Экзистенциализм

Противопоставляя своё учение философии сущностей и философии глубоких абстракций, экзистенциалисты называют его философией существования. Они делают акцент на индивидуальном человеческом бытии, на сознательной жизни индивида, уникальности его жизненной ситуации, пренебрегая лежащими в основе этого бытия объективными и всеобгцшш процессами, законами. Для них более важным является не объективная истина, а внутренний, субъективный опыт человека1.

В силу этого, человеческое бытие оказывается недоступным для понимания рациональными методами и тем более методами наук, оно постигается только интуитивно. Человеческое бытие, обозначаемое понятием экзистенции, представляет собой поток субъективных переживаний, который недоступен для стороннего исследователя- По ту сторону потока переживаний находится некая трансцендентная сущность, на которую эти переживания и направлены, Отсюда, глубинная тайна человеческого существования видится в этой постоянной направленности на что-то вне его самого, а также в его открытости, незамкнутости, в силу этой направленности. В религиозном экзистенциализме (Н.Бердяев, К.Ясперс, Г.Марсель) эта трансцендентная сущность понимается как бог — недоступная нам тайна. В атеистическом (Ж.­П.Сартр, А. Камю) — как Ничто, пустая иллюзия. В раскрытии иллюзорности такой сущности и состоит смысл человека2.

‘ Стевенсон Лесли. Десять теорий и природе человека. М.: Слово, 2004. С. 168.

1 См.: Человек и его бытие как проблема современной философии/ Под ред. А. Кузьмина М.: Наука, 1978. С. 38- 39.


Такая трансцендентная сущность может быть понята как всеобщее содержание самого человека, ибо это понятие формируется в контексте феноменологического миропонимания, а значит, может быть понята как внутренне присущая бытию человека. И в этом смысле, всеобщее содержание человека, его бытия оказывается тем, на что направлены все уникальные переживания каждого индивида, то что кроется за человеческим бытием, событиями его жизни. Для религиозного экзистенциализма это бог, для атеистического — ничто.

Таким образом, всеобщее в человеке понимается как нечто потустороннее, как некая сущность, находящаяся вне его самого, выводящая его за собственные пределы, создающая устремлённость во вне. И в этом, с одной стороны, схватывается момент творческой природы человека, его способности и потребности творить своё бытие и сущность, но с другой, — игнорируется внутренний стержень человека, тот фундамент, опираясь на который он творит своё бытие, своё будущее. Тем самым человек обрекается на вечную неопределённость, вечный страх перед непонятным и непредсказуемым будущим, становится лишь «свечой на ветру».

Человек, при таком подходе, постоянно оказывается перед лицом смерти, что превращает его жизнь в вечную трагедию. Это прививает ощущения его «заброшенности» в этот мир, ощущения одиночества и бессмысленности своего существования, беспочвенности человеческого бытия в чуждом ему мире1.

Будучи «заброшен в этот мир», человек бывает вынужден лишь смириться с навязанными ему помимо его желаний условиями, ограниченными рамками определённой культуры, конкретной ситуации и собственными природными задатками. В этом чуждом для него мире, в котором каждый сам за себя, в котором неоткуда ждать поддержки и помощи, человек находится в вечном конфликте с действительностью, что порождает в нём чувство абсурда этой реальности. Он в силе лишь идти на бунт против этого абсурдного, бесчеловечного мира, но этот бунт, по сути, ради самого бунта, это лишь пустой протест, ведущий к тому же хаосу’.

См.: указ. соч. С. 35,41, 3 50-151; Философия, религия, культура/ Под ред. В.В. Лазарев, С.С. Аверинцев. М.: Наука, 1982-С. 149- 150.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.