо этих состояний как таковых вообще нет, их выделяет лишь наш анализ» [3].

Непосредственными исполнителями в поиске смысла выступают отдельные личности; данный процесс разворачивается в контексте космо-социальной природы человека и преимущественно опирается на его эмоционально-интуитивные способности. Чем интенсивнее воспринимает человек свою общность с Космосом, тем более он открыт порождению новых смыслов и в большей степени он раскрывается как Некто.

Содержание нетривиального опыта, извлекаемый из него новый смысл редуцируется к семантическим дискретам в виде понятий, символов и иных образов, а соответствующие этому знаковые системы и языки образуют семиозис.

Обусловленный состоянием знаний и общественной эффективностью устойчивый и воспроизводимый опыт преобразования мотивов называется технологией. Участники деятельности, движимые собственными мотивами и обладающие для этого соответствующими технологиями, понимаются как акторы.

Акторы могут иметь неоднозначные мотивы, ожидания, эмоциональные переживания, связанные с неопределенностью последствий совместной деятельности. Возникающую при этом локальную дисгармонию смысла в результате рассогласования технологии с мотивами акторов, будем понимать как парциальную проблему.

Анализ (диагностирование) и синтез (прогнозирование) проблемной ситуации для триады акторов позволяет обнаружить в основе парциальной проблемы пару противоречий, когда удовлетворение мотивов одного актора при применении новой технологии, принадлежащей другому актору, одновременно чревато угнетением мотивов третьего. Равно как и наоборот: отказ от новой технологии подавляет мотивы первого актора, но дает выигрыш реализации мотивов третьего. В поиске преодоления проблемы, акторы оказываются перед выбором из известных и нетривиальных вариантов преобразований, осуществляя тем самым свою свободу[1]. Данный выбор становится морально-этическим актом, который и придает конкретной технологии (назовем ее здесь «ключевой технологией») в конкретном социокультурном контексте позитивное или негативное значение для каждого из акторов, выступая как надежда («инновация») или угроза («диверсия») мотивам каждого из них.

Т.е. к одному и тому же преобразованию предъявляются взаимоисключающие требования: при существующей конъюнктуре ключевая технологии «быть должна и быть ее не должно» одновременно. И надо понимать, что каждый из акторов по своему прав, поскольку исходит при этом из своих имеющих право на существование мотивов равной ценности, и то, что он отстаивает как «добро», — оппонентом трактуется как «зло» не потому, что они (акторы-оппоненты) плохи, а потому, что они — «другие», так же дорожащие своими ценностями и идеалами. Возникает запрос на «практическую толерантность», позволяющую качественно иначе преодолеть взаимную ксенофобию.

Ясно, что локальное разрешение подобного конфликта служит лишь временным компромиссом, не способным устранить его коренные причины. Принципиально иначе ситуация выглядит в случае, если бывшие оппоненты выходят на проектирование партнерства через поиск социокультурных аттракторов в расширенном оперативном пространстве. Взятые в срезах эмоциональных отношений, парциальные проблемы образуют «гирлянды проблем» в составе проблемно-символической реальности (ПСР) («древа желаний») триады. Подобные «древа желаний» рекурсивно вплетаются в сложное социокультурное пространство. Топология ПСР может быть описана как фазовое пространство в предельных горизонтах оперативной зоны (ОЗ), оперативного дления (ОД) и качества жизни (КЖ). Оперативная зона – значимый социокультурный опыт акторов в составе триады, который задается участниками через согласованные приоритеты искомого партнерства. Оперативное дление – прошлое, настоящее и будущее опыта триады. Качество жизни – градиенты мотивов, характеризуются удовлетворенностью акторов собой, отношениями в триаде и окружающей средой.


[1] Жизнь есть проблема, которую должен решать каждый (Х.Ортега-и-Гассет, М.Хайдеггер).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.