Если это так, то, действительно, мы должны тогда признать, что между …

Если это так, то, действительно, мы должны тогда признать, что между умом философа, ученого и умом обыкновенного  смертного  существует качественное различие. Но ведь это же не так; ведь всякий, никогда даже не учившийся психологии, очень хорошо знает, что и у образованного и у необразованного человека, у ученого и у невежды представления и понятия всегда образуются бессознательно, не подчиняясь (или подчиняясь в очень слабой степени) никакому контролю человеческого ума. «Образование представлений, как и образование понятий, — прекрасно замечает один современный и действительно научный (а не метафизический, как Гёринг) психолог, — есть процесс чисто органический, совершающийся вне сознания; сознание вовсе даже о нем ничего не знает, воля не имеет на него никакого контролирующего влияния; тесная органическая связь тех клеточек мозга, в которых возбуждаются идеи, обусловливает определенную связность, или, как говорится обыкновенно, определенные ассоциации наших представлений и понятий». Но кроме анатомического устройства нервных центров сочетание наших мыслей (т. е. ощущений в представления, представлений в понятия и понятий между собою) определяется личным жизненным опытом. Мысли никогда не следуют одна за другой без всякого разбора, но приобретаются      посредством       опыта… следовательно, связи, которые одни идеи имеют с другими в нашем мозгу, должны соответствовать порядку жизненного опыта (Маудсли.

«Физиология и патология души»). Наконец, есть еще один фактор, влияющий на характер сочетания наших представлений и понятий, — это индивидуальные особенности человеческих мозгов: одни люди, как заметил еще Пристлей (во введении к гертлейевской «Теории человеческого ума»), сочетают с большей легкостью одновременно сосуществующие представления и чувственные восприятия, из которых слагаются первые; другие, напротив, с большей легкостью сочетают последовательные восприятия и представления. Эта различная склонность к сочетанию последовательных и сосуществующих представлений обусловливает, по мнению Маудсли, два различных типа ума: один ум более способен сочетать свои представления в понятия относящиеся, если можно так выразиться, к непосредственному бытию вещи, отвечающие на вопрос: что есть? — другой — в понятия, относящиеся к происхождению вещи, отвечающие на вопрос: почему есть то, что есть?

Из перечисленных здесь трех факторов, определяющих умственную, психическую жизнь каждого человека, на какой бы ступени умственного развития он ни стоял, первый фактор, известное анатомическое сочетание мыслительных клеток, по природе своей более или менее одинаков у всех нормально развитых людей; поэтому при оценке индивидуальных различий умов он не может играть существенной роли. Последний фактор в значительной степени обусловливается количеством и характером явлений, окружающих человека и служащих источником его представлений. Если на ум человека действует одновременно значительное количество сосуществующих явлений, то у него выработается привычка связывать свои представления по сосуществованию; напротив, если на него действует одновременно очень небольшое количество сосуществующих явлений, и притом явлений постоянно повторяющихся, то представления о них будут формироваться в ассоциации  по   последовательности.

Следовательно, наклонность человеческого ума к образованию тех или других ассоциаций, представлений и понятий зависит главным образом от второго фактора, т. е. «житейского опыта». Житейский опыт (понимая под этим выражением всю совокупность влияний внешнего мира на человека) является, таким образом, самым существенным и самым важным условием, определяющим форму, характер и содержание нашей интеллектуальной жизни. Он дает нам не только материал для умственной работы, но и то формы (различные виды ассоциаций, представлений и понятий), в которые этот материал укладывается в нашем уме.

Я полагаю, что г. Лесевич не станет оспаривать этих общепризнанных психологических положений. А между тем они находятся в самом резком противоречии со всем, что говорит наш самозваный философ (со слов своих немецких учителей) о принципиальном, качественном различии так называемого им обыденного мышления от так называемого мышления научного и о необходимости каких-то кризисов, каких-то переломов в умственной жизни человека — кризисов и переломов, не пережив которых он не может будто бы возвыситься до научного мышления.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.