Три парадигмы мышления – три подхода к государству – три культуры управления

За последние 300 лет наука предложила три базовых парадигмы, три модели объяснения мира, формулирования проблем и поиска решений. Рене Декарт предложил упростить сложный мир до модели изолированных механических часов. Но уже через 200 лет накопились дилеммы, которые разрешила предложенная Гербертом Спенсером «организмическая» парадигма. Мир стали рассматривать в развитии, сравнивая его с растущим организмом. А еще 50 лет спустя появились работы в области управления и социологии, вводившие понятия неустойчивости, неравновесности, динамики. Следующими на пороге возникли биологи, предложившие дополнить эти понятия представлением о самоорганизации живых систем. И тут же громко заявили о себе физики и математики.

«Ни одно собрание фактов никогда не является полным, потому что Вселенная разомкнута, потому что со временем обнаружатся новые факты, которые приведут к взрыву уже упорядоченной научной схемы. Этот ритм носит всеобщий характер»[1], размышлял Арнолд Тойнби. Томас Кун в 1962 году предположил, что смена научных парадигм осуществляется как научные революции.

Системная революция началась в конце XX века, когда Илья Пригожин дал новое понятие хаоса, а Герман Хакен предложил математические модели его самоорганизации. Системная парадигма овладела умами и сердцами.

Однако наше время предложило еще более смелые условия игры. Это сосуществование сразу всех трех парадигмальных подходов и практик в жизни и деятельности общества: классической (линейной, картезианской), неоклассической (организмической, спенсеровской) и постнеоклассической (системной). Понятие «жить со сложностью» предстало во всем многообразии.

Говоря о системной парадигме, мы отмечаем (рис. 1), что она использует две метафоры, естественнонаучную и физико-мате­матическую. В рамках этих двух метафор системная парадигма позволяет выделить еще три органично встроенные в нее парадигмы – информациональную, культурно-ценностную и социальную.

Методологический инструментарий в рамках системной парадигмы значительно расширен. Но еще более широкие представления о возможном многообразии социальных практик и результатов содержит матрица сочетаний классической (К), организмической (О) и системной (С) парадигм в науке, обществе/государстве и управлении.

Каждая парадигма формализует тот тип упрощения реальности, который признается допустимым в ее пределах.

В линейной парадигме государство доминирует над обществом, замкнуто и фактически самодостаточно. От имени государства выступает правящая элита. Права общества на власть формализованы в лице государственных институтов.

В организмической парадигме в отношении государства используется метафора замкнутой автопоэзисной системы. Властная элита, по-прежнему, выступает от имени государства. Права общества на власть формализуются в лице представительной демократии.

Институт государства в его современном виде отвечает линейной парадигме. В таком виде институт государства работал в исторические периоды авторитарного и демократического общественного развития, отвечая общественным ожиданиям. Однако мы не увидим привычного института государства в традиционных обществах, и трудно пока сказать, будет ли он соответствовать ожиданиям гражданского общества.

Системная парадигма радикально меняет представления о государстве и управлении. Государство – открытая система. От имени государства может выступать как властная элита, так и информациональный социум. Власть делегируется лидеру перемен, в качестве которого может выступать как властная элита, так и информациональный социум.

Как было показано, традиционное и гражданское общество отличаются равновесием информациональности социума и властной элиты, что ведет к снижению затрат на управление. В то время как различия информациональности в авторитарном и демократическом обществе приводят к резкому возрастанию затрат не управление[2].

Иерархически организованное государство с развитыми институтами принуждения вполне отвечало линейной парадигме замкнутой системы «запаянных часов». В разобщенном обществе с невзаимодействующими социумами информационный обмен был незначительным. Только массовые перемещения, связанные с войной или иными бедствиями, приводили к неконтролируемому государством ускорению обмена информацией и инициированному этим техническому ускорению. Логическим итогом этой исторической эпохи и линейной парадигмы стала теория управления, основанная на представлениях машинного производства и отношения к людям, как деталям этой индустриальной машины. Индустриальная машина и ее «винтики» работали в соответствии с планами линейного ускорения, осуществляемыми властной элитой от имени репрессивного государства.

