РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СИСТЕМАМИ ФИЛОСОФИИ ФИХТЕ …

РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СИСТЕМАМИ ФИЛОСОФИИ ФИХТЕ И ШЕЛЛИНГА В СООТНЕСЕНИИ С РАБОТАМИ РЕЙНГОЛЬДА, ИМЕВШИМИ ЦЕЛЬЮ ОБЛЕГЧИТЬ ОБЗОР СОСТОЯНИЯ ФИЛОСОФИИ В НАЧАЛЕ XIX СТОЛЕТИЯ

Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, доктора философии

Сравнение Шеллингова принципа философии с принципом философии Фихте

Выше было показано, что основная черта Фихтева принци­па есть то, что субъект-объект покидает пределы тождества и не в состоянии вновь восстановить его в себе, так как произо­шел переход от различия в отношении каузальности. Принцип тождества не становится принципом системы: как только си­стема начинает формироваться, тождество прекращается. Си­стема сама представляет собой последовательное рассудочное множество конечных вещей, которое не в состоянии собрать первоначальное тождество в целостный фокус, в абсолютное самосозерцание. Субъект-объект делается поэтому субъектив­ным, и ему не удается снять эту субъективность и положить себя объективным.

Принцип тождества есть абсолютный принцип всей систе­мы Шеллинга. Философия и система совпадают; тождество не исчезает в своих частях и еще менее в своем результате.

Чтобы абсолютное тождество стало принципом всей систе­мы, необходимо, чтобы субъект и объект были положены оба как субъект-объект. В Фихтевой системе тождество конструи­ровалось лишь как субъективный субъект-объект; оно нуждает­ся для своего завершения в объективном субъект-объекте, что­бы абсолютное было представлено в каждом, но существова­ло как высший синтез лишь в обоих вместе, как исчезновение обоих, поскольку они противоположны, как абсолютно индиф­ферентный пункт, включающий обе противоположности.

Если снятие раздвоенности будет поставлено в качестве формальной задачи философии, то разум может попытаться решить проблему так, что одно он уничтожает, одну из проти­воположностей, а другую возводит в бесконечность. Это, по сути, и произошло в Фихтевой системе, однако такой способ сохраняет портивоположность, ибо то, что полагается как абсо­лютное, обусловливается другим, и пока существует одно, су­ществует и другое. Чтобы снять раздвоение, обе противопо­ложности, субъект и объект, должны быть сняты; они снима­ются как субъект и объект тем, что полагаются как тождест­венные. В абсолютном тождестве субъект и объект соотносятся друг с другом и тем самым уничтожаются; и постольку для рефлексии и знания ничего нет наличного. К этому приходит философия вообще, которая не может стать системой, она до­вольствуется негативной стороной, растворяющей все конечное в бесконечном. Но она вполне может вновь прийти к знанию, и чисто субъективной случайностью будет то, нуждается ли в этом система или нет. Если же эта негативная сторона стано­вится самим принципом, то выхода к знанию не может быть, потому что всякое знание об одной стороне одновременно всту­пает в сферу конечного. Грезящее мышление (Schwärmerei) держится за это созерцание, лишенное игры световых красок; многообразное существует в нем лишь постольку, поскольку оно с этим многообразным борется. Односторонности не хва­тает осознания самой себя, что ее контрактация (Kontraktion) обусловлена экспансией: она односторонняя, так как сама дер­жится за одну из противоположностей и превращает абсолют­ное тождество в односторонность. В абсолютном тождестве субъект и объект сняты, но так как они находятся в нем, то они одновременны и сохраняются, и именно это сохранение их есть то, что делает возможным знание, ибо в знании частично полагается разделение обоих. Деятельность но различению есть рефлексия: она, рассматриваемая сама по себе, снимает тож­дество, и всякое познание было бы просто заблуждением, так как в нем наличествует разделенность. Эта сторона, согласно которой познание есть разделение, а его продукт конечен, дела­ет всякое знание ограниченным, а тем самым и неистинным; но поскольку всякое знание есть одновременно и тождество, постольку нет и абсолютного заблуждения.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.