Перспективы укоренения неокорпоративизма в России

Процесс развития корпоратизма в российском обществе идет весьма сложно и противоречиво:

— еще сильно наследие сугубо бюрократических методов государственного управления, унаследованных со времен «плановой экономики», сохраняются рецидивы наследия прежних форм «бюрократического корпоративизма»;

— следствием финансово-экономической слабости государства стал неустойчивый и противоречивый характер процесса – рекорпоративизация.

В корпоративизме многие авторы видели возможность добиться заключения «общественного договора» между трудом, капиталом и государством как средства снижения присущей переходным процессам риска, неопределенностей. Дискуссии продолжаются и поныне.

Наиболее продуктивным оказался подход, в рамках которого корпоративизм рассматривается в качестве одного из возможных механизмов, позволяющих ассоциациям интересов посредничать между своими членами (индивидами, семьями, фирмами, локальными сообществами, группами) и различными контрагентами (в первую очередь, государственными и правительственными органами).

Главную роль в этом процессе играют прочно укоренившиеся ассоциации с постоянным штатом, которые специализируются на выражении интересов и стремятся выявлять, продвигать и защищать их посредством влияния на публичную политику, но более четко и последовательно нежели плюралистический лоббизм.

Каковы же перспективы укоренения неокорпоративизма в России?

Процесс развития функционального представительства в российских условиях идет весьма сложно и противоречиво. Сформировавшийся в конце 80-х гг. политический плюрализм вовсе не положил конец весьма специфическому советскому корпоративизму как достаточно значимому феномену. В действительности разрушить существующие институты и даже систему в целом — еще не значит ликвидировать традицию, особенно в условиях, когда сама основа общественных отношений не просто сохраняет следы прошлого, но и во многом воспроизводит, реверсирует его.

В России наряду с возникновением новых форм корпоративистского взаимодействия не менее, а в ряде случаев и более весомой составляющей являются рецидивы наследия прежних форм «бюрократического корпоративизма». Его главной особенностью являлись и сохраняются традиции, с одной стороны, «руководящей и направляющей» роли партийно-советских верхов, а с другой — засилье бюрократически организованных интересов, навязывавших этим верхам и правила игры, и конкретные хозяйственно-политические решения.

Лишь отчасти можно согласиться с некоторыми исследователями «групп интересов», которые противопоставляют корпоративизм и плюрализм таким образом, что при первом государство непосредственно участвует в переговорах и придает сторонам правовой статус, а при втором лишь регулирует процедуру, оставаясь вне переговоров, из чего делается вывод, что система плюрализма более конфликтна, конфронтационна, ибо она фрагментирует гражданское общество, а корпоративизм предполагает активное создание консенсуса и вовлекает составляющие гражданского общества в этот процесс.

Эти и некоторые другие обстоятельства, связанные с «силой традиции», действуют как на ментальность государственных деятелей и подведомственной им бюрократии, так и на элиту старого и в значительной мере нового российского бизнеса и во многом определяют не только само по себе обоюдное их стремление к возможно большему взаимодействию, но и формы последнего. Вместе с тем, объективным результатом действия столь неоднородных факторов, а равно и следствием финансово-экономической слабости государства стал неустойчивый и противоречивый характер процесса, который можно назвать рекорпоративизацией, по Галкину А.

В пользу «рекорпоративизации» дополнительно действовали специфический характер разгосударствления и приватизации, приведшие к тому, что на многих важнейших предприятиях произошло сосредоточение рычагов власти в руках старого директорского корпуса; а также сохранившаяся высокая степень монополизма в ведущих сферах промышленности, транспорта, энергетики современной России.

Сегодня настоящее и будущее системы функционального представительства в России во многом определяют финансовый капитал и финансово-промышленные группы и конгломераты, составляющие влиятельнейшую часть национальной экономики. Развитие, скорее всего, может идти и не по неокорпоративистским тенденциям.

Корпоративистская сущность взаимодействия государственной и финансовой олигархий в современной России предстает в виде олигархического корпоративизма и вытекает прежде всего из того, что выработка и принятие устраивающих обе стороны решений осуществляются в ходе взаимного согласования, а принятые решения реализуются к выгоде обеих сторон. При этом материализация выгод происходит не на основе компромисса между групповыми интересами, а преимущественно в форме извлечения обеими сторонами «политической ренты» (главным образом в форме выбивания из государства монопольных прав и привилегий, а также пересмотра отношений собственности).

