Религиозное возрождение

3) Преобладающую активность религиозной стороны, выражающуюся как в целенаправленном и прямом (миссия), так и в косвенном воздействии на светское социокультурное пространство. Согласно концепции «духовно-идеологического маятника», предложенной группой российских исследователей, в России скрыто – еще с конца 60-х гг., а явно – с конца 80-х гг. прошедшего века контррелигиозную, атеистическую волну сменяет прорелигиозная волна социальных настроений и идеологий[1]. Это явление можно интерпретировать как смену фаз активности сторон светско-религиозного диалога и, соответственно, смену вектора культурной экспансии.

Следовательно, религиозное возрождение, т.е. закрепление и распространение религии в современном обществе, связано с «прорастанием» в нем зерен соответствующей религиозной культуры на той светской почве, которая репрезентирует и «информационно регулирует» (Т. Парсонс) его жизнедеятельность. Этот процесс тождественен «распаковке» религиозных смыслов (В.В. Налимов) в контексте светской культуры, репрезентирующей и «информационно регулирующей» современное общество. То, как далеко пойдет развитие религии в этих условиях и какие плоды оно даст, зависит от целого ряда факторов светско-религиозного взаимодействия.

Среди этих факторов следует выделить, прежде всего, фактор «взаимной заинтересованности» светской и религиозной культур. Именно степень и характер этой заинтересованности будет в значительной мере определять стратегию взаимодействия со стороны их субъектов. При условии же приблизительного социального паритета в соотношении сил, характеризующего взаимоотношения общества с Православной церковью, данный фактор, на наш взгляд, становится определяющим. Ниже мы попытаемся дать характеристику соответствующему аспекту взаимодействия между светской и православной культурами в современном российском обществе.

Что касается религии, то она сегодня крайне заинтересована в обществе, причем этот интерес базируется не только на возможности расширить и упрочить ее влияние, но и потребностью элементарного выживания. Положение православия и вообще религии в современной культуре более драматично, чем может показаться на первый взгляд стороннему светскому наблюдателю. По сути дела, нынешний рывок «религиозного возрождения» скорее напоминает не уверенную реконкисту, а отчаянную попытку последней атаки на обступившие религию со всех сторон реалии победившего секуляризма. Религия в современном мире слишком во многом сдала свои позиции и приняла светские правила жизни; секулярность в большей или в меньшей мере проникла внутрь «священного космоса» практически всех крупных современных конфессий. Те радикально-фундамен­талистские движения, под которыми мы понимаем как волну «Новых религий», так и соответствующие процессы в недрах религий старых, традиционных, слишком во многом строятся на песке эклектичного светско-религиозного постмодернистского мировоззрения. Поэтому ее интерес и стремление к активной экспансии в светские области социально-культурной жизни в сколько-нибудь обозримом будущем, по-видимому, сохранится.

Со своей стороны, общество сегодня тоже достаточно заинтересовано в религии, хотя структура потребностей, лежащих в основе этого интереса, представляется более сложной. Здесь переплетаются потребности собственно общества в преодолении того противоестественного состояния «катастрофического постмодерна», в которое нас ввергли либеральные реформы, и потребности государства в достаточно авторитетной идеологии, легитимирующей его власть. Если первому нужны действенные, «пассионарные» нравственные ориентиры, то второму требуются оправдания и обоснования своих властных полномочий. Эти мотивы основных светских субъектов весьма сильны и, по-видимому, также сохранят в обозримом будущем свое значение.

Поэтому в дальнейшем судьба религиозного и, в частности, православного возрождения в России будет зависеть от «схождения» или «расхождения» этих интересов, а также от того, насколько основной субъект религиозной культуры – в данном случае РПЦ – будет выдерживать баланс в их удовлетворении. Разумеется, ориентироваться на «заказ» государства, заинтересованного в традиционалистской идеологии, значительно легче. Здесь у церкви имеется богатый исторический опыт, и сама подобная задача не требует принципиально новых эвристических решений. Что же касается «заказа» общества, то он на порядок более сложен, поскольку здесь требуется предложить церковные, вытекающие из духа вероучения ответы на множество новых, современных жизненных вопросов, и при этом подать и донести их до людей по-светски убедительно, так чтобы они могли быть приняты. Но именно и только в этом может состоять стратегическая цель подлинного религиозного возрождения, тогда как поверхностный «конкордат» церкви с государством представляет цель скорее тактическую, имеющую смысл не как самостоятельная и равноценная стратегия, а как одно из средств стимулирования соответствующих процессов в обществе.

Если говорить о реальном влиянии религии на общество, речь здесь должна идти, прежде всего, о тех или иных сдвигах в сфере основных жизненных ценностей достаточно представительных социальных групп; о появлении новых и эволюции старых культурно-идеологических течений; наконец, о трансформации общественного идеала в целом. Очевидно, что для этого требуется больший временной лаг, нежели 12-15 лет, прошедших с начала «религиозного пробуждения» в России. И реальные плоды нынешнего религиозного ренессанса проявятся не менее чем через 1-2 десятилетия.


[1] См.: Воронцова Л.М., Филатов С.Б., Фурман Д.Е. Религия в современном массовом сознании // Социологические исследования. – 1995. № 11. с. 81-91.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.