Отношение, или связь, ограниченности с абсолютным …

Отношение, или связь, ограниченности с абсолютным, при котором в сознании наличествует лишь про­тивоположность, а относительно тождества существует полное отсутствие сознания (völlige Bewußtlosigkeit), называется верой. Вера выражает не синтетическое чувств, или созерцания, она есть отношение рефлексии к абсолютному, которая в этом отно­шении выступает, правда, в качестве разума и уничтожает саму себя как разделяющее и разделенное и вместе с тем и ее ре­зультат—индивидуальное сознание, но сохраняет все еще фор­му разделенности. Непосредственная достоверность веры, о ко­торой как о конечном и высшем сознания так много сказано, есть не что иное как само тождество, разум, который, однако, не познает себя, а сопровождается сознанием противоположно­сти. Но спекуляция доводит до сознания человеческого здравого рассудка неосознаваемое тождество, или она конструирует не­обходимо противоположное, существующее в сознании обычного рассудка, в осознанное тождество, и это объединение разделен­ного в вере является для него [рассудка] ужасным. Так как свя­тое и божественное существует в его сознании только в качестве объекта, то в снятой противоположности, в тождестве, доведен­ном до сознания, он видит только разрушение божественного.

Но особенно ничего, кроме уничтожения, обыденный чело­веческий рассудок не видит в тех философских системах, кото­рые удовлетворяют требованию осознанного тождества в таком снятии раздвоения, при котором одна из противоположностей, особенно если она зафиксирована в качестве таковой просвеще­нием эпохи, поднимается до абсолютного, а другая уничтожа­ется. В данном случае спекуляция в качестве философии сняла противоположность, но в качестве системы возвысила до абсо­лютного ограниченное в его обычной, известной форме. Единст­венная сторона, о которой здесь идет речь,— спекулятивная — вовсе не присутствует для обыденного человеческого рассудка. С точки зрения этой, спекулятивной, стороны, ограниченное яв­ляется чем-то совершенно отличным от того, что полагает обы­денный рассудок, а именно: благодаря тому, что оно возвыша­ется до абсолютного, оно не является более ограниченным. Ма­терия материалиста или «Я» идеалиста — первая не есть более мертвая материя, имеющая в качестве своей противоположности и своего формирования (Bildung) жизнь, а вторая не есть более эмпирическое сознание, которое, будучи ограниченным, вынуж­дено полагать бесконечное вне себя. Вопрос о том, очистила ли система конечное явление, поднятое ею в абсолютное в дейст­вительности от всякого конечного, а также о том, не подвержена ли спекуляция в ее наибольшем удалении от обыденного челове­ческого рассудка и фиксируемых им противоположностей судьбе своего времени, положив одну из форм абсолютного, следова­тельно, по существу, одну из противоположностей в качестве абсолютного,— этот вопрос относится полностью к философии. Если спекуляция действительно очистила конечное, превращен­ное ею в бесконечное, от всех форм явления, то то, на что в пер­вую очередь наталкивается обыденный рассудок, является име­нем, хотя обычно он совершенно не обращает внимания на дело спекуляции.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.