В качестве предварительного условия философствования …

В качестве предварительного условия философствования, из которого должно брать начало стремление постигнуть истину, Рейнгольд выдвигает любовь к истине и к достоверности, а так как это обычно тотчас и достаточно легко признается, то и Рейнгольд на этом долго не останавливается И действительно, объектом философской рефлексии не может быть не что иное, как истина и достоверность. Если сознание поглощено этим объ­ектом, то в нем нет места для рефлексии о субъективном в фор­ме любви. Эту рефлексию производит в первую очередь любовь, фиксирующая субъективное; и именно она делает ее владетель­ницей столь возвышенного предмета, каким является истина, как и в не меньшей степени индивидуум, который, вдохновленный подобной любовью, постулирует ее как нечто в высшей степени возвышенное.

Второе существенное условие философствования, а именно вера в истину как истину, полагает Рейнгольд, не находит столь легкого признания, как любовь. Вера вполне могла бы выразить то, что должно быть выражено. Относительно философии речь могла бы идти о вере в разум как в истинное здоровье. Изли­шество выражения: вера в истину как истину — привносит в не­го вместо ясности нечто неудачное. Главное, что Рейнгольд серьезно заявляет: «Его не нужно спрашивать о том, что такое вера в истину; тот, кому она не ясна посредством себя самой», не испытывает и не знает потребности в подтверждении ее зна­нием, которое может исходить только из этой веры; тот сам не понимает своего вопроса, и Рейнгольду «нечего ему сказать»

Если Рейнгольд считает себя вправе постулировать, то име­ется такая же предпосылка стоящего выше всякого доказатель­ства возвышенного и вытекающее из него право и необходимость постулирования в постулате трансцендентального созерцания. Ведь, как сам Рейнгольд утверждает, Фихте и Шеллинг описали своеобразную деятельность чистого разума, трансцендентальное созерцание, как возвращающуюся в себя деятельность[1]; но сам Рейнгольд ничего не может сказать тому, кто мог бы после опи­сания рейнгольдовской веры поставить такой вопрос. Однако он делает больше, чем считает себя обязанным: он определяет веру по крайней мере посредством противопоставления ее знанию как необоснованное знанием полагание истины (Furwahrbalten), и определение того, что есть знание, выяснится затем в процессе проблематического и гипотетического обоснования, как и общая сфера знания и веры, и, следовательно, описание будет полным.

Если Рейнгольд посредством постулата полагает себя избав­ленным от дальнейших объяснений (Weiter — Sagens), то, на­против, ему кажется странным, что господа Фихте и Шеллинг постулируют; их постулат кажется ему идиосинкразией в созна­нии определенных исключительных, располагающих особым чувством индивидуумов, в трудах которых сам чистый разум публиковал свое действующее знание и знающее действие[2]. Рейнгольд полагает также (S. 143), что находился в этом по­рочном кругу, вышел из него и способен теперь вещать о тай­нах. То, что он предает огласке, — это то, что самое общее, дея­тельность разума, превращается в наиособеннейшее, в идиосин­кразию господ Фихте и Шеллинга. И в не меньшей степени тот, кому рейнгольдовская любовь и вера не совсем ясны сами по себе и кому Рейнгольд ничего не может сказать, видит его в волшебном ореоле таинства, владелец которого как представи­тель любви и веры мнит себя одаренным особым чувством, таин­ством, которое представлено и изображено в сознании этого ис­ключительного индивидуума и которое с помощью очерка основ логики и обсуждающих его статей желает быть опубликованным в чувственном мире и т. д.

Постулат любви и веры звучит несколько приятней и мягче, чем это странное требование трансцендентального созерцания; посредством нежесткого постулата публика может быть больше удовлетворена, а жесткий постулат трансцендентального созер­цания может оттолкнуть ее, впрочем, это ничего не дает для главного.


[1] Reinholds Beiträge, S. 114.

[2] Ebendaselbst. S. 140.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.