Конечно, все эти факты могли бы иметь значение научного аргумента …

Конечно, все эти факты могли бы иметь значение научного аргумента, если бы защитники противоположной теории, допускающей передачу родительских свойств лишь от отца к сыну, от матери к дочери, не приводили в подтверждение своего мнения еще большую массу фактов, и притом фактов гораздо более убедительных. Так, например, Беларже противопоставляет весьма слабым и далеко не научным доказательствам Жиру цифры, весьма точные и весьма красноречиво доказывающие, что умственные болезни гораздо чаще наследуются от соответствующего пола, чем от пола противоположного. Из 571 наблюдаемого им случая отцов сумасшедших было 225; у них сыновей,  страдающих   умственным расстройством, было 128, а дочерей — 97.

Женщин умственно больных было 346; у них сумасшедших дочерей — 197, а сыновей — 149 («Recherches sur I’anatomie, la physiologie et la pathologie du systeme nerveux»12).

Восемнадцати случаям, цитируемым Рибо в пользу наследственности от отца к дочери, можно противопоставить 33 случая, приводимые тем же автором и доказывающие как раз обратное, т. е. наследственность от отца к сыну (см. список знаменитых людей и их детей на стр. 227). Дочерям Неккера и Гершеля можно противопоставить сыновей г-жи Севиньи, Жорж Занд и т. п.

Особенно много драгоценного материала как по этому, так и по многим другим вопросам, касающимся наследственности, собрано в известной нашим читателям книге Гальтона. Гальтон приводит краткие фамильные списки всех сколько-нибудь замечательных и имеющих хоть какой-нибудь интерес с точки зрения наследственности политиков, государственных людей, полководцев, литераторов, ученых, музыкантов, поэтов и живописцев. Так как его списки составлены без всякой предвзятой идеи относительно преобладания той или другой формы наследственности, то по ним мы можем лучше всего судить, которая из этих форм чаще всего встречается в действительной жизни. Полководцев, политиков и администраторов мы оставим в стороне: при данных общественных условиях женщина лишена почти всякой возможности прилагать на практике свои политические, администраторские и военные способности, если бы даже она и была ими одарена. Поэтому мы решительно не можем знать, наследуют ли они их от своих отцов или нет, следовательно, нам приходится ограничиться списком литераторов, ученых, поэтов и художников. В списке литераторов значится 44 человека, ученых — 50, поэтов — 21, живописцев — 21, музыкантов — 16; всего во всех списках 152 человека, или 152 случая наследственности; на эти 152 случая приходится только 16 случаев перекрестной наследственности (от матери к сыну, от отца к дочери). Чтобы нагляднее показать отношение, существующее между этой последней формой наследственности и наследственностью, «ограниченной по полам» (от отца к сыну, от матери к дочери), мы приведем следующую табличку, составленную на основании материалов, собранных Гальтоном:

На 100 случаев наследственности, «ограниченной по полам», приходится случаев «перекрестной наследственности»: среди литераторов — 9, ученых — 8, музыкантов — 25, живописцев — 9,5, поэтов — 5.

Вообще же на 100 случаев наследственности, «ограниченной по полам», встречается не более 10 случаев наследственности перекрестной — иными словами, вероятность дочери унаследовать качества своего отца или сыну — качества своей матери определяется отношением 1:10.

Этот вывод, опирающийся на целый ряд числовых данных, заслуживает, конечно, гораздо более вероятия, чем заключения гг. Жиру, Галлера, Бурдаха и т. п. заключений, опирающихся лишь на несколько единичных примеров, более или менее искусно выбранных из целой массы часто весьма сомнительных биографий. Но этого мало, факт решительного преобладания наследственности, «ограниченной по полам», над наследственностью перекрестной независимо от статистических доказательств имеет за собою еще другие аргументы, хотя и чисто априористические, но тем не менее весьма существенные. Во-первых, он вполне согласуется с общей тенденцией наследственности воспроизводить в детях их родителей, или, как выражается Рибо, «подобное в подобном». Во-вторых, он подходит под ту именно формулу наследственности, которая, по мнению Дарвина, наиболее распространена во всем животном царстве. Невозможно придумать никаких разумных оснований, почему бы один из частных видов наследственности — «психическая наследственность» должна была составлять исключение из общего правила. Напрасно утверждает Рибо, будто эту ничем не объяснимую аномалию «весьма нетрудно понять»: если мы проследим наследственность в нескольких поколениях, тогда мы увидим, что особенности деда наследует его дочь и передает их своему сыну, а бабушке наследует ее сын, сыну — его дочь (стр. 247), следовательно, свойства родоначальника через одно поколение всегда воспроизводятся в потомках мужского пола. Но что же из этого? Разве это что-нибудь объясняет? За что человек в отличие от всех других живых существ обречен воспроизводить себя не в своем сыне, а в своем внуке? Это что-то уж очень таинственно.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.