Природа является тем самым как в теоретическом …

Природа является тем самым как в теоретическом, так и в практическом отношении существенно определенной и мертвой. Она есть поэтому созерцаемая самоограниченность, то есть объ­ективная сторона самоограничения. Будучи дедуцирована в ка­честве условия самосознания и положена с целью объяснения самосознания, она есть просто положенное, необходимое для объяснения рефлексии, некое идеально созданное. Если она, хотя бы уже потому, что самосознание окажется обусловлен­ным ею, обретет равную с ним степень достоинства, то именно поэтому ее самостоятельность, так как она положена всего лишь рефлексией, уничтожается, [уничтожается] также и ее характер как противоположности. Точно так же в практиче­ском отношении, в синтезе бессознательного определения са­мого себя и самоопределения с помощью понятия, природного инстинкта и инстинкта свободы ради свободы [1] природа стано­вится по причине обусловленности свободой, чем-то реально созданным. Результат таков, что понятие должно обладать кау­зальностью по отношению к природе, а природа должна быть положена как абсолютно определенное.

Если рефлексия помещает свой анализ абсолютно полностью в антиномию, один член которой как «Я» — неопределенное или определение самого себя, а другой как объект — определен­ность, и признает первоначальными оба, то она утверждает от­носительную неопределенность, а тем самым также относитель­ную определенность обоих. Выйти за эти рамки обоюдной обу­словленности рефлексия не в состоянии. Она доказывает разумность «Я» тем, что устанавливает антиномию обусловлен­ного необусловленного, и, указывая с ее помощью на абсолют­ный синтез свободы и природного, она утверждает противопо­ложность и существование обоих или одного из них и саму се­бя не как абсолютное и вечное, а уничтожает (ее) и увлекает ее в пропасть своего завершения. Если же она утверждает себя и одну из своих противоположностей в качестве абсолютного и держится прочно за причинное отношение, то трансценден­тальная точка зрения и разум уступают точке зрения простой рефлексии и рассудку, которому удалось зафиксировать разум­ное в форме идеи как нечто абсолютно противопоставленное. Для разума не остается ничего более, кроме бессилия снимаю­щего самого себя требования и видимости, — но рассудочного, формального, — опосредования природы и свободы в голой идее снятия противоположностей, в идее независимости «Я» и абсо­лютной определенности природы друг от друга, которая пола­гается как нечто, подлежащее отрицанию, как абсолютно не­зависимое. Но противоположность не исчезает, а в силу того, что существование одного есть одновременно и существование другого, делается бесконечной.


[1] Fichte. Sittenlehre. S. 533 (S. W. IV. 139).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.