В доказательство согласия с собою Дарвина Мальцев приводит …

В доказательство согласия с собою Дарвина Мальцев приводит первые четыре строки, которыми автор «Происхождения человека» начинает главу, посвященную нравственному чувству и его развитию в животном царстве («Происхождение человека», пер. Сеченова, I т., гл. Ill, стр. 73; у Мальцева вместо 73-й стр. указана стр. 50, на которой цитированной им цитаты и в помине нет). В этих четырех строчках Дарвин, действительно, говорит, что он согласен «с мнением писателей, которые утверждают, что из всех различий между человеком и низшими (заметьте: низшими) животными самое важное есть нравственное чувство». Но, признав это различие важным, Дарвин на следующих страницах доказывает, что как оно ни важно, а все же оно не настолько существенно, не настолько резко и глубоко, чтобы в нем можно было видеть качественное отличие человека от животного. «Каждое животное, одаренное ясно выраженными общественными инстинктами (как, например, обезьяны, муравьи, пчелы, домашние прирученные животные, многие виды птиц и т. п.), должно роковым образом приобрести нравственное чувство или совесть, как только его умственные способности достигнут такого же или почти такого же развития, как у человека» (стр. 75). Следовательно, по мнению Дарвина, все различие в сфере нравственного чувства человека от животного сводится к простому количественному различию умственных способностей того и другого. Зачем же г. Мальцев, выдергивая из книги Дарвина отдельные фразы, прикрывает себя его авторитетом? Понимает ли он, что читает, или нет?

Впрочем, понимает он или нет — это для нас не особенно важно. Если бы даже он недействительно все понимал, что читает, и если бы он действительно все читал, о чем пишет, то и тогда он не мог бы выполнить того элементарного требования которому должен удовлетворять каждый историк, — требования беспристрастия. Его «история» в чисто фактическом отношении вышла бы более подробной и обстоятельной, но ее дух, ее тенденция, группировка и расположение материала остались бы все те же. Дело в том, что сам он стоит на точке зрения, диаметрально противоположной точке зрения утилитаризма, — на точке зрения интуитивных и аскетических теорий нравственности. Я не стану, конечно, опровергать здесь этой почтенной точки зрения; я вполне согласен, что она неопровержима, так как она недоказуема. Для критики достаточно лишь ее статировать, и затем она с чистой совестью может оставить ее в покое. Но для того чтобы меня не обвинили в пристрастном и голословном мнении, я предоставляю говорить за свою теорию самому г. Мальцеву.

Г. Мальцев, как человек изучавший не только лекции Янышева, «Отвлеченные начала» Соловьева, «Новости западных литератур» Корша, «Свойства истинной добродетели» неизвестного сотрудника «Журн. мин. народн. просвещ.» (за сороковые годы) и т. п., но просмотревший, по долгу историка, и Милля, и Спенсера, читавший Михайловского, Ленского и даже «Свет» Вагнера, — г. Мальцев решается (и думает, что «в настоящее время» никто на это не решится) смотреть на нравственное чувство как на какую-то таинственную силу, неизвестно каким чудом вложенную в человеческое нутро. Зато он признает его врожденной способностью… «отличать хорошее от дурного, доброе от злого, нравственное от безнравственного; оценивать их и при этом отдавать внутреннее предпочтение всему хорошему перед дурным, следовать тому, что одобряется, и избегать того, что порицается, хотя выполнение этого стояло бы в противоречии с нашими выгодами и интересами, и, наконец, чувствовать особенное, беспокойное, тревожное состояние всякий раз, как мы совершили дурное дело, и, наоборот, — светлое, приятное по совершении доброго дела» (стр. 235).

Способность, как видите, очень сложная и многосторонняя! Чтобы изобрести ее, нужно быть большим знатоком в психологии, и чем она хуже или более правдоподобна, чем «таинственная сила»? Но дело не в том; дело в самом приеме мышления мыслителей, подобных г. Мальцеву. Их спрашивают: что такое масло? А они отвечают: вещество, обладающее способностью быть маслянистым. Что такое нравственность?  Способность отличать нравственное от безнравственного, поступать нравственно и не поступать безнравственно. Но что же считается нравственным? То, что мы в силу нашей способности отличать нравственное от безнравственного признаем нравственным и чему отдаем предпочтение перед безнравственным!

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.