В настоящее время сделано несколько серьезных попыток объяснить происхождение …

В настоящее время сделано несколько серьезных попыток объяснить происхождение и характер психических явлений, сводя их к их физиологическим основам. Попытки эти дали уже несколько блестящих результатов и пролили некоторый свет в непроницаемые потемки «созерцательной» психологии. Нет сомнения, что только таким путем психология и может выбраться из дебрей метафизических бредней и стать на твердую научную почву. Но, по мнению научной философии, знание психических явлений совсем не нуждается в знании обусловливающих их причин, и потому сведение первых к их физиологическим основам по меньшей мере излишне, и заниматься им дозволительно лишь «исследователям, упускающим из вида различие знания от понимания». «Сведение психологических явлений к их физиологическим основам, — подлинные слова г. Лесевича, — не только не исчерпывает задачи психологии, но даже не прикасается к ней и составляет только подготовление к ее решению или (хорошо это или!) дополнение…» (стр. 138)23.

Отсюда, кажется, ясно, что «научная философия» ограничивает задачу научного знания, т. е. науки, одним лишь описанием и распределением наблюдаемых явлений; вопрос же о их происхождении, вопрос об условиях, определяющих их свойства и функции, не должен даже и соприкасаться с ее задачей.

На странице же 120 мы читаем: «Цель науки, т. е. вообще научного знания, заключается в добытии постоянной возможности узнавать явления при всяком их новом возникновении… из этого видно, что предвидение — одна из основных черт характера науки: где есть наука, там есть и предвидение». Но ведь предвидение только тогда и возможно, когда мы знаем причины, вызывающие предвидимое явление. Знание этих причин «не соприкасается с задачей науки», и в то же время оно «составляет основную черту ее характера». Разберите эту путаницу! Впрочем, бог с нею! Замечу здесь только, что вся эта путаница, неумело сплетенная из фантастических противоречий обыденного и научного мышления, знания и понимания, на языке «научной философии» именуется «научной теорией познавания» — теорией, составляющей, по словам «научных философов», краеугольный камень их философии. Впрочем, если мы хотим составить себе «полное и всестороннее понятие» об этом «краеугольном камне», мы должны, по совету г. Лесевича, рассмотреть его в общей связи со всей той глыбой, от которой он оторван и которая известна в «научной философии» под именем «научной психологии». Познавание есть только «один из образов существования так называемой психической деятельности» (стр. 125), следовательно, теория первого относится к науке, изучающей последнюю, как часть к целому. Не имея о целом никаких, хотя бы даже самых общих, понятий, нельзя судить вполне правильно и о части.

А потому я и приглашаю вас, читатель, теперь же окинуть беглым взглядом это целое в том по крайней мере виде, как его представляет нам г. Лесевич.

Из предыдущего вы видели уже, что «научная философия» ограничивает задачи «научной» психологии одним лишь наблюдением, описанием и классифицированием психических явлений, не сводя их к их физиологическим основаниям, т. е. она самым решительным образом выделяет психологию из физиологии и отводит первой ту неблагодарную и бесплодную область, которую так долго и так безрезультатно возделывали и до сих пор продолжают возделывать психологи-метафизики. Само собою понятно, что в этой области исследований самым пригодным и наиболее удобоприменимым методом является метод самонаблюдения. И действительно, метафизическая психология постоянно и почти исключительно руководствуется им; все ее классификации, все ее обобщения установлены и добыты главным образом при его помощи. Ему же она обязана всеми своими заблуждениями, ошибками, всеми своими фантастическими бреднями. Конечно, она должна по необходимости прибегать подчас и к другим, более объективным, более научным методам, но все-таки главным и наиболее существенным источником всех ее знаний всегда было, есть и будет самонаблюдение. Полнейшая несостоятельность,     антинаучность  и недостоверность этого источника знаний должна быть очевидна для всякого, кто хоть поверхностно знаком с историей развития метафизической психологии. Но для «научной философии» это совсем не очевидно, да и не может быть очевидно, так как — в чем мы сейчас убедимся — в области психологических вопросов она обеими ногами стоит на чисто метафизической почве.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.