РЕФЛЕКСИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ

Высказанная в качестве предпосылки философии потреб­ность получает форму, которая позволяет перейти [от потреб­ности в философии] к инструменту философствования, к рефлек­сии как разуму. Задача философии — конструирование абсолют­ного в сознании. Но так как продуцирование, как и продукты рефлексии, суть ограниченности, то возникает противоречие. Об абсолютном должно рефлектировать, оно должно быть положе­но, но тем самым оно не полагается, а оказывается снятым, так как, будучи положенным, оно становится ограниченным. По­средником этого противоречия выступает философская рефлек­сия. Прежде всего необходимо показать, в какой мере рефлексия способна выразить абсолютное и насколько она в своей спеку­лятивной деятельности обладает возможностью и необходи­мостью быть синтезированной с абсолютным созерцанием и быть субъективно для себя завершенной в такой же степени, как и ее продукт, долженствующий быть конструированным в сознании абсолютным в качестве одновременно осознанного и неосознанно­го. Такая изолированная рефлексия, как полагание противопо­ложностей, была бы снятием абсолютного; она есть способность бытия и ограничения. Но рефлексия как разум соотнесена с абсо­лютным и является разумом только благодаря этому отношению; она уничтожает в той мере саму себя и все бытие и ограничен­ное, в какой она соотносит их с абсолютным. Но вместе с тем ограниченное наличествует именно посредством этой своей свя­зи с абсолютным.

Разум представляется как мощь отрицательного абсолютно­го, тем самым как абсолютная отрицательность, но и одновре­менно как сила, полагающая противопоставленную объективно и субъективно тотальность. С одной стороны, она возвышает рассудок над самим собой, делает его по-своему завершенным; с другой — она соблазняет его произвести объективную тоталь­ность. Всякое бытие, поскольку оно положено, есть противопо­ставленное, обусловленное и обусловливающее бытие; рассудок завершает эти свои ограничения полаганием противоположных ограничений как условий, последние, в свою очередь, нуждаются в такой же завершенности, и его задача становится бесконечной. Рефлексия кажется поэтому рассудочной, но эта направлен­ность к необходимости тотальности и есть вклад и скрытая эф­фективность разума. Став благодаря ему безграничным, рассу­док и его объективный мир погибают в бесконечном богатстве. Действительно, всякое бытие, произведенное рассудком, есть определенное бытие, но определенное имеет впереди и позади себя неопределенность; многообразие бытия находится между двух ночей, не имея опоры, оно покоится на ничто, ибо неопре­деленное есть ничто для рассудка и исчезает в ничто. Упорство рассудка оставляет необъединенными противоположности опре­деленного, конечности и утраченной бесконечности и способно удерживать противоположность бытия и столь же необходимого ему небытия. Так как он [рассудок] по своей сущности нацелен на всестороннюю (durchgängig) определенность, а определенное им ограничено непосредственно неопределенным, то положенное и определенное им никогда не выполняет своей задачи: в самом произведенном им полагании и определении заложено отсутст­вие положенности и определенности, следовательно, самая бес­конечная задача полагания и определения.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.