Социальная реальность в контексте управления и самоорганизации

Успешное управление в динамичном сочетании с социальной самоорганизацией возможно при условии познания социальной реальности, частью которой оно является и вне которой теряет свое содержание.

Шагом вперед, с нашей точки зрения, явилось включение некоторыми авторами учебников и учебных пособий по социологии небольших вводных разделов о «социальном», «социальной реальности», что является определенным прорывом в современном социологическом знании, понимании социальной динамики.

Просматривается устойчивая тенденция рассматривать социальное как общественное, что дает возможность сопоставления общественного и природного. Тем не менее, можно предположить, что некая синонимизация (отождествление) данных понятий в эвристическом плане неконструктивна. Нам представляется, что каждое научное понятие, если оно действительно научное, при всем сходстве с другими понятиями, имеет свой собственный, достаточно определенный смысл.

Значительный вклад в социально-философском аспекте в осмысление феномена «социальное», на наш взгляд, внес Ф. Энгельс, рассуждая в «Диалектике природы» о формах движения материи – механической, физической, химической, биологической. В этом же ключе идут дальнейшие суждения Ф.Энгельса об обществе с материалистической точки зрения[1]. У него мы находим прямой намек на социальную форму движения материи, являющуюся высшей по отношению к предшествующим формам. Признание этого факта, несмотря на определенный современный скептицизм, дает тем не менее методологические основания для понимания социального сознания как активного отражения социальной материи, открывает большие возможности для социологии, в значительной мере связанной с сознанием людей. Важным является тот факт, что высшая форма движения материи не сводится к низшей, в снятом виде содержит в себе все другие формы. Значимость этой идеи в борьбе с редукционизмом несомненна.

В данном контексте обратим внимание на то, как в современном социальном знании представляются подходы К.Маркса к проблеме «социального». Остановимся только на одном, однако наиболее существенном, с нашей точки зрения, аспекте. Швейцарский социолог П. де Лобье отмечает: К.Маркс присваивает «конкретной материи роль главного принципа, преобразуя традиционно пассивный, критикованный еще Аристотелем материализм, оживляя в нем диалектическую противоречивость, что в общественном бытии принимает именно практическую, активную, революционную форму»[2]. Таковы основания анализа социального, – продолжает Патрик де Лобье, – как продукта, подлежащего не толкованию, как это делают философы, но производству[3]. По К.Марксу, любая социальная жизнь – главным образом практика, «реальность чувственного мира» должна восприниматься как конкретная деятельность людей. Нам представляется это важным при выявлении специфики социального знания. В частности, исследование сознания традиционно является краеугольным камнем социологии. Не менее существенным для социолога, на наш взгляд, будет изучение деятельности людей и институтов, которая выступает механизмом возникновения сознания.

Соотношение социального и биологического по-прежнему сохраняет свое значение для преодоления «биологизаторских» подходов в социальном знании. Социальные структуры функционируют, а социальные механизмы приводятся в движение через посредство деятельности людей, находящихся в самых различных связях и отношениях и осуществляющих свою деятельность во имя удовлетворения своих индивидуальных потребностей и интересов, т.е. деятельность людей должна быть соответствующим образом мотивирована и стимулирована. Идеализируя безличностные структуры, нормативные и законодательные акты, структурный функционализм забывает, что они (структуры и формы) являются результатом человеческой деятельности. Структуры начинают функционировать, т.е. обретают социальное бытие только тогда, когда они наполняются действующими личностями, приводятся в движение индивидами и группами индивидов[4].

Ю.Л.Качанов, автор «Начала социологии», вводя раздел «О социальной реальности», рассматривает социальную реальность как «имеющую место», т.е. «пространственное–становление–времени как производство/воспроизводство социальных различий»[5].

Логика осмысления феномена «социальное» следующая: «предпосылки социальной жизни» → «становление социальной действительности» → «социальное, социальная реальность».

