Воплощенное в истории земных царств, идеальное царство Вико …

Воплощенное в истории земных царств, идеальное царство Вико обрекает и эти последние на вечный застой и не оставляет людям ни малейшей надежды когда-нибудь выбиться из заколдованного круга заранее предопределенного цикла развития. Оно связывает человечество по рукам и ногам, лишает его всякой свободной самодеятельности, всякой инициативы, превращает в какого-то несовершеннолетнего недоросля, вечно обязанного повторять зады.

Таким образом, историческая философия Вико по своему конечному выводу еще менее гармонирует с основными принципами буржуазно-либерального миросозерцания, чем новейшие теории фаталистов-доктринеров. Кинэ, отрицая последние, должен бы был, по-видимому, отвергнуть и первую. Но он этого не сделал: он удержал в полной неприкосновенности ее основную идею — идею божественного промысла в истории и только дополнил и исправил ее идеей бесконечного развития, идеей вечного прогресса, впервые ясно и определенно формулированной в философии Гердера.

Историческая теория Гердера по своей исходной точке зрения представляет как бы антитезу теории Вико. Вико начинает с неба; он строит на небе свое божественное Царство и переносит его вполне готовым и законченным на землю, воплощает его в земные царства людей. На землю и людей он смотрит как на пассивную среду, отражающую в себе предначертания божественного промысла, подобно тому, как зеркало отражает физиономию человека, как река отражает звезды и луну. Вот почему его внимание и сосредоточивается главным образом не на отражающей среде, а на отражаемом предмете, не на людях и земле, а на небе. Гердер, напротив, начинает с земли и постепенно восходит к небу; история человечества представляется ему как один из фазисов, одно из звеньев в цепи бесконечного мирового развития — развития, отправным пунктом которого служит хаос, а конечной точкой, высшим, недосягаемым идеалом — идеально-мистическое царство. Это царство не есть нечто вполне готовое, законченное; это царство будущего, царство, которое постепенно созидается и подготовляется работой тысяч, миллионов тысяч веков, целым рядом последовательных метаморфоз в неорганической, органической и человеческой природе. Прежде всего из хаоса выделяется бесформенная материя; из нее образуется царство неорганической природы; из неорганических форм вырабатываются формы растительные и животные и, наконец, как венец и высшее проявление земной жизни, является человек. Человек, говорит Гердер, представляет собою конечный результат деятельности всех сил природы; в нем, так сказать, суммируется их вековая работа, завершаются все те разнообразные неорганические и органические формы, которые предшествовали ему в истории развития мира. С появлением человека хотя и прекращается прогресс в области органической природы, но прогресс вообще, т. е. мировое развитие, продолжается по-прежнему, но только теперь оно воплощается уже не в естественной истории, а в истории общественной жизни, в истории человечества. Таким образом, но мнению Гердера, история человечества неразрывно связывается с историческим ходом всего мироздания, история социальных явлений есть продолжение истории естественной — истории неорганического и органического миров. Таков первый основной принцип исторической философии Гердера — принцип в высшей степени многознаменательный, низводящий историю человечества с тех заоблачных высот, на которые вознесли ее философы-мистики, и ставящий ее на реальную почву научного естествознания. Но, к несчастью, немецкий поэт-историк был сам не чужд мистицизма, и потому, признавая, с одной стороны, что история человечества есть не более, как заключительная глава мировой истории вообще, он, с другой стороны, как бы сам испугался последовательности своего взгляда и разорвал им же самим построенную цепь исторического развития. Вследствие этого переход одного (органического) порядка развития в другой (надорганический или человеческий) не мог, по его мнению, совершиться естественным путем. Между естественной историей, имеющей своим объектом природу неодухотворенную, и историей человечества, имеющей своим объектом природу одухотворенную, лежит целая пропасть; природа неодухотворенная не могла создать из себя природы одухотворенной; выйдя из лаборатории органического мира, человек не мог заключать в себе никаких иных элементов, кроме тех, которые заключались в ней самой. Поэтому он так же мало был способен к дальнейшему развитию и совершенствованию, как и окружавшие его животные; следовательно, он не мог сделаться объектом человеческой истории; он всецело принадлежал к области истории естественной. Но для того, чтобы он мог выйти из ее тесных рамок, чтобы он мог сбросить с себя иго природы и начать свой собственный, независящий от нее цикл развития, для этого, говорит Гердер, должно быть совершиться чудо. «В какой-нибудь момент времени, в какой-нибудь точке пространства провидение снизошло на человека». Оно указало ему тот путь, по которому он должен был идти. Частичка божества, божия искра запала в него, пробудила его спавшие силы и способности, одухотворила его природу, и он получил таким образом возможность бесконечно развиваться и совершенствоваться.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.