Утверждается, что существует только лишь чистое сознание …

Утверждается, что существует только лишь чистое сознание свободы вообще, «Я» = «Я» есть абсолютное, а все эмпириче­ское сознание есть лишь чистый продукт тождества «Я» = «Я»; и эмпирическое сознание можно было бы вполне отрицать как существующую в нем или благодаря ему абсолютную двойст­венность, что в нем не существует другой положенности, кото­рая не была бы положенностыо «Я» для «Я» и посредством «Я».

С самополаганием «Я» все было бы положено, а вне его — ничто [не положено]. Тождество чистого и эмпирического соз­нания не есть абстракция от их первоначальной противопо­ложности, а, напротив, их противоположность есть абстракция от их первичной идентичности.

Интеллектуальное созерцание тем самым положено равным всему, оно есть тотальность. Эта тождественность всего эмпи­рического сознания чистому [сознанию] есть знание, а филосо­фия, которая знает эту идентичность, есть наука о знании[1]. Она должна показать на деле разнообразие эмпирического со­знания как тождественное чистому [сознанию] благодаря дей­ственному развитию объективного из «Я» и описать тоталь­ность эмпирического сознания в качестве объективной тоталь­ности самосознания; в [тождестве] «Я = Я» ей дается все многообразие знания. Простой рефлексии эта дедукция кажет­ся противоречивым началом, из единства многообразного, из чистого тождества выводить двойственность (Zweiheit), но тож­дество «Я-Я» не есть чистое тождество, т. е. тождество, воз­никшее с помощью абстрагирующей рефлексии. Если рефлек­сия понимает «Я = Я» как единство, то она должна одновре­менно понимать его и как двойственность; «Я = Я» есть тожде­ство и одновременно удвоенность (Duplizität), оно есть проти­воположность в тождестве «Я = Я». «Я» в одном случае является субъектом, в другом — объектом, но то, что противоположно «Я», есть также «Я». Противоположности идентичны. Эмпири­ческое сознание не может поэтому рассматриваться как выход за [рамки] чистого [сознания]; с этой точки зрения наука зна­ния, исходящая из чистого сознания, была бы чем-то против­ным смыслу. В основе взгляда на то, что в эмпирическом соз­нании якобы происходит выход за [пределы] чистого [сознания], лежит упомянутая выше абстракция, при которой рефлексия изолирует себе противоположное. Рефлексия как рассудок не в состоянии понять трансцендентальное созерцание, и хотя разум и достигает самопознания, все же рефлексия превращает разумное, в котором она находит место, вновь в нечто проти­воположное.

До сих пор мы описывали чисто трансцендентальную сторо­ну системы, в которой рефлексия не имеет силы, и только бла­годаря разуму была определена и описана задача философии. Из-за этой истинно трансцендентальной стороны вторую, где господствует рефлексия, понять тем более сложно как отно­сительно ее исходного пункта, так и ее содержания вообще, потому что для понимания того, в чем рефлексия искажает разумное, всегда остается открытым выход в трансценден­тальную сторону. Поэтому необходимо показать, что к этой системе существенно принадлежат обе точки зрения: точка зрения спекуляции и точка зрения рефлексии, и при этом так, что последняя играет в ней не подчиненную роль, но что они абсолютно необходимы в центре системы и не совместимы. Иными словами, «Я = Я» есть абсолютный принцип спекуля­ции, но это тождество не доказывается системой: объективное «Я» не равно субъективному «Я», оба остаются абсолютно про­тивоположными друг другу. «Я» не находит себя в своем явле­нии или в своем иолагании. Но чтобы найти себя в качестве «Я», оно должно уничтожить свое явление. Сущность «Я» и его полагание не совпадают: Я не становится объективным.


[1] Fichte, über den Begriff der Wissenschaftslehre. Ausg. Medicus. Bd. 1. S. 171 (auch einzeln erschienen); Sämtl. Werke. Bd. 1. S. 43.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.