СТАТЬЯ ВТОРАЯ

СТАТЬЯ ВТОРАЯ18

(«La morale anglaise contemporaine. Morale de I’utilite et de revolution, par M. Guyau». Paris, 1879)

I

Почти одновременно с появлением в С.-Петербурге произведения отечественного философа   Мальцева,  посвященного «нравственной философии утилитаризма», появилась в Париже книга Гюйо, трактующая о том же самом предмете — о нравственной философии утилитаризма и эволюционизма. Оба автора руководились одной и той же мыслью: оба они желали, во-первых, познакомить своих читателей с современным состоянием английской утилитарной философии нравственности и, во вторых, предостеречь их от «заманчивых» заблуждений этой философии. Оба они относятся к ней критически, хотя и с несколько различных, как мы сейчас увидим, точек зрения; оба стараются о примирении ее с враждебными ей теориями… но на этом, впрочем, и кончается их сходство. Правда, некоторые взгляды Гюйо на историю развития утилитаризма целиком заимствованы у него г. Мальцевым, хотя г. Мальцев не упоминает об этом ни единым словом19, однако было бы крайне несправедливо ставить на одну доску мальцевскую «Нравственную философию утилитаризма» с гюйовской «Morale anglaise». Книга Гюйо — не простая, кое-как, на живую нитку сшитая компиляция, нет, это труд более или менее самостоятельный, требовавший довольно обширной эрудиции и серьезной научной подготовки. Хотя он и увенчан «парижской академией нравственных и политических наук», что, как известно, почти всегда служит весьма дурной рекомендацией для книги, но, несмотря на это, вы не встретите в нем и сотой доли тех мистических абсурдов и того метафизического сумбура, которыми так щедро разукрашена «Нравственная     философия»     нашего

отечественного моралиста. Относясь критически к нравственной философии утилитаризма, он не щадит и нравственной философии так называемых интуитистов. По его мнению, интуитивная философия должна быть окончательно сдана в архив; несостоятельность ее так очевидна, что не нуждается даже в доказательствах, и утилитаристы, ратуя против нее, ратуют за призрак (стр. 365). Единственная нравственная философия, говорит он, которая еще может в настоящее время бороться с утилитаризмом с некоторым шансом на успех,- это новейшая немецкая философия, ставящая основным принципом и исходным пунктом нравственности принцип свободной воли. Философия эта, как известно, есть не что иное, как весьма неудобоваримый винегрет из шопенгауэро-гартмановских       «откровений», смешанных с крупицами психофизиологических данных и облитых соусом новейшей диалектики разных Герингов, Дюрингов и т. п. Гюйо с наивностью француза, весьма мало знакомого с современной метафизикой, как и со многими другими прелестями Германии, твердо верует, будто философия «свободной воли» открыла искомый философский камень, примирила идеализм с реализмом и установила критерий нравственности на вполне твердой и строго научной почве. Эту веру свою он не подкрепляет, однако ж, никакими доказательствами, так как о «счастливой (по его мнению) сопернице» утилитаризма он говорит лишь мельком, вскользь, всего на каких-нибудь 3-4 страничках. Поэтому и мы о ней не будем здесь распространяться. Для нас достаточно было констатировать лишь тот факт, что наш французский автор в противоположность русскому не только не усматривает и не находит желательным объединение и примирение утилитарной системы нравственности с интуитивными системами, но прямо утверждает, что последние по сравнению с первой не выдерживают ни малейшей критики и даже не заслуживают серьезного внимания20.

Отсюда само собою понятно, что критическая точка зрения автора на утилитаризм не имеет ничего общего с принципами интуитивной нравственности, а следовательно, и с сумбурной критикой г. Мальцева. Правда, ниже мы убедимся, что критика французского моралиста не попадает в цель, что она доказывает совсем не то, что автор кочет доказать, но во всяком случае это критика последовательная, осмысленная, представляющая весьма мало Сходства с мальцевским   критическим    винегретом, составленным, как мы показали выше, из обрывков и обрезков самых разнообразных и противоречивых миросозерцании. Вступая в поединок с Бентамами, Миллями, Спенсерами, Гюйо запасается орудиями более тонкого качества и более благородными, чем те «ослиные челюсти», которыми наш отважный соотечественник надеялся сокрушить зубы ненавистным ему утилитаристам. Впрочем, характер и значение критики Гюйо для нас выяснятся впоследствии; хотя она и составляет самую существенную часть его книги, однако, по моему мнению, главное достоинство последней заключается совсем не в ней, а в том беспристрастии, той обстоятельности и той ясности, с которыми он излагает или, лучше сказать,       популяризирует нравственную философию Бентама, Милля, Бэна, Дарвина и Спенсера.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.