Анализируя тип управления, сформированный в классической парадигме, Владислав Тарасенко[3] подчеркивает его важную особенность — абстракцию цели – будущее не проверяемо из сегодня.

Неэффективность управленческой деятельности в линейной парадигме нарастает, поскольку непроверяемость результатов управленческой деятельности усиливается планированием по «входу». В свою очередь, такое планирование в большей степени зависит от ценностей конкретной властной элиты.

Отметим еще одну особенность, которая начинает привлекать внимание, – это идентификация властной элиты с государством. При таком подходе политические ошибки правящей элиты приводят к государственному и общественному кризису. За банкротство элиты расплачивается общество.

Первые научно сформулированные сомнения в эффективности подобного государственного устройства появились вместе с организмической парадигмой в середине XIX века и воплотились в концепции «общественного договора». Это была инновация социума, приобретшего новые качества. Информационный обмен в обществе к тому времени уже получил ускорение благодаря почте, газетам, радио, телеграфу, телефону. В управлении производством этот период ознаменован переоценкой человеческого фактора и формированием психологических концепций управления, учитывавших ожидания работников и их самоорганизационный потенциал на отведенном рабочем участке. Организмическая парадигма не покушалась на представления о государственных институтах, поскольку от линейной парадигмы она взяла представление о замкнутости систем.

Организмическая парадигма была прообразом системной парадигмы, ее первым эскизом. Второй набросок был сделан в начале и середине XX века сразу в нескольких направлениях – биологии, управлении, физике, математике.

В конце XX – начале XXI века третья попытка стала стремительным прорывом системной парадигмы, и была ознаменована несколькими революционными явлениями. В науке это торжество представлений об открытых системах. В управлении это развитие согласительных процедур и переговорных практик. Приходит изменение представлений о роли социального хаоса. В обществе это информациональность[4], самоорганизация, сети, что практически приводит к изменению представлений о государстве. Гуманистические ценности изменяют шкалу приоритетов. Человек, его гражданские права, становятся неотъемлемой составляющей управления.

В открытом мире в социумах формируется знание о том, что в разных государствах живут близкие по духу, ценностям, знаниям, миссии люди. Возникают самоорганизующиеся социальные общности, не укладывающиеся в сложившиеся представления о государственном управлении.

Бизнес все активнее выстраивает мир без границ, в котором унифицируется все – культура, ценности, национальное законодательство. Глобализация размывает рамки государства.

Меняются лидеры технического прогресса. Лидерство перемещается к молодым тиграм и драконам, взлетевшим в «цивилизационном лифте» минуя эпоху индустриализации. Южно-азиатские страны сразу заняли ведущие позиции в постиндустриальном, информационном мире.

Следует остановить внимание на качестве социумов этих новых лидеров мировой экономики. Значительную роль играет очень молодое образованное информациональное поколение с актуализированным потенциалом самоорганизации. Это поколение вступает в деловой мир, будучи еще подростками, и начинает свое дело через Интернет.


[1] Тойнби А. Постижение истории. / Пер. с англ. под ред. В.И. Уколовой и др. – М.:Ролья, 2001. – С. 46

[2] Миронова Н. Социальная эволюция и цивилизационные сдвиги: модели динамического развития социальных систем и управления. Материалы международного симпозиума «Синергетика в решении проблем человечества XXI века – диалог двух школ». – М., 2004.

[3] Тарасенко В.В., Синергетика и социальное управление. – М.: РАГС, 1998. С 47-66

[4] Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество, культура. / Пер. с англ. Под науч.ред. О.И.Шкаратана. – М.:CEU, 2000. С.43. Кастельс вводит понятие «информациональное» как атрибут социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации становятся фундаментальными источниками производительности и власти.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.