Едва только он отвлек свое внимание от звуков и форм и перешел …

Едва  только он отвлек свое внимание от звуков и форм и перешел, как он выражается, «к анализу (разумеется, слово анализ им употребляется только для пущей важности) более сложных объектов прекрасного в природе, каковы, например, красивые местности и красивые явления природы», как он сейчас же снова вспомнил о своем злополучном тезисе и снова загородил чепуху, с образчиками которой мы только что познакомились при его «анализе» человеческой красоты.

«Начнем, — говорит он, — с ландшафтов. Некоторые местности мы находим прекрасными, другие нет… Какова же общая природа красивых ландшафтов?» По этому началу вы уже можете судить о достоинстве дальнейшей аргументации. По своему обыкновению, поклонник «точных наук» опять начинает с конца: вместо того чтобы начать с исследования вопроса о том, существует ли что-нибудь общее между различными ландшафтами, считающимися красивыми, он прямо задается вопросом: «Какова общая природа красивых ландшафтов?» И затем он смело приступает к составлению общего универсального рецепта «красивой местности». Красивая местность должна, по его мнению, удовлетворить всем или некоторым из нижеследующих условий: во-первых, она «должна представлять такое сочетание возвышенностей и низменностей, чтобы они сменялись одни другими и чтобы, таким образом, характер вида был разнообразен;  во-вторых,       необходимо присутствие воды (река, пруд, озеро и т. п.); в-третьих, чтобы она не покрывалась сплошным лесом, но чтобы последний сменялся полянами, лугами, лужайками и т. п.; поляны же, в свою очередь, должны прерываться отдельными группами деревьев и небольшими перелесками; а в-четвертых, необходим еще «шумящий водопад, низвергающийся с высоты в виде мириадов сверкающих брызг и блестящей водяной пыли» (стр. 40). Почему, спрашивает себя далее автор, все эти условия более или менее необходимы для придания ландшафту красивого вида? А потому, отвечает он без малейшей запинки, «что они делают местность наиболее полезной, наиболее пригодной для благосостояния людей» (стр. 41). Так, присутствие воды составляет необходимое условие красоты ландшафта,  так как без воды людям совсем нельзя было бы жить; не говоря уже о том, что она служит для питья, она «полезна в периоды зноя, как средство прохлады» (ib.), а зимой — как средство для развлечения и полезных гимнастических упражнений (катания на коньках); кроме того, она обеспечивает орошение местности, служит удобным средством сообщения и, наконец, «дает возможность добывать рыбу» (ib.). Более или менее разнообразное сочетание возвышенностей и низменностей красиво потому,   что             им             обусловливается  разнообразие флоры и фауны; горы красивы потому, что защищают равнины от холодных ветров и содержат в недрах своих «неистощимые хранилища драгоценных камней, металлов, каменного угля и других материалов, полезных для человека» (стр. 42). «Сплошные дремучие леса некрасивы потому, что они непригодны для земледельческого быта; напротив, небольшие лесные участки, сменяющиеся безлесными пространствами, красивы, так как полное отсутствие леса вредно отразилось бы на благосостоянии и здоровье людей» (стр. 42). Не правда ли, читатель, объяснение не дурно и не лишено своего рода остроумия? Жаль только, что не все красивые горы содержат в недрах своих «неистощимые хранилища драгоценных камней и металлов», что не в каждом красивом водном резервуаре водится рыба и содержится вода, годная для питья; жаль также, что сплошной дремучий лес, без просек, или беспредельная равнина столь же легко могут возбуждать в нас чувство красоты, как и лес с просеками или равнина, испещренная возвышенностями и «группами деревьев», а еще более жаль, что местности, совершенно негодные к обитанию, — дикие скалы, утесы, степи и т. п. — часто нравятся людям, привыкшим жить в местностях, обитаемых гораздо больше, чем последние…

С такой же хлестаковской развязностью и с такой же неустрашимостью объясняет нам автор красоту различных явлений природы. Например, восход и заход солнца, говорит он, красив, потому что полезен для людей и всех земных зверей; летом заход солнца красивее, чем зимой, потому что в душные летние дни человек более страдает от него, чем в холодные, зимние. Гроза красива потому, что освежает и очищает воздух; звездная, лунная ночь красива потому, что  звезды и луна дают людям возможность экономизировать свечи, керосин, лучину и другие осветительные материалы; бушующее море красиво потому… потому, вероятно, что если бы оно никогда не бушевало, то, пожалуй, у нас совсем бы не было опытных, смелых и находчивых матросов.

«Таким образом, — заключает наш автор свой «обзор» красивых явлений и предметов природы, — мы нашли (?!) общую сущность всего прекрасного в природе; мы вправе сказать (т. е. повторить в сотый раз свою первоначальную и совершенно произвольную посылку) поэтому, что все прекрасное в природе в то же время и полезно» (стр. 46), иными словами, что объективная полезность данного явления или предмета природы всегда обусловливает его красоту, составляет сущность этой красоты.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.