Социальная реальность представлена как бы феноменом двух типов: а) то, что создано благодаря социальным действиям и взаимодействиям, б) собственно социальная реальность – это аналитически вычленяемая из всех явлений, охватывающих жизнедеятельность людей, система действий и взаимодействий между людьми[6]. Из контекста подобных рассуждений о социальной реальности очевидно, что социальная реальность может быть воплощена и погружена в материально-вещественные объекты, атрибуты, ресурсы, но не включает их в себя, представляя собой особую систему, развивающуюся по особым законам. Она образует некую оболочку, которая в существенной степени изолирована, автономна, независима от внешних условий, хотя постоянно в них погружена, «отягощена» материально[7]. Нам же представляется, что социальная реальность – сверхсложный объект, материальный в основе, включающий компонент сознания, идеального. Значимость «сознательного» в социальной реальности постоянно возрастает, порождая при этом дополнительные трудности в познавательном аспекте. В данном контексте убедительно, с материалистической точки зрения, звучит утверждение о том, что «сознание творит мир»[8]. Социальная реальность отличается от социальной действительности тем, что в ней содержится также и возможное.

На наш взгляд, суть социального – реальные взаимодействия людей и созданных ими институтов, в которых сталкиваются их потребности и интересы, включающие сознание как доминирующий компонент социальной реальности. В таком понимании появляется «внутренняя начинка» социального, отличающая данное понимание от традиционного сопоставления общества и природы как единственного смыслового его содержания.

Наше понимание социальной реальности существенно для ее конструирования, моделирования социальных процессов, прогнозирования их динамики, нахождения оптимального сочетания форм и способов сопряжения социальной самоорганизации и управления. Разрозненные социальные факты должны приобрести смысл. Отталкиваясь от определения Э. Дюркгейма социального факта как всякого способа действия, способного оказывать на индивида внешнее принуждение, как некоей «закономерности», выходим на проблемы управления социальными взаимодействиями. Более того, рассматривая само управление как социальное взаимодействие (в целях сочетания интересов целого и его части), мы приходим к выводу, что управленческая реальность является компонентом реальности социальной.

Управление предполагает знание особенностей управляемой системы, соотносится с упорядочением социальных образований вне области специализированного регулирования и устойчивости. Но здесь оно сталкивается с рядом проблем, к которым принадлежат противоречивость и динамичность социальной реальности, ускоренный характер социальных процессов, происходящих в социуме, и возрастание роли личности в этих процессах[9]. Конструирование социальной реальности позволяет устанавливать причинно-следственные связи между отдельными социальными явлениями, выявлять ведущие тенденции в их развитии, то есть осуществлять управление, по Н.Н. Моисееву, — направление, на основе этих взаимосвязей и в соответствии с тенденциями. Синергетическое знание существенно расширяет, наполняет новым содержанием понятие объекта управления, дополняя теорию управления, акцентируя внимание на естественных социальных процессах, сопряженных с процессами управляемой организации.

Синергетика, по мнению Е.Н. Князевой и С.П. Курдюмова, позволяет «снять страх перед сложными системами», так как сверхсложная система может описываться небольшим числом фундаментальных идей и образов, на основе которых возможно определение параметров порядка развития социальной системы и последующее управляющее, а точнее – направляющее, воздействие на них. Общие закономерности самоорганизации сложных систем не позволяют навязывать этим системам направления их развития. В этом случае перед управлением стоит задача понимания того, «как способствовать их собственным тенденциям, как выводить системы на эти пути»[10]. Иными словами, синергетика дает спектр принципиальных возможностей развития социальных систем, общие ориентиры для научного и практического поиска. Поэтому она может стать основой для построения динамических моделей управления социальными процессами.


[1] См.: Энгельс Ф. Диалектика природы. – М., 1989. С.89, 113-116, 208.

[2] Лобье П., де. Социологическая альтернатива: Аристотель-Маркс. – М., 2000. С.28.

[3] См.: Там же. С.28-29.

[4] См.: Осипов Г.В. Социальное мифотворчество и социальная практика. С.147-149, 152.

[5] См.: Качанов Ю.Л. Начало социологии. – М.-СПб., 2000. С.147.

[6] См.: Общая социология: Учебное пособие. С.127.

[7] См.: Там же. С.130.

[8] Ленин В.И. Философские тетради. – М., 1990. С.53.

[9] См.: Делокаров К.Х. Социосинергетика и управление. // Синергетика и социальное управление. – М., 1998. С.19-33.

[10] См.: Князева Е.Н., Крудюмов С.П. Принцип коэволюции сложных систем и социальное управление. // Синергетика и социальное управление. – М., 1998. С.8-19.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.