Обычные государства непоследовательны в том, что они …

Обычные государства[1] непоследовательны в том, что они распространяют свое оберполицейское право только на некото­рые возможные правонарушения, а в остальном предоставляют своих граждан самим себе в надежде на то, что каждый будет ограничиваться не в последнюю очередь понятием и силой за­кона, чтобы избежать модификации податливой материи дру­гого; как это может, собственно, делать любой, так как он как разумное существо должен полагать себя определяющим свое «Не-Я» согласно своей свободе и приписывать себе способность модификации материи вообще. Несовершенные государства не­совершенны потому, что они вынуждены фиксировать одну из противоположностей, они непоследовательны, потому что они не проводят свою противоположность через все отношения. Но сделать противоположность, которая раздваивает человека на разумное существо и модифицируемую материю, бесконечной и определение бесконечным — эта последовательность снимает са­му себя, и упомянутая непоследовательность есть самое совер­шенное у несовершенных государств.

Естественное право, благодаря абсолютной противоположно­сти чистого и естественного влечения, становится изложением полного господства рассудка и угнетения живого, сооружение, в котором разум не участвует и которое он отбрасывает, потому что он [в процессе] формирования себя должен найти дорогу к народу в совершеннейшей организации, которую он может себе только придать. Но упомянутое государство рассудка не есть организация, а машина, народ — не органическое тело со­вместной и богатой жизни, а атомистическое, бедное жизнью множество, элементы которого суть абсолютно противополож­ные субстанции, частью — множество пунктов, разумных су­ществ, частью — разнообразные посредством разума, т. е. при этой форме посредством рассудка, модифицируемые материи — элементы, единство которых есть понятие, а связь которых — бесконечное господство. Эта абсолютная субстанциональность точек основывает систему атомизма природы, чуждый этим ато­мам рассудок становится законом, который называет себя Прак­тическим Правом, — понятие тотальности, которое должно про­тивополагаться каждому поступку, — ибо каждый есть опреде­ленное— определять его, должно придавать ему, следовательно, жизнь, истинное тождество. Fiat justitia et pereat mundus есть закон, но не в том смысле, который придал ему Кант: закон должен существовать, если даже погибнут все обманщики в мире, а в следующем: право должно действовать, даже если бы ради него доверие, радость и любовь — все потенции действи­тельно нравственного тождества — были, как говорят, вырваны с корнем.

Мы переходим к системе нравственной общности людей.

Учение о нравственности имеет с естественным правом то общее, что идея абсолютно господствует над склонностью, сво­бода— над природой; но различие их в том, что в естественном праве подчинение свободных существ понятию вообще есть аб­солютная самоцель, так что фиксированное абстрактное общей воли существует и помимо индивидуума и господствует над ним. В учении о нравственности понятие и природа должны быть положены в одном и том же лице. В государстве должно господствовать только право; в царстве нравственности — толь­ко долг, поскольку он признается разумом индивида в качестве закона.


[1] Ebenda. S. 301.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.