Другое (или, лучше сказать, уже третье) существенное различие между …

Другое (или, лучше сказать, уже третье) существенное различие между ним и автором «Физиологического объяснения» состоит в том, что он человек чрезвычайно последовательный и логичный. Он не стыдится и не смущается никакой глупостью, никакой нелепостью, раз эта глупость и нелепость последовательно вытекают из его основной посылки. Ему, по-видимому, совершенно незнакома общепринятая у нас формула: «с одной стороны, нельзя не согласиться, хотя, с другой — следует сознаться». Нет, он всегда держится одной какой-нибудь стороны; если на этом одностороннем пути ему встречаются какие-нибудь препятствия, он, не долго думая, разбивает их своим лбом. Я затрудняюсь сказать, составляет ли это его достоинство или недостаток, но, во всяком случае, с таким субъектом весьма приятно иметь дело, по крайней мере, он не хитрит, не виляет, не перебегает ежеминутно справа налево и слева направо. Не знаю, как вам, читатель, а для меня всегда гораздо симпатичнее человек хотя и не особенно умный, но зато последовательный, чем человек хотя и не совсем глупый, но вечно виляющий и извивающийся. Вот почему мое сердце гораздо более лежит к г. Веллямовичу,  чем к г. Оболенскому и иным прочим отечественным философам, эстетикам и психологам. Делаю это признание единственно в тех видах, чтобы ни вы, мой читатель, ни сам г. Веллямович не вздумали заподозрить меня в каких-нибудь пристрастно враждебных отношениях к автору «психофизиологических оснований эстетики». В Веллямовиче эстетика приобрела себе последовательного, «ни о чем же сумняшегося» и ничем и никем не устранимого защитника, т. е. именно такого защитника, который всего дороже ценится на адвокатском рынке и всего охотнее покупается гг. клиентами. Уж если такой защитник не защитит, значит, дело дрянь — яйца выеденного не стоит; чем скорее его бросить, тем лучше.

Посмотрим же теперь, насколько удалось нашему искусному и бесстрашному адвокату выиграть дело г-жи эстетики.

Защиту свою г. Веллямович начинает с очень пикантного вступления, долженствующего, очевидно, по расчету адвоката, привлечь на его сторону, а следовательно, и на сторону его клиентки симпатии  просвещеннейшей части отечественной публики. «Наше время, — вещает он, — материалистическое по преимуществу. Туманная мистика почти ежедневно теряет то ту, то другую из своих исконных областей в пользу материалистического мировоззрения точных наук, и эти беспрестанные уступки, к которым она вынуждается все в больших и больших размерах, привели ее наконец в то почти безвыходное состояние, на которое она осуждена теперь, сохранив за собою господство, да и то довольно сомнительное, лишь в некоторых сферах человеческого знания».

Эти «некоторые сферы человеческого знания» относятся лишь, по мнению г. Веллямовича, к так называемому «внутреннему миру» человека. «Здесь, — говорит он, — еще сохранились кое-какие довольно темные уголки, которыми воспользовалась  изгнанная   отовсюду мистика…» Однако, продолжает он далее, если из этих темных уголков она еще не вполне «изгнана», то «происходит это потому, что явления духовного мира были поставлены совершенно особняком, будучи лишены естественнонаучной связи с  явлениями всего остального мира; стоит только, следовательно, восстановить эту связь, т. е. отыскать ее, и мистика потеряет свое последнее убежище на земле…».

Г. Веллямович берет на себя труд отыскать означенную естественнонаучную связь явлений мира внешнего с явлениями если не всего, то, по крайней мере, некоторой области внутреннего мира, и притом области наиболее темной, наименее исследованной, области так называемого «эстетического чувства». «Явления, относящиеся к области эстетического чувства, — совершенно справедливо замечает он, — принадлежат к одной из наиболее темных сторон человеческого духа; они оставались до сих пор в густом мраке, и их не коснулся вовсе свет научного анализа. Вот почему здесь с особенным удобством и приютилась мистика…» «Однако, — заключает он свое вступление, — все выше и выше поднимающаяся                                            победоносная  волна естествознания должна была наконец, посягнуть и на этот темный уголок психологии». Орудием этого посягательства «победоносная волна» предназначила быть г. Веллямовичу. Посмотрим же, как он исполнил свою миссию.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.