Если произвол и случайность склонности будут исключены …

Если произвол и случайность склонности будут исключены высшим понятием при самоопределении свободы, то в таком случае самоопределение перейдет в случайность умозрения и тем самым в бессознатель­ность, господствующую над случайным усмотрением. Таким об­разом, если Кант выдвинутому в качестве абсолютного долгу ставит казуистические вопросы и не хочется верить, что он тем самым хотел подвергнуть иронии абсолютность установленного долга, то следует предположить, что он, скорее, указал на не­обходимость казуистики в этике и тем самым высказал недове­рие своей собственной точке зрения, которая есть нечто совер­шенно случайное. Именно случайность есть то единственное, которое должно быть снято этикой; случайность склонности, пре­вращенная в случайность проникновения, не может удовлетво­рить нравственное чувство, стремящееся к необходимости.

В таких системах этики и естественного права при фикси­рованной абсолютной полярности между свободой и необходи­мостью невозможно думать ни о каком синтезе и ни о какой индифферентной точке. Трансцендентальность совершенно те­ряется в явлении и его способности — рассудке, абсолютное тож­дество не находится и не восстанавливается в нем. Противо­положность остается абсолютно фиксированной даже в при­украшенном бесконечном прогрессе; она не может действитель­но разрешиться ни для индивидуума в индифферентной точке красоты души и тела, ни для совершенного живого общения индивидуумов в сообществе.

Правда, когда Фихте среди обязанностей сословий заводит разговор и о художнике как последнем звене морали, он гово­рит об эстетическом смысле как связующем звене между рас­судком и сердцем, и так как художник обращается не только к одному разуму, подобно ученому, m не только лишь к сердцу, как проповедник, а ко всему душевному складу во всей целост­ности его способностей[1], он (Фихте) приписывает художнику и эстетическому воспитанию высокую эффективность относи­тельно достижения цели разума[2].

Кроме того, непонятно, как может идти речь о связи между рассудком и чувством в науке, покоящейся на абсолютной про­тивоположности, какой является система этики, ибо абсолют­ная определенность природы понятием предстает как абсолют­ное господство рассудка над чувством, обусловленное снятой объединенностью; уже само подчиненное положение, в котором выступает эстетическое воспитание, показывает, как мало оно вообще учитывается при завершении системы. Искусству пред­писывается эффективно способствовать осуществлению цели разума, подготовляя почву для моральности с тем, что, когда выступит моральность, она найдет работу наполовину сделан­ной, а именно освобождение от оков чувственности.

Странно, как прекрасно Фихте говорит о красоте и как не­последователен он в отношении своей системы; она не находит в ней применения и, в частности, неправильно применяется к представлению об этическом законе.


[1] Fichte. Sittenlehre. S. 748 (S. W. IV. 354).

[2] Ebenda. S. 749 (S. W. IV. 355).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.