Это государство бедствования видит также цель в том …

Это государство бедствования видит также цель в том, чтобы больше предупреждать проступки своих граждан, чем, если они уже совершены, наказывать их за них. Оно должно, следова­тельно, не только запрещать под угрозой штрафа действитель­ные нарушения, но и проводить профилактику возможности проступка, а в своей конечной цели запретить и такие поступки, которые не наносят вреда ни одному человеку и кажутся со­вершенно безобидными, но которые облегчают нарушения дру­гих, затрудняют их охрану или обнаружение виновных[1]. И ес­ли, с одной стороны, человек подчиняется государству, исходя не из какого-либо другого стремления, кроме как из того, чтобы возможно скорее свободно использовать свои способности и на­слаждения, то все же, с другой стороны, не существует просто ни одного поступка, из которого последовательный рассудок этого государства не был бы в состоянии вывести возможный ущерб для других, и с этой бесконечной возможностью имеет дело профилактический рассудок и его сила — долг полиции. И нет в этом идеале государства ни одного действия, которое бы с необходимостью не было бы подведено под закон, не бра­лось бы под непосредственный контроль и не соблюдалось бы полицией или другими правителями в такой степени, что в го­сударстве с конституцией, созданной согласно этому принципу (ч. II, стр. 155) \ полиция довольно точно знает, где находится каждый ее гражданин в любое время дня и чем занимается *. В этой бесконечности, которую необходимо продолжать, определение и определяемость снимают самих себя; ограничение свободы должно быть само бесконечно. В этой антиномии не­ограниченной ограниченности исчезло ограничение свободы и государства; теория определения уничтожила определение, прин­цип ее тем, что она его продолжила в бесконечность.

1 Ebenda. S. 302.

* То, насколько бесконечность определения становится целью в себе и теряется [в бесконечности], лучше всего может быть показано на нескольких примерах. Благодаря усовершенствованию полиции можно предотвратить множество преступлений, возможных в несовершенном государстве, напри­мер, подделка векселей и денег. Посмотрим же, каким образом (S. 148 ff. Ebenda. S. 297 ff.): «Каждый, кто передает вексель, должен с помощью пас­порта доказать, что он является этим определенным лицом, где его можно найти и т. д. Получатель добавляет затем к имени предъявителя на обратной стороне векселя только следующее: паспорт выдан таким-то учреждением. Нужно лишь написать всего два лишних слова и употребить всего две ми­нуты времени, чтобы удостовериться визуально в паспорте и лице; в осталь­ном все настолько же просто, как и выше». (Или скорее даже проще, так как осторожный человек будет, видимо, бояться брать у лица, которое он совер­шенно не знает, вексель, хотя бы последний был в полном порядке, а осмот­реть паспорт и личность значительно проще, чем получить о ней данные каким-либо другим путем). «В случае, если все же вексель фальшивый, то лицо тотчас будет найдено, если следствие им займется. Никому не разреша­ется покидать место жительства; он может быть задержан при выезде — то, что наши деревни и многие города, а еще в меньшей степени отдельные квартиры не имеют ворот, — эта реальность не может быть аргументом, напротив, необходимость их тем самым дедуцируется. Он должен указать место своего выезда, что фиксируется в регистре местопребывания и в пас­порте». (Здесь содержится требование к регистратору отличать проезжаю­щего от любого другого, проходящего через ворота.) «Он нигде не получает пристанища, кроме места, указанного в паспорте. В паспорте должно быть действительное описание внешности лица (S. 146) или вместо описания, так как оно всегда неточно, у особо важных лиц, которые могут оплатить», в на­шем случае те, которые способны подделать вексель, «должен быть точный портрет». «Паспорт выполняется на бумаге, предназначенной исключительно для этой цели, которая находится в руках и под контролем высшего органа и органов, подотчетных за расходование бумаги. Подделать бумагу невоз­можно, так как к фальшивому векселю необходим лишь один паспорт, ради которого было предпринято столько хлопот и на который употреблено столь­ко искусства». (Поэтому постулируется, что в хорошо устроенном государстве может возникнуть потребность лишь в одном фальшивом паспорте, следова­тельно, фабрики по изготовлению фальшивых паспортов не найдут потреби­теля.) Предотвращению подделки привилегированной бумаги могла бы дей­ствовать и другая государственная служба, которая согласно S. 152 (Ebenda. S. 299) организуется для предотвращения [производства] фальшивых монет; так как государство обладает монополией на металлы и т. д., то оно не должно передавать их мелким торговцам «без указания, кому и для чего выдано только что полученное». Каждый гражданин найдет занятие не для одного, как у прусских военных один иностранец имеет лишь одно доверен­ное лицо, но. по крайней мере, для полдесятка людей по надзору, расчетам и т. д.; каждый из этих инспекторов найдет людей в свою очередь и так до бесконечности; подобно тому, как любое из простейших дел порождает массу дел до бесконечности.


[1] Fichte. Naturrecht. S. 294.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.