Олигархический корпоративизм характеризуется следующими чертами; во-первых, наличием диверсификации, отсутствием централизованного начала и даже хаотичностью взаимодействия олигархических группировок с государством. Во-вторых, тем, что коммерческой и предпринимательской олигархии удалось сосредоточить в своих руках подавляющую массу ресурсов эффективной собственности, в то время как в распоряжении административной и политической элит оказались властные и иные полномочия, способные содействовать ее приращению. В условиях погони тех и других за «политической рентой» подобное разделение неизбежно ведет (и в действительности привело) к разгулу коррупции, внедрению ее в самый центр отношений между олигархами и представителями власти. С первыми двумя характерными чертами непосредственно связана третья — отсутствие сколько-нибудь согласованной общенациональной или даже «классовой» цели, которая реализовывалась бы в процессе корпоративных контактов. Следующая, четвертая характерная черта состоит в том, что при всей гетерогенности олигархического корпоративизма его непосредственные участники «оттягивают» на себя все сколько-нибудь существенные отношения собственности, отстраняя от ее «пирога» другие слои и группы. Наконец, пятая характерная черта связана с тем, что для оправдания корпоративного дележа (присвоения «политической ренты») широко используется совокупность формализованных процедур, официально предназначенных для облегчения перехода от государственно-социалистической к рыночно-капиталистической эко­номике.

Если при прежней форме корпоративизма высшая партийно-государственная власть выступала в качестве вершины пирамиды, выстроенной по принципу жесткой иерархии, то в своем нынешнем виде отношения корпоративного толка строятся на началах слабого агрегирования интересов, их значительно большей автономии, диверсификации, слабой артикуляции, а в ряде случаев и независимости от государственной власти.

Проводимые в последнее десятилетие реформы были призваны создать экономическую основу и дать толчок развитию демократических институтов. Однако одной из важнейших особенностей современной российской действительности является гипертрофированная роль корпоративных образований в политическом процессе. Обладая разнообразным арсеналом ресурсов, современными политическими технологиями, они не в меньшей, а порой даже в большей степени влияют на политические процессы, чем партии, общественно-политические движения, союзы и ассоциации.

Развитие корпоративизма, как представляется, имеет, как правило, два основополагающих следствия: 1) формирование гражданского общества на базе упрочения профессиональных союзов и ассоциаций; 2) создание крупных клановых корпораций с клиентельной системой взаимоотношений. Обе эти тенденции проявляются сегодня в России. Однако очевидно, что вторая заметно преобладает над первой, перерастая в олигархический корпоративизм.

Можно без большого преувеличения сказать, что сегодня в России происходит усиление корпоративных интересов и отношений, в том числе и клиентельных. Этот феномен объясняется тем, что финансово-промышленные объединения играют все более заметную экономическую и политическую роль как на региональном, так и на федеральном уровнях. Деятельность этих объединений характеризуется практически клиентельным типом отношений и отличается иерархией экономической и политической зависимости. В этом процессе определяющая роль принадлежит государству.

Все более наблюдается тенденция к совпадению лоббирующих интересов группы директората акционированных предприятий, осуществивиших приватизацию совместно с бизнесменами финансового капитала.

Неокорпоративизм прослеживается и на уровне отдельных крупных акционерных обществ, нацеленных на превращение их в полноценных и конкурентоспособных субъектов национального и межнационального рынков. Однако во всех этих формах, и особенно в последних двух, неокорпоративизм отнюдь не присутствует в своем «чистом» виде, а сосуществует с планово-бюрократической их составляющей. Основная причина этого явления – сохраняющийся монополизм в экономике, отсутствие влиятельных и дееспособных предпринимательских организаций и профсоюзов, высокая отдача силового, лоббистского давления на власть.

Влияние общественных ассоциаций промышленников и предпринимателей определяется тем, насколько успешно они могут представлять свои интересы в организациях, осуществляющих взаимоотношения с государственным аппаратом, депутатским корпусом, политическими партиями; на практике обеспечивать вовлеченность своих членов в процесс принятия государственных решений.

Наиболее эффективным способом ослабления коррупционно-бюрократического синдрома является:

-не освобождение государства от бремени ответственности за структурную перестройку экономики, что все равно нереально, да к тому же объективно усилит позиции бюрократии, а также играющих в те же игры директоров и коммерсантов,

— усилия как самого государства, так и широкой общественности по нормализации всех форм взаимодействия государства с группами интересов, и не в последнюю очередь взаимодействия корпоративистского.

России необходима новая политика во взаимоотношениях властных структур и интенсивно формирующегося современного бизнеса. Вместо тоталитарного управления предпринимательством социалистического уклада или либерально-радикальной модели перестроечного этапа необходимо создать механизмы согласования организованных групп интересов и государства, обеспечивающие гармоничное сочетание интересов предпринимателей и государства при приоритете последнего .

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.