В этом сочинении вы не найдете и следа того поэтического мистицизма …

В этом сочинении вы не найдете и следа того поэтического мистицизма, той фантастической мечтательности, которые в других его философско-исторических произведениях нередко затемняют и спутывают его мысли; вы видите перед собой не поэта-мечтателя, не увлекающегося фантазера, а строгого, логичного мыслителя, поражающего непобедимостью своей аргументации, ясностью и глубиной своих исторических взглядов. Правда, голос Кинэ был голосом «вопиющего в пустыне», и фаталистическая теория, несмотря на всю убедительность его аргументов, на всю силу его красноречия, продолжает и по сие время жить и здравствовать… мало того, с каждым днем она становится все назойливее и притязательнее, с каждым днем она приобретает все большее и большее влияние на умы современников9. Разумеется, это не только не может умалить значение критики Кинэ, но, напротив, придает ей еще больший интерес — интерес современности. С нее-то мы и начнем анализ историко-философского миросозерцания самого автора.

«Philosophie de I’histoire de France» принадлежит к числу позднейших произведений автора (оно было написано им уже в изгнании, в 1855 г.), но, хотя в хронологическом порядке оно явилось гораздо позже «Введения в философию истории человечества», «Происхождения богов», «Ультрамонтанизма» (сочинения, в которых всего яснее и обстоятельнее формулируется положительная сторона авторской философии истории), тем не менее с точки зрения внутреннего развития его идей оно предшествует им. Прежде чем Кинэ при помощи Вико и Гердера приступил к построению собственной историко-философской системы, он должен был отнестись критически к системам уже существующим и давно уже пользующимся в обществе не только правом гражданства, но даже и некоторым официальным авторитетом. Критика их и послужила ему исходной точкой для его философии истории, и потому, если мы хотим составить себе ясное понятие о последней, мы прежде всего должны познакомиться с первой. Притом же в «предисловии» к «Философии французской истории» (написанном в 1857 г.) он сам утверждает, что взгляды, проводимые им в этом сочинении, были в первый раз высказаны им еще 32 года назад, когда он только что выступил на литературное поприще и когда теория исторического фатализма далеко не имела того господствующего значения, которое имеет теперь.

Современная Теория фаталистического прогресса есть, по мнению Кинэ, законное детище исторической теории клерикалов и средневековых схоластиков. «Новейшие историки стоят совершенно на той же точке зрения и придерживаются совершенно того же метода, на какой стояли и какого придерживались старые схоластики и доктринеры вроде Григория Турского. Как последние видели в истории евреев только историю приготовления к пришествию

Мессии, так точно первые видят в истории каждой страны только историю приготовления к осуществлению данного, современного им политического и общественного строя. С их точки зрения (т. е. точки зрения современных историков), идея буржуазной монархии и парламентских учреждений оправдывает и санкционирует все жестокости и неправды средних веков. Утвердившись на этой точке зрения, мы приносим ей в жертву и совесть и нравственность… Вооружившись несокрушимым фатализмом, уверив себя, будто в политической свободе, увенчавшей нашу историю, заключается цель и разгадка страданий минувших поколений, мы относимся к этим страданиям с полнейшим равнодушием. Конечно, говорим мы, гнет был ужасен, жестока была тирания, совесть и человеческая природа насиловались самым возмутительным образом, — со всем этим мы согласны; но все это было абсолютно необходимо для установления равновесия трех властей, сделавшегося отныне основным принципом нашей правительственной системы. Поколения людей, за губленные и уничтоженные под гнетом средневековой власти, не имели ни малейшего права жаловаться, и их жадобы можно объяснить себе только легкомыслием и пошлостью мещанских умов, непонимавших по своей близорукости, что душивший их деспотизм подготовлял нашу свободу. Будь они умнее и проницательнее, они должны были бы провидеть наше торжество и им следовало бы радоваться при одной мысли, что это торжество мы купили ценой их рабства!..» («Philosophie de I’histoire de France», pp. 363-364).

Два основные принципа служат точкой опоры фаталистической школы; первый гласит: «деспотизм всегда приводит в конце концов к свободе»; второй — «люди всегда делают противное тому, что они хотят делать». Вооружившись                 этими афоризмами, историки-философы распростираются ниц перед грубой, бессмысленной силой и не находят слов для восхваления и прославления средневековой тирании, которая в их глазах была неизбежным и логическим             прологом  человеческого возрождения. […]

XV

После такого резкого, радикального отрицания господствующей философии истории можно подумать, что собственная историко-философская теория автора не будет иметь с нею ничего общего, что она будет построена на совершенно новых началах, чуждых всякому метафизическому фатализму.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.