Свой новый труд в этом философском винограднике …

Свой новый труд в этом философском винограднике Рейн­гольд,— как и всякий политический журнал каждый свой вы­пуск,—начинает с рассказа о том, что все произошло совершен­но не так, как он некогда предсказывал: «иначе, чем он возве­щал в начале революции, иначе, чем когда он в середине этого процесса пытался содействовать ее продвижению, иначе, чем как полагал в конце ее, что цель ее достигнута; и он спрашивает себя, не заблуждается ли он в четвертый раз?»[1]. — Впрочем, если количество ошибок помогает рассчитать вероятность и если принять в расчет то, что называют авторитетом, то, помимо этой, которой не должно быть, на основе его статей, к тем трем при­знанным можно добавить еще несколько, а именно:

—    согласно сказанному на с. 126 Рейнгольд вынужден был навсегда отказаться от промежуточной точки зрения между фи­лософиями Фихте и Якоби, о которой он полагал, что нашел ее;

—    он желал, верил и т. д. (с. 129), что сущность философии Бардили можно свести к сущности Фихтевой философии, и на­оборот, и стремился с полной серьезностью убедить Бардили, что он идеалист; но он не только не смог убедить последнего, но, напротив, вынужден был в результате писем его (с. 130) вообще отказаться от идеализма, — так как попытка с Бардили провалилась, он тотчас принял близко к сердцу очерк Фихте (с. 163) со словами: «Какой триумф для доброго дела, что Фих­те сквозь бастион своей и Вашей (Бардили) буквы прорывается к единству с Вами». — Чем это кончилось, известно.

И, наконец, не следует забывать, имея в виду историю, что дело обстоит иначе, чем думал Рейнгольд, когда он полагал, что на основе одной части философии Шеллинга видел всю си­стему и принимал ее за то, что обычно называют идеализмом.

И во что выльется, в конце концов, логическая редукция фи­лософии, предсказать нелегко; эта находка пребывать вне фило­софии и тем не менее философствовать слишком удобна, чтобы быть нежелательной. Только она сама устроит суд над собой. В самом деле, поскольку она из многочисленных форм точки зрения рефлексии должна выбрать лишь одну, то в воле каждо­го создавать себе другую. Это означает в данном случае — вы­теснять старую систему новой; и не может называться иначе, потому что форма рефлексии должна быть принята в качестве сущности системы; так и Рейнгольд смог даже в логике Барди­ли увидеть другую систему, чем в своей теории.

Тенденция к обоснованию, которая нацелена на то, чтобы свести философию к логике, должна как самофиксирующееся явление одной стороны всеобщей потребности философии занять свое необходимое и определенное объективное место в много­образии устремлений образованности, которые касаются фило­софии, но принимают фиксированные формы прежде, чем прихо­дят к самой философии. Абсолютное по линии своего развития, которое оно производит до полного завершения самого себя, должно в то же время удерживать себя в каждом пункте и орга­низовываться в форму, и в этом разнообразии, формируя себя, оно является.

Если потребность философии не достигает своего центра, она показывает две стороны абсолютного, которое есть одновремен­но внутреннее и внешнее, сущность и явление, как раздельные, особенно внутреннюю сущность и внешнее явление.


[1] Reinholds Beiträge. I Heft. Vorrede. S. III—IV.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.