Роль этнокультурных традиций в историческом развитии России

Сегодня как никогда остро перед нашим государством стоит проблема определения стратегии дальнейшего исторического развития. Опыт предшествующего десятилетия показал, что тактика модернизации всех сторон жизни российского общества в духе вестернизации, без учета этнокультурных традиций, а зачастую и с отказом от них, наносит значительный ущерб национальным интересам государства. В этой связи хотелось бы рассмотреть основные подходы к вопросу о динамическом развитии исторической системы с точки зрения учета традиционных национально значимых смыслов и ценностей.

К закономерностям развития истории обращались различные исследователи. При этом в советской историографии акцент, прежде всего, делался на марксистский вариант моделирования исторического процесса, основывающийся на концепции смены общественно-исторических формаций. В последнее время все явственнее ощущается влияние «философии жизни» и герменевтики на развитие методологии исторического анализа. Культурно-исторические концепции О. Шпенглера, В. Шубарта, А. Кребера, П. Сорокина, теория «идеальных типов» М. Вебера, идеи витальных циклов развития культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского привели к новому пониманию законов динамической периодичности развития биосоциальных исторических систем.

Со второй половины ХХ в. начала активно развиваться теория сложных самоорганизующихся систем, к числу которых можно отнести и исторические системы. Результаты исследований в области нелинейного (порядка выше второго) математического моделирования сложных открытых систем привели к рождению нового мощного научного направления — синергетики. Как и кибернетика, синергетика — это некоторый междисциплинарный подход. Но в отличие от кибернетики, где акцент делается на процессах управления и обмена информацией, синергетика ориентирована на исследование принципов построения организации, ее возникновения, развития и самоусложнения.

Мир нелинейных самоорганизующихся систем гораздо богаче мира закрытых, линейных систем. Основные свойства самоорганизующихся систем — открытость, нелинейность, диссипативность. Теория самоорганизации имеет дело с открытыми, нелинейными диссипативными системами, далекими от равновесия.

Открытые системы — это такие системы, которые поддерживаются в определенном состоянии за счет непрерывного притока извне вещества, энергии или информации. Постоянный приток вещества, энергии или информации является необходимым условием существования неравновесных состояний в противоположность замкнутым системам, которые неизбежно стремятся (в соответствии со вторым началом термодинамики) к однородному равновесному состоянию. Открытые системы — это системы необратимые, в них важным оказывается фактор времени. Для исторической системы это тем более важно – историю, как и время нельзя повернуть вспять.

Нелинейность, неравновесность, в свою очередь, порождает избирательность системы, ее необычные реакции на внешние воздействия среды. Неравновесные системы обретают способность воспринимать различия во внешней среде и “учитывать” их в своем функционировании.

Диссипативность — это качественно своеобразное макроскопическое проявление процессов, протекающих на микроуровне. Неравновесное протекание множества микропроцессов приобретает некоторую интегративную результирующую на макроуровне, которая качественно отличается от того, что происходит с каждым отдельным ее микроэлементом. Благодаря диссипативности в неравновесных системах могут спонтанно возникать новые типы структур, может совершаться переход от хаоса и беспорядка к порядку и организации, возникать новые динамические состояния.

Решающим фактором самоорганизации является образование петли положительной обратной связи, где основную роль имеет традиция в области национально значимых смыслов и ценностей. С образованием такого типа связи системы и среды, система начинает самоорганизовываться и противостоит тенденции ее разрушения средой.

Таким образом, историческая система является открытой системой, характеризующейся нелинейностью, т.е. цикличностью саморазвития и способностью диссипативного «врастания» в пространственно-временную среду общеисторического процесса, т.е. согласования своего «полета» с «полетом мировой стрелы времени».

Однако при этом возникает целый комплекс вопросов: «Что такое уровень организации системы и как его увязать с моделью развития и нелинейностью процессов? Какова макродинамика процессов развития? И самое главное — что является гарантом сохранения своеобразия системы при ее активном полилоге с внешней средой? и т.д.».

