Под женственным же выражением лица автор подразумевает выражение страстности …

Под женственным же выражением лица автор подразумевает выражение страстности, доброты, нежности и кротости и т. п. Вы спросите, откуда же вывел наш поклонник опытного метода точных наук свой рецепт женской красоты? Он вывел его на основании следующих курьезных соображений: широкий и низкий таз облегчает деторождение; низкий лоб и малая вместимость черепа потому необходимы для красивой женщины, что она не только не нуждается в развитом интеллекте, но, напротив, «высокое    интеллектуальное развитие принесло бы ей вред, так как непроизводительная затрата жизненных сил на умственное развитие поглотила бы тот избыток органических сил, который должен быть направлен на произведение более сильного    потомства»;  женственное выражение лица необходимо потому, что служит «отпечатком положительных качеств духа женщины, определяющих ее значение как самки и матери»; здоровые и крепкие зубы необходимы, так как от хорошего пищеварения матери зависит благосостояние потомства; роскошное развитие волос имеет совершенно такое же значение, так как в нем отражается норма сил организма матери, а что, действительно, в роскошных волосах отражается норма сил организма матери, это, по мнению нашего философа, вполне доказывается преданиями о Самсоне, Илье Муромце и, наконец, следующим стишком одной народной песни: «С радости, с веселья кудри хмелем вьются, а с тоски, с печали русые секутся» (см. стр. 6, 7). Недурно, не правда ли?

Предположив, что все выгодные (полезные) для женщины, как самки и матери, анатомические признаки строения женского организма составляют в то же время необходимые признаки женской красоты, наш философ делает из этой произвольно  допущенной   посылки следующий вывод: «Таким образом, — говорит он, — полезность должна войти в  определение природы, т. е. сущности женской красоты»; первая составляет один из основных принципов последней (стр. 8). Что за убогость мысли! Автор совсем как будто и не подозревает, что в его выводе не содержится ничего иного, чего ранее не предполагалось бы в посылке, посылка только перефразируется в выводе и решительно ничем не доказывается. При таком способе аргументации, разумеется, возможно доказать все, что угодно, и, действительно, сейчас мы увидим, что для нашего удивительного логика не существует такого абсурда, который он не мог бы доказать. «Все сказанное (т. е. предположенное) о женской красоте, — рассуждает он, — совершенно приложимо и к красоте мужской; а именно все те внешние особенности строения, которыми обеспечивается благосостояние рода, в то же время представляют и элементы мужской красоты». «Отсюда, однако, не следует, — продолжает он, — будто тип мужской и женской красоты во все времена и у всех народов должен быть один и тот же». Нет, он изменяется и во времени, и в пространстве. Против этого для всех очевидного факта — факта, впрочем, весьма мало гармонирующего с основной, первоначальной посылкой автора, — последний не спорит, и не только не спорит, он видит даже в нем неопровержимое подтверждение своей основной посылки. Вы удивляетесь, но тут нет ничего удивительного… «В самом деле, — философствует он, — каждый национальный тип красоты есть до известной степени внешнее       выражение национального характера; это значит, что по типу можно заключать о национальном характере. Но что такое характер вообще. Характер обнимает собою (в психологии) всю сумму отдельных особенностей в строении нервного аппарата, которою   определяется совокупность возможных для организма деятельностей…» «В силу же мирового закона развития каждый     организм    приспособляется наивыгоднейшим образом к окружающей его среде; это значит, другими словами, что для всякого данного организма данное анатомическое его устройство представляется наивыгоднейшим из всех возможных для него в данный момент анатомических строений, т. е. представляется наиболее  целесообразным по отношению к условиям внешнего мира», а «отсюда, — заключает автор, — нельзя не признать, что характер, как индивидуальный, так и национально- психологический, есть    характер наивыгоднейший для данного индивида или для данной нации, а следовательно, и соответствующий ему тип наружности будет наикрасивейшим» (стр. 11). Один немецкий философ уверял, будто все существующее необходимо, а все необходимое истинно. Российский философ идет еще дальше: он утверждает, что все существующее необходимо и все необходимо существующее полезно, а все полезное красиво.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.