Каждый новый прием предполагает знание …

Каждый новый прием предполагает знание приемов, уже использованных, и их целей, но после всех предпринятых улучшений остается, однако, глав­ная задача, которая согласно всему сказанному, видится Рейн­гольду в том, чтобы найти последний, имеющий всеобщую зна­чимость прием, благодаря которому для всякого, кто ознако­мится с ним, [философская] работа сделается сама собой. Если бы все дело было в таком открытии и наука была бы мертвым плодом чужой сноровки, то она бы, правда, обладала той сте­пенью совершенства, какая доступна механическим искусствам, а все предшествующие философские системы всегда рассматри­вались бы не более как предварительные упражнения великих умов. Но так как абсолютное, как и его проявление, разум, веч­ны и неизменны, всегда таковы, каковы они есть, то любой ра­зум, обращенный на самого себя и познавший себя, породил истинную философию и разрешил ту задачу, которая во все вре­мена является одной и той же, как и ее разрешение. Поскольку в философии познающий себя разум имеет дело только с самим собой, постольку в нем самом и заложено все его дело как дея­тельность, и в отношении внутренней сущности философии не может быть ни предшественников, ни последователей.

Точно так же, как не может быть речи о постоянном совер­шенствовании философии, точно так же не может быть речи и о своеобразии взглядов (von eigentümlichen Ansichten). Как может разумное быть своеобразным? Оригинальность философии имен­но потому, что она оригинальна, может затрагивать только фор­му системы, но не сущность философии. И если даже какая-то система объявляет оригинальность своей сущностью, то это мо­жет произойти, несмотря ни на что, из истинной спекуляции, ко­торая потерпела неудачу только при попытке заявить о себе в форме науки. Тот, кто находится в плену оригинальности, не замечает в других ничего, кроме оригинальности. Коль скоро партикулярным взглядам будет отведено место в сущности фи­лософии и если Рейнгольд выдает за оригинальную философию ту, к которой он обратился в последнее время, то, конечно, мож­но рассматривать все имевшие до сих пор место способы по­становки и решения задачи философии вместе с Рейнгольдом всего лишь в качестве оригинальных и предварительных штудий (Vorübungen), с помощью которых тем не менее — даже если мы и обнаружим на побережье счастливых островов философии, к которым влечет нас, только покрывающие их обломки судов и не увидим в ее бухтах ни одного уцелевшего корабля, мы все же не имеем права покидать телеологическую точку зрения — под­готавливается приближение удачной попытки..

И также из оригинальности формы, в которую была облече­на Фихтева философия, должно быть объяснено, почему Фихте заметил о Спинозе, что тот не мог верить в свою философию и не обладал живой внутренней убежденностью, а в отношении древних выразил сомнение в том, что они осознанно мыслили о задаче философии.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.