В этой связи вопрос об отношении различных социальных и политических групп к традиции есть вопрос о жиз­неспособности исторической системы. Традицияэто веками и ты­сячелетиями выверенный и доказавший свою жизнеспособность со­гласованный образ сосуществования всего со всем, это сложившийся оптимальный для данной географической, природно-климатической, культурно-исторической среды информационно-логический и чувст­венно-интуитивный способ адаптации, проявляемый в образе жизни или стиле жизни. Традиция — это положительно зарекомендовавший себя опыт жизни в едином информационном поле системного целого, своеоб­разный ключ к информационным каналам, соединяющим прошлое, настоящее и будущее и позволяющий культурно-исторической сис­теме эволюционировать не только в пространственном, но и времен­ном континууме. Традиция и есть тот багаж национально значимых смыслов и ценностей, который так необходим для консолидации общества, самоорганизации его на различных уровнях, мобилизации человеческого и социального капитала страны. Однако следование традиции не означает поворота исторического русла из эволюционной направленности в циклически-воспроизводя­щуюся повторяемость. Следование традиции есть понимание и учет действующих закономерностей исторического процесса. В этом случае история представляется не линейным и не циклически-замкнутым процессом, а некой динамической спиралью, имеющей закономерности, проявляемые в циклах, и устремленность в гармоничное, совершенное, взаимосогласованное будущее. Именно традиция придает народу своеобразие и личностную индивидуальность, именно она есть проявление той родовой памяти (М.П. Щетинин), того генетического, что определяет «органику» современного состояния исторической системы и закладывает основы жизнеспособности ее буду­щего. Еще в XVIII в. немецкий философ-просветитель Иоган Готфрид Гердер в своем труде «Идеи к философии истории человечества» отмечал: «Все человеческое в человеке связано с обстоятельствами его жизни; через духовный генезис воспитание …связано с народами и предками народа… Воспитание человеческого рода есть процесс и генетический, и органический. Процесс генетический — благодаря передаче традиций; процесс органический – благодаря усвоению и применению переданного» (1). Новые генокультурные теории, пытаясь объяснить механизмы, ответственные за эволюцию человеческой природы, отмечают устойчивую взаимосвязь между генами и культурой. Так, по мнению Ч. Ламсдена и А. Гушурста (С. Lumsden, A. Gushurst), «при взаимодействии генов с культурой эволюционные процессы оказываются значительно сложнее, чем при обычной адаптивной оптимизации стереотипов поведения», и, более того, «большая часть человеческой культуры передается не по чисто культурным каналам, а через генокультурные механизмы». В этой связи отношение двух видов наследуемой ин­формации – генетической и культурной «носит характер двусторон­него взаимодействия с обратными связями, где биологические импе­ративы вызывают к жизни и формируют культуру, а новые культур­ные возможности выступают причиной биологических эволюционных сдвигов» (2). Таким образом, этнокультурная традиция связана не только с культурной эволюцией, но и с биологической. Прерывистость в воспроизводстве генокультурных механизмов (а это, види­мо, и есть то, что составляет традицию) может привести к кризису не только культурологические компоненты цивилизационного процес­са, но и саму биологическую ткань жизни человечества.

Генезис исторической системы зачастую определятся силами, которые не всегда заметны исследователю на поверхности ландшафта исторического бытия. Однако эти силы, находясь в тесном информационном взаи­модействии с ядром исторической системы, порой выступают истин­ными вершителями народных судеб. Масштабность этих сил, их мощь во многом зависят от способности воспроизводства генокультурных механизмов (этнокультурной традиции) и степени соотносимости логики эволюции сис­темного целого и вектора устремленности этих сил. Данное положение необходимо учитывать при организации деятельности управленческих структур.

Именно понимание роли традиции, вне всякого сомнения, позволяет утверждать, что в основе процесса развития лежит не столько закон «отрицания отрицания», сколько закон «дополнения дополнения» или «полилогического дополнения». По мнению Р.Ф. Абдеева, модель «сходящейся спирали развития, раскрывая закономерную изменчивость (диалектику) скачков, отображает полный цикл диалектических отрицаний в процессах самоорганизации…» (3), еще более полно ее раскрывает цикл диалектических дополнений.

При этом необходимо отметить, что жизнь российской исторической системы подчиняется не только законам витальных циклов цивилизационного развития О. Шпенглера, Н.Я. Данилевского, Л.Н. Гумилева и др., но и имеет биосоциальную составляющую, темпо-ритмальные характеристики развития которой во многом объяснимы с точки зрения синергетики.

Среди «Законов исторического развития» Н.Я. Данилевского есть такой: «Начала, лежащие в народе одного культурно-историчес­кого типа (которые при самобытном развитии должны принести самые богатые плоды), могут быть искажены, уничтожены, но не мо­гут быть заменены другими началами, составляющими принадлежность другого культурно-исторического типа, иначе как с уничтоже­нием самого народа, т.е. с обращением его из самостоятельного исто­рического деятеля в этнографический материал, имеющий войти в состав новой образующейся народности» (4). Таким образом, вопрос об этнокультурных традициях России, ее национальной самобытности, праве быть самой собой не только помогает найти наиболее оптимальную модель динамического развития страны, но и превращается в вопрос о праве на существо­вание вообще, о национальном бытии как таковом.

Литература:

  1. Философия истории: Антология. / Сост., ред. и вст. ст. Ю.А. Кимелева. – М.: АО «Аспект-Пресс», 1994.
  2. Ламсден Ч., Гушурст А. Генная коэволюция: человеческий род в становлении. // Человек. 1991, №3.
  3. Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации. – М.: ВЛАДОС, 1994.
  4. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М., 1991.
Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.