Петр Никитич Ткачев Сочинения т.2 ч.3

СОЧИНЕНИЯ*

РОЛЬ ПСИХИЧЕСКОЙ НАСЛЕДСТВЕННОСТИ

(«The heredity, as the principle psychological, by J. Devies». New York, 1878)

I

С легкой руки Дарвина вопрос о наследственности сделался, так сказать, вопросом дня, самой популярной темой для психологов, физиологов, криминалистов, психиатров и даже художников. На нем сосредоточили внимание не только специалисты, для которых он служит предметом обязательного исследования, но и дилетанты, которых он всего менее касается. Долгое время забытый и в числе многих других отживших тем сданный в архив исторических материалов, он вдруг опять выступает на сцену и приобретает капитальное значение в современной науке.

Вопросу о психической наследственности суждено было, как кажется, пройти те три фазы развития, которые, по мнению старых метафизиков, составляют неизбежные элементы всякого прогрессивного процесса. В доброе старое время, в зачаточный период цивилизации, принцип психической наследственности стоял, по-видимому, вне всяких сомнений: он был положен в основу социальной организации первобытных государств Востока, на него опирались их мораль и их право, его возводила в непреложный догмат их философия. В законах Ману мы читаем:

«Женщина всегда рождает сына с теми качествами, которыми обладает родитель».

«По поступкам человека можно узнать, принадлежит ли он к низшему классу, рожден ли он презренной женщиной».

«Человек дурного происхождения наследует свои дурные качества или от отца, или от матери, или от обоих вместе, но он никогда не может скрыть своего рождения».

По убеждению индусов, влияние отца всегда сильнее влияния матери, а потому связь женщины высшей касты с мужчиной низшей, признавалась несравненно более преступной, чем связь мужчины высшей касты с женщиной низшей. Ребенок от браминки и чандала считался «самым презренным из людей». Но так как все дети заимствовали кое-что и от матери, то индусское законодательство постановляло, что метисы (дети, происшедшие от смешения двух различных каст) должны посвящать себя занятиям, имеющим некоторую аналогию с занятиями не только отца, но и матери. Умственные занятия, как известно, составляли исключительную собственность браминов, а механические (ремесла, земледелие и т.п.) — ваисиев; отсюда ребенок, рожденный от брамина и женщины ваисиев, должен был заниматься медициной — профессией, стоящей у индусов на границе между чисто умственными занятиями и мускульным трудом. Шута, сын кшатрия и браминки, делался конюхом (занятие, в котором видели аналогию с воинской профессией кшатриев) и бардом (пение было одним из занятий браминов). Угра, происходивший от кшатрия и женщины из касты чандала, по аналогии с занятием отца должен был заниматься охотой, но только охотой за змеями и вообще гадами, потому что сын «презренной матери» не мог годиться для охоты более благородной.

Вообще все экономические и юридические права и обязанности четырех каст и бесчисленного множества их подразделений выводились индийскими законодателями с необыкновенной последовательностью из одного принципа — принципа психической наследственности. Без преувеличения можно сказать, что этот принцип был краеугольным камнем всей общественной организации Индии. То же мы видим и в других государствах первобытной цивилизации — у ассириян, персов, египтян, в царстве инков и т. п. «История показывает нам, — справедливо замечает Рибо в своей книге «О наследственности», — что, чем древнее общество, тем устойчивее вера в наследственность, тем более выражается она в различных законах и учреждениях». «В Китае, когда кого-либо обвиняют в уголовном преступлении, то государственный чиновник прежде всего обязан самым подробным образом исследовать как психическое состояние подсудимого, его предшествующие поступки, так и все что относится до характера жизни и деятельности его родителей и всех вообще членов его семейства, в восходящей линии до отдаленных предков включительно («Gazette des Tribuneaux», 31 decembre, 1844)».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.