Физиология и психиатрия несомненным образом доказали только …

Физиология и психиатрия несомненным образом доказали только одно: что наша психическая жизнь находится в самой тесной зависимости от нашей жизни материальной, от известного устройства нашей нервной системы, от известного состояния органов кровообращения, пищеварения и т. п. Психология в лице своих замечательнейших представителей (Бэна и Спенсера) признала эту зависимость за факт, не подлежащий спору. Следовательно, с точки зрения современной науки теории, подобные теориям Жиру, Моро и т. п., не выдерживают ни малейшей критики. Но, с другой стороны, мы не можем оставить без внимания многочисленных наблюдений психологов и психиатров, показывающих, что цитированный выше случай с Гёте — не единственный в своем роде и что очень часто встречаются дети по наружности — копия матерей, по уму — полнейший продукт отцов, и наоборот. Очевидно, что подобные случаи нисколько не противоречат единству человеческой природы. Хотя наша психическая жизнь и зависит от нашей физической организации, однако всякий знает, что эта зависимость совсем не так исключительна, как ее хотят представить разные френологи, физиономисты, хироманты и т. п. физиологи-метафизики и шарлатаны-эмпирики.

Ничем не доказано, например, чтобы те или другие незначительные уклонения нашего скелета от средней идеальной нормы, то или другое расположение личных мускулов, цвет и густота волос, мягкость кожи и т. п. физические признаки, отличающие по наружности одного человека от другого, находились в какой-нибудь постоянной, неизменной связи с теми психическими свойствами, которые обыкновенно называются умом, волей, характером вообще. Следовательно, теория Бурдаха, Галдя, Гама де Машадо и др. не может быть принята во всей ее полноте. К тому же она, как и противоположная ей теория (Жиру и др.), не дает никакого ответа на вопрос, почему в одном случае от отца или матери наследуются такие-то свойства, а в другом — другие. Почему Гёте имел наружность отца, а ум матери, тогда как г-жа Сталь, наоборот, умом походила на отца, а по наружности на мать?

Как объяснить эти и множество подобных им фактов?

Обратимся опять к «законам» Дарвина о наследственности вообще, один из которых, как мы выше заметили, вполне применим и к психической наследственности.

Дарвин говорит, что когда известная особенность (психическая или физическая) развивается в животном по достижении им половой зрелости, т. е. в тот возраст, когда межполовые различия вполне установились, то она имеет тенденцию передаваться по наследству лишь тому полу, в котором она первоначально образовалась. Человеческий ум, и вообще характер, достигает, как известно, своего полного развития в период от 25, 30 до 40, 45 лет; однако есть некоторые психические свойства, которые обнаруживаются гораздо ранее полной зрелости. Большинство знаменитых ученых и литераторов, государственных практиков и политиков в молодости были самыми обыкновенными людьми; нередко их считали даже совершенно ни к чему не способными, отъявленными лентяями или бездарными тружениками. Но мало-помалу из этих лентяев и бездарных тружеников вырабатывались солидные ученые, талантливые писатели, замечательные общественные деятели. И не ранее как к 40 годам (и никогда почти раньше, как это доказали исследования Кетле) их ум или их характер достигают такой ступени развития, обнаруживаются вовне с такой полнотой, что их начинают выделять из окружающей их толпы посредственностей, что на них обращается внимание современников, — они становятся знаменитостями15.

Напротив, если мы возьмем музыкантов, живописцев, поэтов, то мы увидим, что в большинстве случаев их таланты обнаруживаются очень рано: Гёте начал писать стихи с 6 лет; Гейне стал знаменитостью, когда ему было 28 лет; Корнель не достиг еще полного совершеннолетия, когда уже обращал на себя внимание как драматический писатель; Шенье (оба брата) писали стихи на школьной скамье; «Часы досуга» («Hours of idleness») Байрона вышли в свет, когда их автору было 19 лет; 21 года он написал свои «English bards and Skotch reviewers», которые приобрели ему громкую славу; Чаусеру было всего 18 лет, когда он написал свою знаменитую «Court of Love»; Драйден 17 лет сочинял уже прекрасные стихи; Гук в те же годы пользовался уже большой известностью; музыкальный гений Себастьяна Баха достиг своей полной зрелости, когда Баху было только 22 года; Бетховен 13 лет начал печатать свои замечательные композиции; Владислав Дюссек, знаменитый пианист, имея всего лишь 5 лет от роду, весьма порядочно играл на фортепиано; Мейерберу было 9 лет, когда он уже считался лучшим пианистом в Берлине; четырехлетний Моцарт своей игрой приводил в восторг слушателей, а когда ему было 6 лет, он уже сочинял весьма серьезные вещи; Алегри (Кореджио), Санцио (Рафаэль), Вечели (Тициан) обнаружили свой удивительный гений в такие ранние годы, когда детей только что начинают обучать грамоте, — они сделались знаменитостями прежде еще, чем у них стала пробиваться борода; Рюисдаль в 14 лет писал картины, обращавшие на себя всеобщее внимание; Франческо Маццуоли, знаменитый колорист, о котором говорили, «что в него вселилась душа Рафаэля», в 16 лет возбуждал своими картинами удивление современных ему художников, и т. д.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.